Читать и слушать книги
✅КНИГА ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕНА!
✅САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО ПЕРВЫЕ ДНИ!
— Ты себя в зеркало видела, махина? — любовница моего мужа брезгливо сморщила идеальный носик. — Матвею нужна хрупкая, красивая девушка, а не баба-конь.
Проваливай из нашей квартиры!
Я перевела взгляд на мужа, с которым мы прожили семь лет. С которым мы начинали с нуля.
— Вик, ну не устраивай драму, — Матвей устало закатил глаза, по-хозяйски обнимая эту крашеную куклу за тонкую талию. — Настя права. Ты слишком... огромная. С тобой даже в люди выйти стыдно. Оставь ключи на тумбочке и освободи помещение. Нам еще матрас после тебя менять.
Меня вышвырнули на улицу в старых кроссовках. Растоптали самооценку, обесценили мою любовь и жестоко высмеяли мое тело.
Они праздновали победу, уверенные, что такая «толстушка - неудачница» просто пойдёт на дно.
Как же они ошибались...
✅САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО ПЕРВЫЕ ДНИ!
— Ты себя в зеркало видела, махина? — любовница моего мужа брезгливо сморщила идеальный носик. — Матвею нужна хрупкая, красивая девушка, а не баба-конь.
Проваливай из нашей квартиры!
Я перевела взгляд на мужа, с которым мы прожили семь лет. С которым мы начинали с нуля.
— Вик, ну не устраивай драму, — Матвей устало закатил глаза, по-хозяйски обнимая эту крашеную куклу за тонкую талию. — Настя права. Ты слишком... огромная. С тобой даже в люди выйти стыдно. Оставь ключи на тумбочке и освободи помещение. Нам еще матрас после тебя менять.
Меня вышвырнули на улицу в старых кроссовках. Растоптали самооценку, обесценили мою любовь и жестоко высмеяли мое тело.
Они праздновали победу, уверенные, что такая «толстушка - неудачница» просто пойдёт на дно.
Как же они ошибались...
— Настя, что вы здесь делаете? Почему не позвонили? — спокойно спрашивает муж, будто ничего не произошло.
Я молчу, глядя на его мятую рубашку, криво застёгнутые брюки, следы чужих рук. В воздухе стоит сладкий, приторный запах чужих духов — запах предательства.
— Это всё, что ты скажешь?! — голос дрожит. — После того, как я только что застала тебя с другой в нашей постели?!
Он холоден:
— Хватит кричать. Что случилось? Почему приехали без предупреждения?
— Случилось то, что я ухожу от тебя, Петя. Мы разводимся!
Он молчит, потом произносит ровно:
— Не истери. Мы просто с ней переспали — такое бывает. Никакого развода не будет. Ничего страшного не произошло. Я мужчина, ты должна это понимать.
— Нет, Петя! Ты изменил мне. Я беру дочь, и мы уходим!
— Никуда Ева не уйдёт. И ты тоже, — он делает шаг ближе. — Тебе нужно просто поспать. Завтра поговорим спокойно.
Муж решил отобрать у меня нашу дочь после того, как я решила уйти и подала на развод из-за его измен.
Я молчу, глядя на его мятую рубашку, криво застёгнутые брюки, следы чужих рук. В воздухе стоит сладкий, приторный запах чужих духов — запах предательства.
— Это всё, что ты скажешь?! — голос дрожит. — После того, как я только что застала тебя с другой в нашей постели?!
Он холоден:
— Хватит кричать. Что случилось? Почему приехали без предупреждения?
— Случилось то, что я ухожу от тебя, Петя. Мы разводимся!
Он молчит, потом произносит ровно:
— Не истери. Мы просто с ней переспали — такое бывает. Никакого развода не будет. Ничего страшного не произошло. Я мужчина, ты должна это понимать.
— Нет, Петя! Ты изменил мне. Я беру дочь, и мы уходим!
— Никуда Ева не уйдёт. И ты тоже, — он делает шаг ближе. — Тебе нужно просто поспать. Завтра поговорим спокойно.
Муж решил отобрать у меня нашу дочь после того, как я решила уйти и подала на развод из-за его измен.
