Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
— А спорим, я её подцеплю? — выпаливаю я, не до конца осознавая, что говорю.
Влад заливается хохотом:
— Ты? Исаеву? Да она скорее пойдёт на митинг против тебя и твоего отца, чем согласится на свидание.
— Спорим? — вскакиваю на ноги, чувствуя, как градус бурлит в крови. — Спорим, я её захомутаю?
Артем прищуривается:
— Захомутать — это мелко. Затащи её в постель, — он запинается, оценивая мою реакцию, — слабо?
Чёрт! Да он меня на слабо берёт!
Резко вытягиваю руку.
— Бьём по рукам, — говорю, глядя прямо в глаза другу.
***
Забудь о золотой молодежи, тусовках и деньгах! "Фальшивый фундамент" — это взрывная смесь любви, лжи и опасных секретов, где каждый шаг может стать последним. Мирон, сын строительного магната, заключает спор, чтобы завоевать идейную Арину. Но игра заходит слишком далеко, когда между ними вспыхивает настоящая страсть.
📚*содержит нецензурную брань, сцены курения и распития спиртных напитков. Автор всё вышеперечисленное осуждает.
Влад заливается хохотом:
— Ты? Исаеву? Да она скорее пойдёт на митинг против тебя и твоего отца, чем согласится на свидание.
— Спорим? — вскакиваю на ноги, чувствуя, как градус бурлит в крови. — Спорим, я её захомутаю?
Артем прищуривается:
— Захомутать — это мелко. Затащи её в постель, — он запинается, оценивая мою реакцию, — слабо?
Чёрт! Да он меня на слабо берёт!
Резко вытягиваю руку.
— Бьём по рукам, — говорю, глядя прямо в глаза другу.
***
Забудь о золотой молодежи, тусовках и деньгах! "Фальшивый фундамент" — это взрывная смесь любви, лжи и опасных секретов, где каждый шаг может стать последним. Мирон, сын строительного магната, заключает спор, чтобы завоевать идейную Арину. Но игра заходит слишком далеко, когда между ними вспыхивает настоящая страсть.
📚*содержит нецензурную брань, сцены курения и распития спиртных напитков. Автор всё вышеперечисленное осуждает.
Спасаясь от настойчивого бывшего, я уезжаю в сибирскую глушь. Я надеялась здесь расслабиться, уединиться и углубиться в работу, но мне открывают дверь два незнакомца.
Красивые, сильные и соблазнительные…
Они - спасатели. И они действительно спасают меня. Весьма интересным способом...
Красивые, сильные и соблазнительные…
Они - спасатели. И они действительно спасают меня. Весьма интересным способом...
«У нас будут исключительно деловые отношения» ‒ он так сказал. Значит, надо брать! О чем тогда задумалась? Произносим «Д» и «А», а затем расходимся по сторонам. А можно ли Максиму верить? В нем больше не уверена его родная мать, что уж говорить о посторонних людях. Я для него никто ‒ тут без сомнений. Но то, что Зверь мне предлагает, полезный и новый опыт!
— Я жду, ‒ Максим, похоже, начинает злиться и даже подгонять меня. ‒ Надежда?
— Я не знаю. Вернее, не уверена. Во-первых, что я смогу это качественно сделать, во-вторых, что мы с тобой уживемся и сработаемся, а в-третьих…
— Не сомневался, ‒ он расстроен, ‒ но спасибо за попытку и доверие.
— Я не отказываюсь, ‒ пытаюсь жалко оправдаться. ‒ Пойми, пожалуйста, это очень необычно.
— Это не фиктивный брак, а вполне реальные взаимовыгодные отношения.
— Хорошо, ‒ произношу чуть слышно, а мужчина хищно улыбается. ‒ Да! Пусть будет! Я на всё согласна.
— Я жду, ‒ Максим, похоже, начинает злиться и даже подгонять меня. ‒ Надежда?
— Я не знаю. Вернее, не уверена. Во-первых, что я смогу это качественно сделать, во-вторых, что мы с тобой уживемся и сработаемся, а в-третьих…
— Не сомневался, ‒ он расстроен, ‒ но спасибо за попытку и доверие.
— Я не отказываюсь, ‒ пытаюсь жалко оправдаться. ‒ Пойми, пожалуйста, это очень необычно.
— Это не фиктивный брак, а вполне реальные взаимовыгодные отношения.
— Хорошо, ‒ произношу чуть слышно, а мужчина хищно улыбается. ‒ Да! Пусть будет! Я на всё согласна.
— Здравствуй, таинственная незнакомка. Встречаешь у порога?
— Добрый вечер, – Несмеяна сухо отвечает. – Нет!
— «Нет» – простой ответ, всегда и на любой вопрос, – пытаюсь усмирить дрожание крепких рук. – Что с тобой, изумруд души моей?
— Я занята. Чего ты хочешь?
— Предложишь переночевать? На коврике буду сторожить тебя, как верный пес, как жалкий сторож лампы, – сначала строю ей глаза, а после по-собачьи подвываю. – А? Я места много не займу.
