Читать и слушать книги

Придя в себя в палате после гинекологической операции, я сразу набираю мужа.
— Я жива, — сообщаю ему, потому что он знает, как я боялась.
— Что? А, да… Точно. Операция. Хорошо. Рад знать, — безразлично отвечает муж.
— Мне сказали, что ты можешь приехать ко мне. Приезжай…
— Зай, ну хватит говорить. Иди ко мне. Мне же на отдыхе… — слышу я женский голос. Голос его бывшей жены.
У меня перехватывает дыхание, а из глаз брызгают слезы. К физической боли после операции прибавляется куда более острое ощущение. Горькое ощущение предательства.
— Ида, я… Я сейчас не в городе.
— Я слышала, — сдавленно произношу.
— Рад, что ты все поняла. Я собирался поговорить с тобой, когда приеду, но ты и так все поняла. Детали обсудим, когда я с Лесей вернусь из путешествия. Поправляйся.

Я вышла замуж за мужчину с болезненным разводом за спиной. Спустя пять лет брака со мной, он снова встретил бывшую и узнал, что у него есть сын. Наследник, о котором он всегда мечтал. И теперь я лишняя.

— Толя, — сказала я негромко, но отчётливо, — выходи. Я знаю, что ты там.
Тишина. Ни звука, ни шороха. Только где-то за спиной что-то тихо говорила мать ребёнка.
Я повернула голову и посмотрела на неё — она стояла в коридоре и смотрела на меня огромными влажными глазами.
— Откройте дверь, — сказала я уже ей, кивнув на комнату. — Не доводите до греха.
***
Я лечила чужих детей, а своих родить так и не смогла. Муж обещал быть рядом, но однажды на вызове к чужому ребёнку я нашла его куртку в прихожей, услышала его голос из дальней комнаты и увидела в кроватке его дочь…

— Оля, я всё объясню. Это не то, чем кажется, — говорит мой муж, сидя на кровати и прикрывая собой кучерявую блондинку.
— Серьёзно? А я думаю, что именно то.
— Димась, что происходит? Кто это такая? — лепечет блондинка.
— Я его жена. Приятно познакомиться.
— Жена? — её глаза округляются, как у мопса. — Димася, ты же сказал, что вы на грани развода и не живёте вместе. Что ваши чувства давно остыли.
— Конечно, остыли. Только что. Прямо как трупы в морге. И скоро ещё кто-нибудь остынет, если немедленно не покинет мою квартиру, так ведь, Димася?

Звонок соседки с криком "потоп" заставил меня сорваться с дежурства и рвануть домой сломя голову. Но приехав, я увидела куда более интересную картину.

Мой муж — полковник полиции. Человек, который клялся защищать меня и нашего сына от всего мира.
Но в ту ночь, когда брат его любовницы устроил смертельную гонку и столкнул нашу машину с дороги, Алексей был не со мной. Пока я захлёбывалась кровью в перевёрнутом автомобиле и пыталась спасти Мишу, он лежал в постели другой женщины.
Я думала, страшнее уже не будет.
Ошиблась.

Измена начинается не в постели, а с первого умолчания.
Первого сентября в мой класс приводят новенького. Чужая фамилия, последняя парта у окна.
На собрание его мать приходит не одна. Следом, на полшага позади, входит мой муж.
Ее сын — его сын. Час назад об этом знали все, кроме меня.
Она уверена: мстить я буду не ей, а ребенку. Защищает сына от угрозы, которой нет, и ломает его сама. У меня есть все причины его не любить — и я единственная, кто видит, что с ним происходит.