– Тебе изменяет муж! Я только что видела его с другой женщиной! – в палату родильного отделения влетает моя соседка и кричит едва ли не во всё горло.
– Что? – переспрашиваю.
– Он целовался посреди коридора с какой-то врачихой взасос! Они сейчас в ординаторской.
На негнущихся ногах иду туда, толкаю дверь и вижу их. Моего мужа и моего гинеколога…
Он прижимает любовницу к стене. Её халат распахнут, нога обвивает его бедро. Мой муж вжимается в неё всем телом и целует так, как недавно целовал меня.
Я смотрю на его руку – она зарывается в её чёрные волосы, оттягивает голову назад, открывая шею для жаркого поцелуя.
– Какая же ты… – низким голосом цедит предатель, впившись в шею любовницы губами.
– Такая… – выдыхает она. – Тебя жена совсем не удовлетворяет, да?
В следующий момент схватка скручивает меня так сильно, что складывает пополам от боли.
В глазах темнеет. Ноги подкашиваются, окружающие звуки замолкают, и я погружаюсь во тьму…
– Что? – переспрашиваю.
– Он целовался посреди коридора с какой-то врачихой взасос! Они сейчас в ординаторской.
На негнущихся ногах иду туда, толкаю дверь и вижу их. Моего мужа и моего гинеколога…
Он прижимает любовницу к стене. Её халат распахнут, нога обвивает его бедро. Мой муж вжимается в неё всем телом и целует так, как недавно целовал меня.
Я смотрю на его руку – она зарывается в её чёрные волосы, оттягивает голову назад, открывая шею для жаркого поцелуя.
– Какая же ты… – низким голосом цедит предатель, впившись в шею любовницы губами.
– Такая… – выдыхает она. – Тебя жена совсем не удовлетворяет, да?
В следующий момент схватка скручивает меня так сильно, что складывает пополам от боли.
В глазах темнеет. Ноги подкашиваются, окружающие звуки замолкают, и я погружаюсь во тьму…
— Ты опять у плиты?
— А где мне быть?
— Ты вообще себя видела?
Я замерла, держа в руке лопатку.
— Что ты имеешь в виду?
— Да всё то же самое, Марин. — Он развёл руками. — Сколько можно? Ты постоянно ешь. Готовишь, пробуешь, доедаешь. И так каждый день.
Он делает шаг ближе, голос тише, но от этого только хуже:
— Ты разжирела, Марин. Я с тобой рядом как с тёткой живу.
У меня в груди будто что-то проваливается.
— Тогда не живи, — говорю я.
Он усмехается. Коротко, зло.
— Думаешь, не найду, с кем? Уже нашёл.
Я тогда ещё не поняла, насколько всё далеко у нас зашло. Но когда он привёл любовницу в мой дом. Туда, где спит мой сын, я поняла: будет не развод. Будет война.
— А где мне быть?
— Ты вообще себя видела?
Я замерла, держа в руке лопатку.
— Что ты имеешь в виду?
— Да всё то же самое, Марин. — Он развёл руками. — Сколько можно? Ты постоянно ешь. Готовишь, пробуешь, доедаешь. И так каждый день.
Он делает шаг ближе, голос тише, но от этого только хуже:
— Ты разжирела, Марин. Я с тобой рядом как с тёткой живу.
У меня в груди будто что-то проваливается.
— Тогда не живи, — говорю я.
Он усмехается. Коротко, зло.
— Думаешь, не найду, с кем? Уже нашёл.
Я тогда ещё не поняла, насколько всё далеко у нас зашло. Но когда он привёл любовницу в мой дом. Туда, где спит мой сын, я поняла: будет не развод. Будет война.
- То есть, я не спала ночами… Страдала, думая, что моя дочь больна. А ты на самом деле здорова, просто тебе нужно… отдать донорский орган ребенку, которого нажил на стороне твой отец?
Меня ведет, голова кружится. Я только что узнала о предательстве мужа, но это не все.
Моя дочь пошла на ложь ради спасения брата. О нем она знает последние полгода. И они с моим мужем, ее отцом, безбожно врут мне о болезни…
- Мам… он мой брат. И ты бы не позволила мне на это пойти, - бурчит Алена. - Вопрос жизни и смерти, как ты не понимаешь?