— Нет.
Напираю всей массой и проталкиваю гибкое желанное тело внутрь.
— Ты обалдел?
— Хм... Есть немного. Все из-за тебя, – теперь я тычу пальцем ей в лицо. Лениво стаскиваю обувь и со шлепком бросаю на пол большую сумку с личными вещами.
— Я тебя не приглашала.
— И не пригласишь ведь, да? Наверно, никогда? Я сдохну, но так и не услышу: «Лёшка, я хочу тебя».
— Верно мыслишь.
— Ты плохая актриса, одалиска, никудышная, из того самого провинциального сгоревшего театра.
— Тебе пора домой, Алексей.
— Мой дом здесь, и я останусь.
— Добрый вечер, – Несмеяна сухо отвечает. – Нет!
— «Нет» – простой ответ, всегда и на любой вопрос, – пытаюсь усмирить дрожание крепких рук. – Что с тобой, изумруд души моей?
— Я занята. Чего ты хочешь?
— Предложишь переночевать? На коврике буду сторожить тебя, как верный пес, как жалкий сторож лампы, – сначала строю ей глаза, а после по-собачьи подвываю. – А? Я места много не займу.
— Нет.
Напираю всей массой и проталкиваю гибкое желанное тело внутрь.
— Ты обалдел?
— Хм... Есть немного. Все из-за тебя, – теперь я тычу пальцем ей в лицо. Лениво стаскиваю обувь и со шлепком бросаю на пол большую сумку с личными вещами.
— Я тебя не приглашала.
— И не пригласишь ведь, да? Наверно, никогда? Я сдохну, но так и не услышу: «Лёшка, я хочу тебя».
— Верно мыслишь.
— Ты плохая актриса, одалиска, никудышная, из того самого провинциального сгоревшего театра.
— Тебе пора домой, Алексей.
— Мой дом здесь, и я останусь.
— Марат, я хочу попросить тебя об одной услуге. Возьми мою дочь к себе на работу.
Я застываю. Это последнее, что я ожидал услышать.
— Что? — переспрашиваю я, уверенный, что ослышался.
— Возьми Лику к себе, — повторяет он с нажимом. — В рекламный отдел, дизайнером, кем угодно. Мне все равно. Я знаю, какой ты строгий босс. Только ты сможешь поставить ее на место. Ты единственный, кого она не сможет обвести вокруг пальца. Научи ее дисциплине, Марат. Прошу тебя.
Я качаю головой. Это абсурд.
— Глеб, ты в своем уме? Я руководитель компании, а не воспитатель. У меня нет на это времени.
— Пожалуйста, друг! Я больше не знаю, к кому обратиться.
Он давит на самое больное — на нашу дружбу, на мое чувство долга.
Я медленно киваю, глядя прямо в глаза своему другу.
— Хорошо. Я возьму ее. Но у меня одно условие.
Я застываю. Это последнее, что я ожидал услышать.
— Что? — переспрашиваю я, уверенный, что ослышался.
— Возьми Лику к себе, — повторяет он с нажимом. — В рекламный отдел, дизайнером, кем угодно. Мне все равно. Я знаю, какой ты строгий босс. Только ты сможешь поставить ее на место. Ты единственный, кого она не сможет обвести вокруг пальца. Научи ее дисциплине, Марат. Прошу тебя.
Я качаю головой. Это абсурд.
— Глеб, ты в своем уме? Я руководитель компании, а не воспитатель. У меня нет на это времени.
— Пожалуйста, друг! Я больше не знаю, к кому обратиться.
Он давит на самое больное — на нашу дружбу, на мое чувство долга.
Я медленно киваю, глядя прямо в глаза своему другу.
— Хорошо. Я возьму ее. Но у меня одно условие.
История о настоящем чувстве...
— Мне не нравится, когда Вы грубо выражаетесь. Это непристойно и меня пугает Ваш бешеный напор и…
Наглость? Хамство? Беспринципность? Да, ладно! Ну надо же, да ты подумай! Отворачивается – повышение цены ждет? Хм! Строит буку? Зря! Я ведь знаю, что ей нужны деньги, значит, мнется, обдумывает, прокручивает шестеренки и дыроколит перфокарты, вероятно уже на неполученную пока еще сумму товарчики в сети заказывает. Ишь, как темным взглядом шестерит? Ну так что, чика? По рукам и мы с тобой договорились? Пожалуй, да!
— Мне не нравится, когда Вы грубо выражаетесь. Это непристойно и меня пугает Ваш бешеный напор и…
Наглость? Хамство? Беспринципность? Да, ладно! Ну надо же, да ты подумай! Отворачивается – повышение цены ждет? Хм! Строит буку? Зря! Я ведь знаю, что ей нужны деньги, значит, мнется, обдумывает, прокручивает шестеренки и дыроколит перфокарты, вероятно уже на неполученную пока еще сумму товарчики в сети заказывает. Ишь, как темным взглядом шестерит? Ну так что, чика? По рукам и мы с тобой договорились? Пожалуй, да!
