Читать и слушать книги
Он живёт по расписанию, где даже любовь должна укладываться в тайм‑слот. Она вихрь из смеха, звенящих браслетов и упрямства, которое не купишь ни за какие деньги. Их миры не просто разные — они будто из параллельных вселенных: мраморные залы и шумные дворы, вежливые полуулыбки и песни у костра, холодный расчёт и горячее сердце.
Александр привык всё контролировать: сделки, графики, эмоции. Пока не встречает Миру — девушку, которая не вписывается ни в один его план, но почему‑то делает этот план бессмысленным. Один случайный взгляд, один неловкий тост на чужой территории — и вот уже два мира сталкиваются, искрят и постепенно учатся дышать в одном ритме.
Александр привык всё контролировать: сделки, графики, эмоции. Пока не встречает Миру — девушку, которая не вписывается ни в один его план, но почему‑то делает этот план бессмысленным. Один случайный взгляд, один неловкий тост на чужой территории — и вот уже два мира сталкиваются, искрят и постепенно учатся дышать в одном ритме.
Он — редактор, который никогда не держал в руках секатор. Она — соседка, которая знает всё о грядках, домашнем вине и мужских сердцах. Их роман начался с вопроса: «Где здесь вода?»
Павел переезжает в СНТ с ноутбуком и надеждой на тишину. Зоя уже давно живёт здесь с разбитым сердцем и огромным садом. Вместо интернета — стрекот кузнечиков, вместо ресторанов — чай с вареньем, вместо свиданий — совместная борьба с сорняками и грозой.
Но когда две одинокие души встречаются в нужное время, даже самый запущенный участок может стать цветущим садом. Если, конечно, не мешать друг другу косить траву.
Павел переезжает в СНТ с ноутбуком и надеждой на тишину. Зоя уже давно живёт здесь с разбитым сердцем и огромным садом. Вместо интернета — стрекот кузнечиков, вместо ресторанов — чай с вареньем, вместо свиданий — совместная борьба с сорняками и грозой.
Но когда две одинокие души встречаются в нужное время, даже самый запущенный участок может стать цветущим садом. Если, конечно, не мешать друг другу косить траву.
— Ты думаешь, сорвалась на море, загорела и стала свободной? — его пальцы больно въедаются в моё запястье, перекрывая выход из ординаторской. — Ты моя, Настя. И всегда будешь моей.
Я думала, что развод поставил точку. Но для моего бывшего мужа правила не существуют. Его преследование превращает мою жизнь в кошмар, из которого, кажется, нет выхода.
Пока в моей жизни не появился новый мужчина, моему мужу до меня не было никакого дела. Роман, холодный, влиятельный мужчина с непростым прошлым и взрослой дочерью, которая возненавидела меня на ровном месте. Он не обещает сказок, но впервые за долгое время я чувствую себя счастливой.
Вот только бывший не собирается отступать. И ради того, чтобы вернуть меня, он готов разрушить всё, что мне дорого...
Я думала, что развод поставил точку. Но для моего бывшего мужа правила не существуют. Его преследование превращает мою жизнь в кошмар, из которого, кажется, нет выхода.
Пока в моей жизни не появился новый мужчина, моему мужу до меня не было никакого дела. Роман, холодный, влиятельный мужчина с непростым прошлым и взрослой дочерью, которая возненавидела меня на ровном месте. Он не обещает сказок, но впервые за долгое время я чувствую себя счастливой.
Вот только бывший не собирается отступать. И ради того, чтобы вернуть меня, он готов разрушить всё, что мне дорого...
Егор разжал пальцы не сразу. Его ладонь медленно соскользнула с тяжелой ткани пальто, оставив на сукне темный влажный след от талого снега. В глазах Бестужева мелькнуло нечто похожее на дикое, злое изумление – так смотрит человек, перед которым вдруг закрылась дверь, всегда открывавшаяся по первому щелчку.
– Ты пожалеешь, Поля, – тихо, со свистом выдохнул он через сжатые зубы. – Ты пожалеешь о каждой секунде этой ерунды, которую сейчас устраиваешь.
– Ты пожалеешь, Поля, – тихо, со свистом выдохнул он через сжатые зубы. – Ты пожалеешь о каждой секунде этой ерунды, которую сейчас устраиваешь.
— Я приеду и сдам анализы, только можно всё анонимно? У меня жена есть, понимаете… — сказал он.
Я всего лишь хотела разыграть мужа и уговорила помощницу позвонить ему якобы из кожно‑венерологического диспансера.
А выяснила, что он мне изменяет.
Двадцать семь лет брака рассыпались за один звонок.
Теперь я хочу узнать всю правду о своём муже.
И он ещё пожалеет, что столько лет считал меня глупой и доверчивой.
Я всего лишь хотела разыграть мужа и уговорила помощницу позвонить ему якобы из кожно‑венерологического диспансера.
А выяснила, что он мне изменяет.
