Читать и слушать книги
Режиссёр Марина Соколова потеряла всё: театр, мужа и имя в профессии. Предательство, подстроенное её ближайшим окружением, должно было уничтожить её. Но судьба даёт ей шанс — выиграть грант на восстановление старого Дома культуры с труппой из самодеятельных актёров. Впереди — сорок дней репетиций и спектакль, который перевернёт жизнь каждого участника. Сможет ли Марина поставить не просто пьесу, а свою собственную победу, когда зрителями становятся те, кто её предал? Это история о театре как терапии, силе второго шанса и цене, которую приходится платить за право быть собой.
Алиса подошла к столу, где лежал раскрытый манускрипт. Её руки, обычно такие твёрдые, предательски дрогнули, когда она брала в руки костяной нож. Марк стоял совсем рядом. Она чувствовала его присутствие всем телом, его аура давила на неё, заставляя дышать чаще.
— Вы напряжены, — заметил он, его голос прозвучал прямо у её уха. — Вы боитесь меня?
— Нет, — солгала она.
— Ложь — плохое начало, Алиса, — мягко, но твёрдо сказал он. — Я вижу, как часто вы дышите. Я вижу, как расширились ваши зрачки. Вы не боитесь. Вы ждёте.
Алиса замерла. Костяной нож выпал из её пальцев и с тихим стуком упал на стол. Она подняла на него взгляд, и в его глазах увидела, что он читает её насквозь. Он видел её скрытые желания, её тайные фантазии, её усталость от вечного контроля.
— Приходите завтра в семь вечера, — сказал Марк, отступая на шаг. — В мою частную библиотеку на Каменноостровском. Это адрес. — Он положил на стол плотную карточку из чёрной бумаги с тиснёными серебряными буквами. — Мы продолжим...
— Вы напряжены, — заметил он, его голос прозвучал прямо у её уха. — Вы боитесь меня?
— Нет, — солгала она.
— Ложь — плохое начало, Алиса, — мягко, но твёрдо сказал он. — Я вижу, как часто вы дышите. Я вижу, как расширились ваши зрачки. Вы не боитесь. Вы ждёте.
Алиса замерла. Костяной нож выпал из её пальцев и с тихим стуком упал на стол. Она подняла на него взгляд, и в его глазах увидела, что он читает её насквозь. Он видел её скрытые желания, её тайные фантазии, её усталость от вечного контроля.
— Приходите завтра в семь вечера, — сказал Марк, отступая на шаг. — В мою частную библиотеку на Каменноостровском. Это адрес. — Он положил на стол плотную карточку из чёрной бумаги с тиснёными серебряными буквами. — Мы продолжим...
Три месяца одиночества. Три месяца, когда она ложилась в холодную постель и обнимала подушку. Три месяца, когда её тело забыло, каково это — чувствовать чужие руки, чужое дыхание на своей шее, чужой вес рядом.
«Нет, — подумала она. — Не сегодня. Завтра важный день».
Но ноги уже несли её к шкафу, руки уже доставали чёрное платье — то самое, с открытой спиной, которое она купила ещё для Олега и ни разу не надела.
Бар при гостинице был полупустым. Несколько пар в углу, одинокий мужчина за стойкой, бармен, протирающий бокалы. Марина села у окна, заказала бокал сухого красного и стала смотреть на дождь.
Она не заметила, когда он появился рядом. Просто вдруг почувствовала запах — сандал, кожа, что-то тёплое и мужское — и подняла глаза.
— Этот стул занят? — спросил он.
Ему было около тридцати. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем принято, лёгкая щетина, серо-зелёные глаза с прищуром человека, который привык оценивать. Костюм без галстука, расстёгнутая верхняя пуговица рубашки.
«Нет, — подумала она. — Не сегодня. Завтра важный день».
Но ноги уже несли её к шкафу, руки уже доставали чёрное платье — то самое, с открытой спиной, которое она купила ещё для Олега и ни разу не надела.
Бар при гостинице был полупустым. Несколько пар в углу, одинокий мужчина за стойкой, бармен, протирающий бокалы. Марина села у окна, заказала бокал сухого красного и стала смотреть на дождь.
Она не заметила, когда он появился рядом. Просто вдруг почувствовала запах — сандал, кожа, что-то тёплое и мужское — и подняла глаза.
— Этот стул занят? — спросил он.
Ему было около тридцати. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем принято, лёгкая щетина, серо-зелёные глаза с прищуром человека, который привык оценивать. Костюм без галстука, расстёгнутая верхняя пуговица рубашки.
Лия Морган давно привыкла рассчитывать только на себя. В двадцать четыре года она работает на двух работах, помогает матери оплачивать лечение и мечтает лишь об одном — дать младшему брату шанс на лучшее будущее.
На любовь у неё нет ни времени, ни права на ошибку.
Пока однажды в ресторане не появляется Натан Рид — богатый наследник, привыкший получать всё, чего пожелает. Но впервые деньги и статус оказываются бессильны: девушка, которая даже не знает, кто он, совершенно не впечатлена его богатством.
