Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Что вы сделаете ради карьерного роста? Пойдете по головам? А если ваш конкурент - самый привлекательный мужчина, которого вы когда-либо встречали? И судьба вашей карьеры решится в День всех влюбленных?
Для меня это вызов, а не препятствие. Я не сдамся, особенно когда шла к этой цели так долго. Но я не ожидала, что мой обаятельный враг начнет свою игру. Что ж, раз так... Поиграем! Кто кого?
Внимание! Текст содержит нецензурную брань. 18+
Для меня это вызов, а не препятствие. Я не сдамся, особенно когда шла к этой цели так долго. Но я не ожидала, что мой обаятельный враг начнет свою игру. Что ж, раз так... Поиграем! Кто кого?
Внимание! Текст содержит нецензурную брань. 18+
Что произойдёт, если ваш муж поставит вас на кон в карточной игре?
Виктория — девушка богача, чьё будущее зависит от одной единственной партии в покер. Когда муж проиграл её другу, условие было одно: отплатить долг телом, иначе муж потеряет половину своего бизнеса. Так началась её запутанная игра с судьбой.
Откровенная история о выборе, предательстве и силе настоящих чувств.
Виктория — девушка богача, чьё будущее зависит от одной единственной партии в покер. Когда муж проиграл её другу, условие было одно: отплатить долг телом, иначе муж потеряет половину своего бизнеса. Так началась её запутанная игра с судьбой.
Откровенная история о выборе, предательстве и силе настоящих чувств.
Что делать, если «валентинка» попала не в те руки? Кирилл Штерн, молодой преподаватель экономики, уверен – дерзкая Арина Савина назначила ему свидание. Студентка готова «сдаться на отлично», но сможет ли сам доцент не провалить экзамен на настоящие чувства?
*
«Твои лекции — мой эндорфин. Готова сдаться на «отлично» сегодня в 22.00. А.С.»
Сердце Кирилла Борисовича бухнулось о ребра, подпрыгнуло к горлу и упало ниже желудка, чтобы уже следующими ударами начать отплясывать ирландскую джигу.
«А.С.» — Арина Савина. Все сходилось. Дерзость, странный поверхностный взгляд, не беседа, а вызов — это была игра! Студентка нацепила маску равнодушия, проверяя его! Развела на эмоции лишь затем, чтобы назначить место и время.
«Сдаться»… Какая наглость! Какая восхитительная наглость! Эти рыжие волосы, этот пирсинг, вызов в зеленых глазах, насмешка на алых губах – определенно, он постарается, чтобы Савина «ответила на отлично» за его душевный раздрай.
*
«Твои лекции — мой эндорфин. Готова сдаться на «отлично» сегодня в 22.00. А.С.»
Сердце Кирилла Борисовича бухнулось о ребра, подпрыгнуло к горлу и упало ниже желудка, чтобы уже следующими ударами начать отплясывать ирландскую джигу.
«А.С.» — Арина Савина. Все сходилось. Дерзость, странный поверхностный взгляд, не беседа, а вызов — это была игра! Студентка нацепила маску равнодушия, проверяя его! Развела на эмоции лишь затем, чтобы назначить место и время.
«Сдаться»… Какая наглость! Какая восхитительная наглость! Эти рыжие волосы, этот пирсинг, вызов в зеленых глазах, насмешка на алых губах – определенно, он постарается, чтобы Савина «ответила на отлично» за его душевный раздрай.
- Я практически со всеми договорился, всё уладил, только вот появился он, - увидела гримасу злости на лице мужа, - просто из ниоткуда, возник, как злой рок, из-за него всё пошло прахом.
- Я не понимаю, к чему ты клонишь?
- Он хочет провести с тобой ночь.
- Что?
- Совсем забыл тебе сказать. Приходил следователь, - я забываю, как дышать, неотрывно смотрю на мужа стараясь не упустить ни одного звука, - кажется, пять лет прошло, а они не унимаются. – Чувствую, как тошнота подбирается к горлу. – Спрашивал о сестре, - он замолкает и мерзко ухмыляется, - твоей сестре.
В загородном доме, куда меня привёз тем же вечером мой муж, я ожидала встретить любого, но только не его. Не моего несостоявшегося жениха. Но что, если мне понравится? Что, если я захочу продолжить?
- Я не понимаю, к чему ты клонишь?
- Он хочет провести с тобой ночь.
- Что?
- Совсем забыл тебе сказать. Приходил следователь, - я забываю, как дышать, неотрывно смотрю на мужа стараясь не упустить ни одного звука, - кажется, пять лет прошло, а они не унимаются. – Чувствую, как тошнота подбирается к горлу. – Спрашивал о сестре, - он замолкает и мерзко ухмыляется, - твоей сестре.
В загородном доме, куда меня привёз тем же вечером мой муж, я ожидала встретить любого, но только не его. Не моего несостоявшегося жениха. Но что, если мне понравится? Что, если я захочу продолжить?
– Вот видишь, – он отошел на шаг, скрестил руки на груди, изучая меня. Но в уголках глаз таилась какая-то тёплая искорка. – Когда знаешь, на какие кнопки нажимать, всё получается. А у тебя, я вижу, кнопки отзывчивые.
Я сглотнула комок в горле.
– Спасибо, – прохрипела я. – За… инструктаж.
– Всегда пожалуйста, соседка. – Он улыбнулся, и эта улыбка была уже не просто дружеской, в ней была доля понимания, доля того пошлого подтекста, что висел в воздухе. – Если что, я тут часто бываю и всегда готов помочь… с корректировкой техники. Особенно, если дело касается… нестабильных положений.
