Читать и слушать книги

— Верь мне, — попросил Кир, делая шаг к ней и протягивая руку в бессознательном жесте, будто он пытался ухватить что-то ускользающее от него.
— Не могу, — как-то отчаянно вскрикнула девушка. — Я не могу!
Рука, зависшая в воздухе, упала, словно безжизненная. Надя сглотнула, она понимала, что делает ему больно, но не могла себя изменить. Да и не верила Виноградова в то, что между ними может быть хоть какое-то будущее. Они были слишком разными.
— Так будет лучше, — девушка и сама понимала, как жалко это звучит.
Вот только Кирилл не отступил, прищурив глаза, он преодолел в три шага расстояние, разделяющее их, и положил руки ей на плечи.
— Дура! — беззлобно обозвал он её. — Какая же ты дура! Я же люблю тебя! Почему ты этого не видишь?

- Девушка, а где здесь коньяк? – услышала совсем рядом голос с хорошо заметным акцентом.
Мила обернулась. Рядом с ней стоял мужик кавказской наружности и вопросительно смотрел на неё своими чёрными, пронзительными глазами. Мила молчала. Мужик был не из этого магазина, он просто в него не вписывался. Такие здесь никогда не ходили.
- Ты чего застыла? Глухая?
- Вы это мне? – Мила уже была полна возмущения, но опасалась связываться с таким огромным мужиком.
- Ты видишь ещё кого-то?
- Обратитесь к работникам магазина, - фыркнула в ответ и пошла дальше, стараясь поскорее увеличить дистанцию.
- А ты ничего, смелая, - догнал её мужик и наклонился чуть ли не к лицу.
- Фу, - сморщилась Мила. – Какой вам коньяк? Вы и так уже хорошо приняли.
- А что по-твоему мне нужно, если не коньяк?
- Вытрезвитель? – Мила с состраданием посмотрела на кавказца. – Не подойдёт?
- Ну ты и наглая, - расхохотался тот в ответ. – Не так я сильно и пьян, чтобы предлагать мне такое.
- Ладно, ищите

В погоне за легкими деньгами девушка идет на отчаянный шаг. Соглашается стать горничной к доме у не вполне вменяемого мажора со странностями. Он не видит ее лица, но полностью видит ее тело. Однако, их отношения выходят за территорию особняка где все происходит. Мажор узнает знакомую фигуру среди студенток и решает проверить, верны ли его догадки. Ну, а девушка, становится просто жертвой обстоятельств, ведь мажор начинает усложнять ее жизнь.

Два года назад я думала, что между нами уже окончательно всё кончено. Дважды даже.
Сначала когда меня бросили, посчитав аферисткой, а потом, когда после нашей ночи, я нашла ту злочастную записку…
Потом когда поняла, что беременна, я стала сильнее и не стала их искать.
Но они вернулись сами в мою жизнь. Перевернули и снова вернули в меня жизнь…
И так вовремя, ведь мне так нужно узнать кто отец моей малышки и спасти ей жизнь…

Друг моего парня наврал ему про мою измену. И Паша поверил этому гаду! Как же я его ненавижу, и вот почему он постоянно меня подставляет? Должна быть причина...

‍❤️‍‍❤️‍‍❤️‍
— Я тебя раскусила, — пьяно усмехаюсь, пристально уставившись ему в глаза. — Ты не только Пашу от меня огораживаешь, но и всех других парней тоже.
Гордей хмыкает, глядя на меня всё так же пренебрежительно, но… Ведь напрягается. Ощутимо.
— Допустим, — бросает небрежно. — И?
— И то, что это не просто так. Ты сам ко мне неравнодушен, — выпаливаю, а сердце тут же ускоряет темп.
Он ухмыляется, окидывая меня пошлым взглядом. Таким, от которого подгибаются коленки. А потом резко хватает меня за руку и тянет к себе, припечатывая яростью и похотью в глазах.
Мамочки… Зачем я это ляпнула?

В тихой деревне у реки живёт пышная блондинка с фарфоровой кожей — её все знают как Белоснежку. Она привыкла к размеренной жизни, работе в магазине и сплетням, которые шепчут за спиной. Но одна случайность рушит ее привычный мир. Они встречаются на дороге — и между ними вспыхивает страсть, от которой дрожит воздух.