Натан влюбляется в Лию с первого взгляда.
А Лия делает всё, чтобы не влюбиться в него.
Потому что между ними — два совершенно разных мира. Его жизнь состоит из роскоши, влиятельных людей и возможностей. Её — из счетов, ночных смен, усталости и ответственности за семью.
Когда Лия получает шанс изменить судьбу своих близких, ей приходится сделать выбор: остаться рядом с мужчиной, которого она полюбила, или уехать навстречу своей мечте.
На любовь у неё нет ни времени, ни права на ошибку.
Пока однажды в ресторане не появляется Натан Рид — богатый наследник, привыкший получать всё, чего пожелает. Но впервые деньги и статус оказываются бессильны: девушка, которая даже не знает, кто он, совершенно не впечатлена его богатством.
Натан влюбляется в Лию с первого взгляда.
А Лия делает всё, чтобы не влюбиться в него.
Потому что между ними — два совершенно разных мира. Его жизнь состоит из роскоши, влиятельных людей и возможностей. Её — из счетов, ночных смен, усталости и ответственности за семью.
Когда Лия получает шанс изменить судьбу своих близких, ей приходится сделать выбор: остаться рядом с мужчиной, которого она полюбила, или уехать навстречу своей мечте.
— Доктор, вы слушаете? — спросила женщина, заметив отсутствующий вид Сторина.
— Да, продолжайте.
Нет, он не слушал. Мысли разбегались в разные стороны, одна за одной. Но каждая из них, как магнитом притянутая, возвращалась к той самой и её опухшим от слëз глазам.
— Да, продолжайте.
Нет, он не слушал. Мысли разбегались в разные стороны, одна за одной. Но каждая из них, как магнитом притянутая, возвращалась к той самой и её опухшим от слëз глазам.
Он не просил. Он не предлагал. Он просто вошёл в её жизнь — и закрыл за собой дверь.
Алиса Ветрова — успешный аналитик, независимая, резкая, не привыкшая подчиняться. Тигран Саакян — человек, который не отступает. Один взгляд на форуме — и он уже всё решил.
Она выбрасывает его цветы. Игнорирует его подарки. Демонстративно уезжает от его машины. Но он везде. В её зале, в её театре, в её мыслях. Слишком уверенный. Слишком спокойный. Слишком опасный.
А когда её компания оказывается на грани краха, он делает ход, от которого невозможно отказаться.
Ей придётся сесть с ним за один стол. Выслушать его условия. И понять: это не просто охота. Это что-то гораздо страшнее.
Это любовь, от которой не сбежать.
Алиса Ветрова — успешный аналитик, независимая, резкая, не привыкшая подчиняться. Тигран Саакян — человек, который не отступает. Один взгляд на форуме — и он уже всё решил.
Она выбрасывает его цветы. Игнорирует его подарки. Демонстративно уезжает от его машины. Но он везде. В её зале, в её театре, в её мыслях. Слишком уверенный. Слишком спокойный. Слишком опасный.
А когда её компания оказывается на грани краха, он делает ход, от которого невозможно отказаться.
Ей придётся сесть с ним за один стол. Выслушать его условия. И понять: это не просто охота. Это что-то гораздо страшнее.
Это любовь, от которой не сбежать.
Она строила карьеру шаг за шагом — аккуратная, целеустремлённая, готовая на всё ради мечты. Но один день разрушил привычную реальность.
Алиса думала, что её главный вызов — доказать свою состоятельность на работе. Но настоящая проверка ждала её не в офисе.
Встреча с Максимом стала неожиданным поворотом — тем самым «но», которое меняет всё. Разница в возрасте, сомнения родителей, страх сделать неверный выбор… А потом — новость, от которой замирает сердце.
Как не потерять себя, когда мир вокруг вдруг начинает рушиться? Как поверить, что любовь — не препятствие на пути к успеху, а его источник? И что, если самое важное в жизни нельзя запланировать, но можно — и нужно — принять?
Эта история о том, как из маленьких моментов складывается настоящее счастье. О смелости быть неидеальной. О том, что иногда самый верный путь — это тот, который ты не намечал на карте.
Какой выбор сделает Алиса?
Алиса думала, что её главный вызов — доказать свою состоятельность на работе. Но настоящая проверка ждала её не в офисе.
Встреча с Максимом стала неожиданным поворотом — тем самым «но», которое меняет всё. Разница в возрасте, сомнения родителей, страх сделать неверный выбор… А потом — новость, от которой замирает сердце.
Как не потерять себя, когда мир вокруг вдруг начинает рушиться? Как поверить, что любовь — не препятствие на пути к успеху, а его источник? И что, если самое важное в жизни нельзя запланировать, но можно — и нужно — принять?
Эта история о том, как из маленьких моментов складывается настоящее счастье. О смелости быть неидеальной. О том, что иногда самый верный путь — это тот, который ты не намечал на карте.
Какой выбор сделает Алиса?