Двадцать семь лет брака рассыпались за один звонок.
Теперь я хочу узнать всю правду о своём муже.
И он ещё пожалеет, что столько лет считал меня глупой и доверчивой.
— Пап, а мама точно не вернётся? — спрашивает мой первоклашка.
— Нет, сынок, — отвечаю и тут же сглатываю, чтобы не выдать себя ни словом, ни жестом.
— Тогда давай позовём с нами жить мою учительницу? Она самая добрая и красивая во всём мире! — выдает он и я давлюсь на вдохе.
Прошло полгода после аварии, отнявшей у меня жену. И неделю назад мне предложили сложный выбор.
Я ещё не пережил потерю, а вот сын кажется уже присмотрел себе новую маму…
Вас ждут:
- настоящий мужчина;
- пышка-учительница;
- неунывающий мальчишка;
- немного стекла, немного драмы, немного юмора;
- яркие чувства и эмоции;
- и, конечно же, счастливый финал
— Нет, сынок, — отвечаю и тут же сглатываю, чтобы не выдать себя ни словом, ни жестом.
— Тогда давай позовём с нами жить мою учительницу? Она самая добрая и красивая во всём мире! — выдает он и я давлюсь на вдохе.
Прошло полгода после аварии, отнявшей у меня жену. И неделю назад мне предложили сложный выбор.
Я ещё не пережил потерю, а вот сын кажется уже присмотрел себе новую маму…
Вас ждут:
- настоящий мужчина;
- пышка-учительница;
- неунывающий мальчишка;
- немного стекла, немного драмы, немного юмора;
- яркие чувства и эмоции;
- и, конечно же, счастливый финал
Генерал, мой сосед, достал меня!
Он устроил стройку прямо у моего забора!
Шум стоит невыносимый, и вся пыль летит ко мне, а у меня клубника редких сортов!
Хочу закопать соседа в грядках с клубникой! Отличное выйдет удобрение!
Договориться с генералом не вышло, и я решилась на крайние меры – похищение этого гада.
Он у меня узнает, что такое клубника со сливками!
Он устроил стройку прямо у моего забора!
Шум стоит невыносимый, и вся пыль летит ко мне, а у меня клубника редких сортов!
Хочу закопать соседа в грядках с клубникой! Отличное выйдет удобрение!
Договориться с генералом не вышло, и я решилась на крайние меры – похищение этого гада.
Он у меня узнает, что такое клубника со сливками!
Дана начинает войну в общем чате дома из-за громкой музыки в два часа ночи — а заканчивает её влюблённой в человека, которого поначалу представляла исключительно самодовольным грубияном с верхнего этажа.
Я думала, что встретила своего спасителя, а он оказался змеёй с улыбкой. Он протянул мне руку, но в ней была не помощь, а капкан. Я пыталась поверить, что могу начать всё заново, но прошлое не отпускало — оно пришло за мной в образе того, кого я боялась и ненавидела всем сердцем. И когда в мою дверь постучала судьба, я поняла: игра только начинается, и правила в ней пишу не я.
❤️борьба за собственное счастье
❤️побег и преследование
❤️самый отверженный помощник восьми лет
❤️муж, разрушивший все, до чего смог дотянуться
❤️ХЭ тому, кто заслужил!
❤️борьба за собственное счастье
❤️побег и преследование
❤️самый отверженный помощник восьми лет
❤️муж, разрушивший все, до чего смог дотянуться
❤️ХЭ тому, кто заслужил!
— Тимур попал в аварию, — говорит Патимат тихо, почти шепотом.
Я молчу, руки замирают над стопкой конвертов.
— Серьезную. Машина в кювет ушла на трассе, ночью. Три недели в больнице. Рука сломана, ребра, сотрясение.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Он тебя искал, Милена. Каждый день, с той минуты, как очнулся. Частных детективов нанимал, звонил всем твоим знакомым, ездил в Петербург три раза, просто ходил по улицам наугад. Он изменился, Милена. Поедем к нему.
Внутри что-то дергается — старая привычка сострадать. Но я гоню это чувство прочь.
— Нет.
— Милена…
— Я не поеду, Патимат Далгатовна. Что бы ни случилось с Тимуром, это его жизнь. Я строю свою здесь.
Я молчу, руки замирают над стопкой конвертов.
— Серьезную. Машина в кювет ушла на трассе, ночью. Три недели в больнице. Рука сломана, ребра, сотрясение.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Он тебя искал, Милена. Каждый день, с той минуты, как очнулся. Частных детективов нанимал, звонил всем твоим знакомым, ездил в Петербург три раза, просто ходил по улицам наугад. Он изменился, Милена. Поедем к нему.
Внутри что-то дергается — старая привычка сострадать. Но я гоню это чувство прочь.
— Нет.
— Милена…
— Я не поеду, Патимат Далгатовна. Что бы ни случилось с Тимуром, это его жизнь. Я строю свою здесь.
Выберите полку для книги