Он развернулся и вышел, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем, горящими щеками и абсолютной уверенностью в одном: эта «корректировка техники» была самой откровенной, самой обжигающе-соблазнительной пыткой в моей жизни. И я, кажется, готова была на большее.
Я сглотнула комок в горле.
– Спасибо, – прохрипела я. – За… инструктаж.
– Всегда пожалуйста, соседка. – Он улыбнулся, и эта улыбка была уже не просто дружеской, в ней была доля понимания, доля того пошлого подтекста, что висел в воздухе. – Если что, я тут часто бываю и всегда готов помочь… с корректировкой техники. Особенно, если дело касается… нестабильных положений.
Он развернулся и вышел, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем, горящими щеками и абсолютной уверенностью в одном: эта «корректировка техники» была самой откровенной, самой обжигающе-соблазнительной пыткой в моей жизни. И я, кажется, готова была на большее.
- Ты кто такая? - огромная рука сжимается на моей шее, перекрывая кислород. - Кто прислал тебя?
- Я… - хриплю. - Я… отпусти.
- Ты не туристка. Ты не заблудилась. Ты ехала сюда целенаправленно. Если ты сейчас же не скажешь, кто такая, я сверну тебе шею.
- Я хирург, на столе которой умер один из их банды. Они ищут меня, чтобы отомстить за него.
Сбегая от чудовищ, я оказалась в хижине отшельника высоко в горах.
И теперь мне предстояло выбрать меньшее из зол. Вернуться домой и принять незаслуженное наказание или стать пленницей отшельника и попросить у него помощи. Только тогда я еще не знала, что мой спаситель может оказаться еще более страшным монстром чем те, кто меня преследуют.
- Я… - хриплю. - Я… отпусти.
- Ты не туристка. Ты не заблудилась. Ты ехала сюда целенаправленно. Если ты сейчас же не скажешь, кто такая, я сверну тебе шею.
- Я хирург, на столе которой умер один из их банды. Они ищут меня, чтобы отомстить за него.
Сбегая от чудовищ, я оказалась в хижине отшельника высоко в горах.
И теперь мне предстояло выбрать меньшее из зол. Вернуться домой и принять незаслуженное наказание или стать пленницей отшельника и попросить у него помощи. Только тогда я еще не знала, что мой спаситель может оказаться еще более страшным монстром чем те, кто меня преследуют.
В горных кланах Сардаррии законы кровной мести сильнее любых договоров.
Ляна приезжает в родовое село отца и сразу чувствует себя чужой: другая кровь, акцент, иные правила жизни. Всё рушится в один день. Она находит отца убитым, а на месте преступления — Амира Ансари, главу враждебного клана. Теперь Ляна — свидетель и пленница. От неё проще избавиться, чем оставить в живых, но у Амира есть выход: чтобы снять с себя обвинения и остановить вражду, он решает связать их судьбы браком. Без её согласия. Без права на жалость.
Ляна приезжает в родовое село отца и сразу чувствует себя чужой: другая кровь, акцент, иные правила жизни. Всё рушится в один день. Она находит отца убитым, а на месте преступления — Амира Ансари, главу враждебного клана. Теперь Ляна — свидетель и пленница. От неё проще избавиться, чем оставить в живых, но у Амира есть выход: чтобы снять с себя обвинения и остановить вражду, он решает связать их судьбы браком. Без её согласия. Без права на жалость.
— У тебя глаза такие...
— Какие?
— Неподконтрольные. Как и всё остальное в тебе.
Софи давно не у кого просить о помощи.
После смерти отца она осталась один на один с его долгами и прошлым, в которое лучше не заглядывать.
Платон Разумный — способен решить проблемы своей подчиненной. Вот только дома его ждёт другая. Понятная и покладистая.
Но почему тогда всё горит именно тут?
— Какие?
— Неподконтрольные. Как и всё остальное в тебе.
Софи давно не у кого просить о помощи.
После смерти отца она осталась один на один с его долгами и прошлым, в которое лучше не заглядывать.
Платон Разумный — способен решить проблемы своей подчиненной. Вот только дома его ждёт другая. Понятная и покладистая.
Но почему тогда всё горит именно тут?
— Машенька, — произнес он, и ее имя в его устах звучало как что-то запретное.
— Сергей Николаевич, — она кивнула, чувствуя, как тепло разливается по щекам.
Он отступил, пропуская ее внутрь.
— Лера в душ побежала, готовься к объятиям мокрым.
Квартира пахло корицей и чем-то дорогим — его одеколоном, поняла Маша. Она сняла пальто, чувствуя его взгляд на своей фигуре, обтянутой узким свитером.
— Сергей Николаевич, — она кивнула, чувствуя, как тепло разливается по щекам.
Он отступил, пропуская ее внутрь.
— Лера в душ побежала, готовься к объятиям мокрым.
Квартира пахло корицей и чем-то дорогим — его одеколоном, поняла Маша. Она сняла пальто, чувствуя его взгляд на своей фигуре, обтянутой узким свитером.
Муж Лены проводит День влюблённых с другой, а вернувшись домой, поднимает на неё руку — и тогда свёкор Николай выставляет его за дверь. После этого свёкор всё чаще оказывается рядом, заботится о Лене и смотрит на неё совсем не так, как должен смотреть... Но что она ответит, когда Николай даст понять, что хочет не только защищать её?
Выберите полку для книги