— Доктор Марк сможет принять вас через пять минут. Прошу вас, пройдёмте.
Они поднялись на второй этаж по широкой лестнице. Елена открыла дверь в кабинет, и Алиса шагнула внутрь.
Кабинет был оснащён по последнему слову техники. Огромное окно во всю стену выходило на внутренний дворик, где даже в дождь чувствовалось уютное уединение. В центре стояла современная стоматологическая установка, а у стены — массивный стол из слэба карагайского дуба.
И тут она увидела его.
Марк стоял у раковины, тщательно моя руки. Он был высок, даже слишком высок для небольшого пространства кабинета. На нём был безупречно белый медицинский халат, который подчёркивал ширину плеч и стройность фигуры. Когда он повернулся, Алиса на мгновение забыла про свою боль.
Ему было на вид около тридцати одного года. Тёмные, слегка вьющиеся волосы были аккуратно уложены, но одна прядь всё же падала на лоб, придавая ему слегка дерзкий вид. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные, с тяжёлым, пронзительным взглядом.
Они поднялись на второй этаж по широкой лестнице. Елена открыла дверь в кабинет, и Алиса шагнула внутрь.
Кабинет был оснащён по последнему слову техники. Огромное окно во всю стену выходило на внутренний дворик, где даже в дождь чувствовалось уютное уединение. В центре стояла современная стоматологическая установка, а у стены — массивный стол из слэба карагайского дуба.
И тут она увидела его.
Марк стоял у раковины, тщательно моя руки. Он был высок, даже слишком высок для небольшого пространства кабинета. На нём был безупречно белый медицинский халат, который подчёркивал ширину плеч и стройность фигуры. Когда он повернулся, Алиса на мгновение забыла про свою боль.
Ему было на вид около тридцати одного года. Тёмные, слегка вьющиеся волосы были аккуратно уложены, но одна прядь всё же падала на лоб, придавая ему слегка дерзкий вид. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные, с тяжёлым, пронзительным взглядом.
Это место не рекламировалось. О нём не писали в глянцевых журналах, не упоминали в светской хронике. Сюда попадали только по приглашениям, которые стоили как крыло самолёта. «Антракт» был не просто стриптиз-клубом. Это было место, где решались судьбы, где за тяжёлыми дубовыми дверями звучали голоса тех, кто управлял страной, и где каждый танец Алисы стоил её посетителям тысячи долларов.
Но Алиса танцевала не ради роскоши. Она танцевала, чтобы оплатить долги своего отца, который, наделав финансовых ошибок, сгинул в неизвестном направлении, оставив ей огромную сумму, которую требовали вернуть очень опасные люди. И вот уже два года Алиса стирала туфли о хромированный шест, надевала тяжёлый грим и дарила мужчинам иллюзию обладания, сохраняя при этом холодное, расчётливое сердце.
Но Алиса танцевала не ради роскоши. Она танцевала, чтобы оплатить долги своего отца, который, наделав финансовых ошибок, сгинул в неизвестном направлении, оставив ей огромную сумму, которую требовали вернуть очень опасные люди. И вот уже два года Алиса стирала туфли о хромированный шест, надевала тяжёлый грим и дарила мужчинам иллюзию обладания, сохраняя при этом холодное, расчётливое сердце.
– Познакомься, это Лиля. Мы с ней давно.
Передо мной стоит мой муж. А рядом с ним, поправляя ему воротник, стоит девочка,
которую я четыре года назад сама приняла на работу.
Двадцать лет я вела его компанию из-за спины. Контракты, тарифы, тендеры, суды.
Двадцать лет он говорил в микрофон «моя жена и мой тыл», а я в это время считала
неустойки.
– У нас будет ребёнок, Вер, – добавляет он и смотрит на часы. – Тебе останется
твоя железка. Продашь тысяч за восемьсот, если найдёшь дурака.
Он уверен, что оставил мне мусор.
Через сутки я сажусь за руль сама и беру рейс на пять тысяч девятьсот километров.
В кабине со мной поедет заказчик. Человек, которого мой муж когда-то разорил
моими руками.
Девять суток. Четыре квадратных метра. И ни одной двери, чтобы выйти.
Передо мной стоит мой муж. А рядом с ним, поправляя ему воротник, стоит девочка,
которую я четыре года назад сама приняла на работу.
Двадцать лет я вела его компанию из-за спины. Контракты, тарифы, тендеры, суды.
Двадцать лет он говорил в микрофон «моя жена и мой тыл», а я в это время считала
неустойки.
– У нас будет ребёнок, Вер, – добавляет он и смотрит на часы. – Тебе останется
твоя железка. Продашь тысяч за восемьсот, если найдёшь дурака.
Он уверен, что оставил мне мусор.
Через сутки я сажусь за руль сама и беру рейс на пять тысяч девятьсот километров.
В кабине со мной поедет заказчик. Человек, которого мой муж когда-то разорил
моими руками.
Девять суток. Четыре квадратных метра. И ни одной двери, чтобы выйти.
Выберите полку для книги