И сможет ли Белоснежка растопить ледяное сердце олигарха? Или их история сгорит так же быстро, как вспыхнула — оставив после себя только воспоминания и горький вкус “поздно”?

— Я не знаю, почему пришла.

— Знаешь.

— У меня нормальный муж...

— Звучит как "средняя температура по больнице".

—...семья, дочь...

— Это НАША дочь.

— А ты... Ты просто...

— Привычка?

***
Моя первая любовь была яркая как огонь и такая же разрушительная. Она оставила после себя пепел в душе, шрамы на сердце, страх вспыхнуть еще раз и мою любимую дочь.

С трудом, но я этим чувством переболела. Я его пережила. У меня налаженная жизнь и полноценная семья. Я не горю больше и этому только рада!

Но что будет, если прошлое снова ворвется в мою жизнь?
Хочется верить, что мне хватит сил сказать "нет", а не сгореть дотла по привычке.

Предупреждаю, герой много матерится!

#бывшие

#больная страсть

#неидеальные герои

— Между нами всё останется по-прежнему: я люблю тебя, ты — меня. Да, мне придется жениться, но через пять лет я разведусь. И мы поженимся, как я и обещал.
— И эти пять лет я буду ходить в любовницах?
— Не тебе одной придется терпеть. Я тоже не горю желанием жениться на другой.
— А я не горю желанием быть твоим грязным секретом!
Он отмахивается от моих слов.
— Я все равно тебя не отпущу. Мы оба знаем, что порознь не сможем.
— Я уже смогла, — мой голос становится шершавым, когда я вижу идущего к нам Богдана. — Поздравляю с помолвкой. И, хоть ты не приглашал меня на свадьбу, мне придется прийти. Я не смогу подвести своего мужчину.
— Твой мужчина — я! — рявкает.
— С этим я бы поспорил, — слова Богдана заставляют моего бывшего вздрогнуть.
Не ожидал? Я тоже...
— Дядя? — Стас встает при появлении Богдана, и привычно пожимает его руку. И снова обращается ко мне: — Ты уговорила дядю пригласить тебя на свадьбу?
— Я пригласил на твою свадьбу свою женщину, — отвечает Богдан за меня.

Он прижал меня к земле, к жестким корням и влажному мху.

Его тело, огромное, твердое, нависло надо мной, перекрывая весь мир.

Я чувствовала его вес, его напор, его дыхание — прерывистое, тяжелое, горячее — на своей шее.

— Смотри на меня, — прорычал он, и этот голос, вибрирующий где-то глубоко в груди, лишил меня воли.

Я подчинилась.

В этом сне я была не собой, не Алёной, верной девушкой Макса.
Я была лишь его, была его прихотью, его собственностью.
В глубине моего подсознания, там, где я всегда прятала свои самые постыдные фантазии, расцветало что-то пугающее.
Я жаждала его грубости.
Я жаждала, чтобы этот ледяной, отстраненный мужчина, который еще вчера смотрел на меня с такой брезгливостью, наконец-то сорвал с меня маску приличия.

— Я не могу так больше, Ангел, — сказал он вдруг, и его голос прозвучал глухо, серьезно.
Я подняла голову. Его лицо было напряженным, брови сведены.
— В смысле? — спросила я, хотя прекрасно поняла, о чем он.
— В смысле — прятаться. Красть часы, минуты. Провожать тебя домой и знать, что ты ляжешь в постель с другим мужчиной. Пусть даже ты его не любишь. Пусть даже вы не... — он запнулся, подбирая слова. — Скажи честно, вы спите?
Я опустила глаза. Мы с Володей не были близки уже полгода. Еще до встречи с Романом наша интимная жизнь сошла на нет — сначала реже, потом реже, потом совсем. Последний раз был каким-то скомканным, поспешным, словно мы оба хотели побыстрее покончить с этим.
— Нет, — сказала я тихо. — У нас давно ничего нет.
— Но вы живете в одной квартире. Ты готовишь ему завтрак. Ты стираешь его вещи. Ты носишь его фамилию. — Он сел на кровати и запустил пальцы в волосы. — Я понимаю, что у вас двадцать лет за плечами. Я понимаю, что все сложно. Но я хочу тебя всю, Ангел..