Противный звон колокольчика распорядителя вечера сообщает о том, что мужчинам в зале пора вставать. Поднимаюсь, совершаю джентльменский поклон не слишком приятной рыжей собеседнице, спокойно прохожу по залу и подсаживаюсь к милой даме с безобразным алым ртом, которая игриво пудрит ложью мозги двум-трем дебилам передо мной. Теперь, похоже, мой черед? Я готов! Начнем?
— Меня зовут Луиза.
— Альберт, – ухмыляясь, кратко представляюсь.
— Мне двадцать пять, род занятий – музыка, неплохо играю на фортепиано.
— Прошу прощения, что перебиваю Ваше интересное портфолио, Луиза. Я не расслышал. Сколько Вам лет?
— Двадцать пять! Четверть века, а что?
Если честно, абсолютно все равно. Но!
— Давно?
— Что именно?
— Врать научилась давно?
— Какая разница, сколько мне лет! Я здесь не для этого, Альберт.
Так! Возражения принимаются. Трезвонящий колокольчик опять орет, а мне, по-видимому, уже пора, но я не намерен подниматься из-за этого стола.
— Меня зовут Луиза.
— Альберт, – ухмыляясь, кратко представляюсь.
— Мне двадцать пять, род занятий – музыка, неплохо играю на фортепиано.
— Прошу прощения, что перебиваю Ваше интересное портфолио, Луиза. Я не расслышал. Сколько Вам лет?
— Двадцать пять! Четверть века, а что?
Если честно, абсолютно все равно. Но!
— Давно?
— Что именно?
— Врать научилась давно?
— Какая разница, сколько мне лет! Я здесь не для этого, Альберт.
Так! Возражения принимаются. Трезвонящий колокольчик опять орет, а мне, по-видимому, уже пора, но я не намерен подниматься из-за этого стола.
Он — бородатый, татуированный байкер, который любит шумные компании. Она — правильная студентка престижного университета, которая в душе жаждет приключений и адреналина. Кажется, что они из совершенно разных миров, но все это становится совершенно неважно, когда между ними появляется взаимное притяжение. Получится ли у них простить ошибки прошлого и быть вместе несмотря ни на что?
Он не говорит, куда уходит и когда вернется.
Шведов – мужчина-загадка, даже в его молчании таится особая сила и, с каждым днем она завораживает меня все сильнее и сильнее.
Только... Стас не пускает в свое сердце. Не терпит возражений и привык все решать сам.
Мужчина, словно сошедший с постера крутого боевика, предложивший помощь в захудалом ресторанчике Доминиканы, так и остается для меня неразгаданным ребусом…
И я очень хочу разгадать его тайны, так же сильно, как вернуть свою маленькую сестру...
Шведов – мужчина-загадка, даже в его молчании таится особая сила и, с каждым днем она завораживает меня все сильнее и сильнее.
Только... Стас не пускает в свое сердце. Не терпит возражений и привык все решать сам.
Мужчина, словно сошедший с постера крутого боевика, предложивший помощь в захудалом ресторанчике Доминиканы, так и остается для меня неразгаданным ребусом…
И я очень хочу разгадать его тайны, так же сильно, как вернуть свою маленькую сестру...
Топчусь у ее стола, словно подросток.
Так и подмывает спросить, что за книгу она читает. Мне действительно интересно, но... вопрос будет выглядеть как подкат. Банально.
Может, сказать ей правду? «Мы с вами не знакомы, но прошлой ночью у нас был охренительный секс».
По-прежнему сжимаю ее мобильный в руке.
— А если бы я был вором и украл ваш телефон? — Это тоже искренне. Меня тревожит мысль, что женщина, которую я люблю, такая беспечная.
— Ерунда, здесь повсюду камеры. — Она наконец отрывается от книги и смотрит на меня. Впервые. Наши взгляды переплетаются, и от этого грудь словно сжимает металлический обруч: больно, сложно вдохнуть. Но при этом — такой кайф!
А потом звонит ее телефон, и на экране высвечивается имя: “Борис”. Муж.
Так и подмывает спросить, что за книгу она читает. Мне действительно интересно, но... вопрос будет выглядеть как подкат. Банально.
Может, сказать ей правду? «Мы с вами не знакомы, но прошлой ночью у нас был охренительный секс».
По-прежнему сжимаю ее мобильный в руке.
— А если бы я был вором и украл ваш телефон? — Это тоже искренне. Меня тревожит мысль, что женщина, которую я люблю, такая беспечная.
— Ерунда, здесь повсюду камеры. — Она наконец отрывается от книги и смотрит на меня. Впервые. Наши взгляды переплетаются, и от этого грудь словно сжимает металлический обруч: больно, сложно вдохнуть. Но при этом — такой кайф!
А потом звонит ее телефон, и на экране высвечивается имя: “Борис”. Муж.
Выберите полку для книги