Экран ноутбука светится в темноте. Я сижу, а рядом, за тонкой перегородкой, дышит Игорь. Ровно, глубоко. Почта загружается медленно. Одно письмо — от клиники, как я и ждала. И второе — с незнакомого адреса. Я открываю его по привычке. Рука сама тянется к вложению. Фотографии загружаются одна за другой.
Кафе. Игорь и девушка. Молодая, лет двадцать пять, тёмные волосы, губы яркие, накрашенные так, как я себе давно не позволяю. Следующее фото — она смеётся, запрокинув голову, а он смотрит на неё так... так, как смотрел на меня десять лет назад. Дальше — номер отеля. Полутьма, шторы задёрнуты неплотно, полоска дневного света падает на кровать. Они лежат не прикрытые, обнявшись так, как обнимаются люди, которым нечего скрывать друг от друга. Последний файл — видео.
Пять лет назад я думала, что самое страшное в моей жизни — это диагноз «бесплодие». Я и представить не могла, что настоящий диагноз моему браку поставит не врач, а письмо электронной почты посреди Средиземного моря.

— Милена. Подумай, что делаешь. У тебя съёмная квартира, оплаченная мной. Работа здесь — тоже я. Куда пойдёшь?

Вот оно. То самое, чего боялась больше остального — момент, когда напомнит, насколько прочно вплёл меня в свою жизнь, сделав зависимой от каждого его решения.

— Найду другую квартиру. Другую работу. Справлюсь.

— За две недели?

— Значит, за две недели.

Смеётся — коротко и зло, глаза остаются холодными.

— Наивная. Ты хоть представляешь, сколько стоит жильё в этом городе?

— Представляю. Снимала комнату до тебя, Тамир. Справлялась и тогда.

Замолкает, меряя меня взглядом. В глазах — удивление: способность сказать «нет» и выдержать паузу после этого явно не входила в его расчёты.

— Не отпущу, — произносит тихо. Тихость пугает сильнее крика. — Ты нужна мне.

— А я нуждаюсь в мужчине, готовом выбрать меня открыто. Не тебе.

— И что? Ты из-за этого косяка разводиться вздумала? Детей сиротами оставить? — лениво и с издевкой сказал муж, поправляя брюки.
— У тебя девка голая скакала… — дрожащим голосом произнесла я.
— Ну не по мне же скакала! Ты думай что говоришь! — Олег двинулся на меня, навис.
— А что, мне надо подождать пока ты ее в нашу постель уложишь? — тихо уточнила я, а супруг оскалился.
— Софа, левак укрепляет брак, так что спасибо скажи своему заботливому мужу.

В мой офис влетает прошлое.
С высокими скулами, дерзким взглядом — и ребёнком на руках.
Ника.
Та самая одноклассница со встречи выпускников, которую я не видел шесть лет. Та, с которой мы когда-то… ну, вы поняли.
Ребёнок — девочка. Маленькая. Хвостики растрёпаны, щёки красные, в руке — плюшевый пёс.
— Привет, Руслан, — говорит Ника сухо. — У нас разговор.
Прежде чем я успеваю задать хоть один вопрос, девочка уже соскальзывает у неё с рук, топает в мою сторону и обнимает меня за ногу.
— Здласьте, дядя Папа! — выдает она с серьёзным видом. — Ты на меня похож. Только блови лохматей.

— Милый, ты скоро станешь дедушкой, — не выдерживаю и выдаю на одном дыхании. — Наша дочь беременна.

Марат поднимает на меня взгляд, полный задумчивости. Кажется даже, что он не совсем расслышал мои слова.

— Лейла... — муж смотрит прямо мне в глаза. И что-то в его взгляде мне очень не нравится. — Я скоро стану отцом. Моя любовница беременна.

— Что? — это единственное слово, которое я могу выдавить из пересохшего горла.

— Я хочу быть честен с тобой. Да и смысл скрывать? Все равно узнаешь, — Марат размышляет вслух, как будто сам с собой разговаривает. — В наших отношениях ничего не изменится. Ты — моя жена. Ты слишком хороша. Во всем до скрежета зубов, — раздраженно произносит муж. — Это как есть постоянно в ресторанах, в которых мы и жрём. А хочется домашней стряпни, — он кивает головой в сторону тарелки. — Родной и понятной!

— Видимо, давно жрёшь на стороне... — задумчиво говорю и смотрю на Марата. Вижу по его глазам, что попала в точку.