Последние полгода я считала, что моя дочь неизлечимо больна. Однако это не так, хотя Алена и стоит на пороге того, чтобы ее покалечили.
Она хочет спасти брата - ребенка своего отца от другой.
А я - единственная, кто может не позволить ей это сделать.
Меня ведет, голова кружится. Я только что узнала о предательстве мужа, но это не все.
Моя дочь пошла на ложь ради спасения брата. О нем она знает последние полгода. И они с моим мужем, ее отцом, безбожно врут мне о болезни…
- Мам… он мой брат. И ты бы не позволила мне на это пойти, - бурчит Алена. - Вопрос жизни и смерти, как ты не понимаешь?
Последние полгода я считала, что моя дочь неизлечимо больна. Однако это не так, хотя Алена и стоит на пороге того, чтобы ее покалечили.
Она хочет спасти брата - ребенка своего отца от другой.
А я - единственная, кто может не позволить ей это сделать.
– Где Максим? – повторяю я, и голос уже совсем откровенно дрожит. – Я… мне нужно его видеть.
Женщина шагает ко мне.
Она медленно вытягивает руку, демонстрируя безупречное обручальное кольцо с огромным бриллиантом. Такое же, как мне Максим подарил.
– О, малышка, – её голос сладко-ядовит. – У Максима странное чувство юмора. И ему иногда нравится… играть чувствами других. Особенно когда становится скучно в командировках.
Изучает меня с головы до ног, словно рассматривая насекомое под микроскопом.
– Ты просто его любовница. И судя по твоему виду, не единственная.
***
Три года назад любимый предал меня, а теперь вернулся и требует отдать ему сына.
Женщина шагает ко мне.
Она медленно вытягивает руку, демонстрируя безупречное обручальное кольцо с огромным бриллиантом. Такое же, как мне Максим подарил.
– О, малышка, – её голос сладко-ядовит. – У Максима странное чувство юмора. И ему иногда нравится… играть чувствами других. Особенно когда становится скучно в командировках.
Изучает меня с головы до ног, словно рассматривая насекомое под микроскопом.
– Ты просто его любовница. И судя по твоему виду, не единственная.
***
Три года назад любимый предал меня, а теперь вернулся и требует отдать ему сына.
Пятнадцать лет брака. Я ждала его каждый вечер — сначала с надеждой, потом по привычке, потом уже не ждала вовсе. Он задерживался на работе, пропадал на выходных, переставал замечать мелочи, которые когда-то составляли нашу жизнь. А в тот день я просто перестала ждать и поехала за ним.
И нашла его на парковке. С ней. Как будто я заслужила это унижение. Как будто пятнадцать лет ничего не значат. Всё, что я увидела, разрушает мой мир. Но вместо слёз и истерик внутри рождается нечто другое — холодное, чёткое, неумолимое.
Я не устраиваю сцен. Я не кричу и не прошу. Я вхожу в его двойную жизнь. Я становлюсь её частью. Не чтобы понять — чтобы уничтожить. Теперь у меня есть цель, есть время и есть холодная решимость. Месть, которую подают спустя время, — самая точная. И я её приготовлю сама
И нашла его на парковке. С ней. Как будто я заслужила это унижение. Как будто пятнадцать лет ничего не значат. Всё, что я увидела, разрушает мой мир. Но вместо слёз и истерик внутри рождается нечто другое — холодное, чёткое, неумолимое.
Я не устраиваю сцен. Я не кричу и не прошу. Я вхожу в его двойную жизнь. Я становлюсь её частью. Не чтобы понять — чтобы уничтожить. Теперь у меня есть цель, есть время и есть холодная решимость. Месть, которую подают спустя время, — самая точная. И я её приготовлю сама
Я танцевала Жизель в пустом театре, когда увидела в окно, как люди в чёрном «крышуют» нашего директора. Они нашли меня. Поймали. Уже тащили в машину, когда дверь гримерки открылась. На пороге стоял Он. Светлые глаза, холодная усмешка, дорогое пальто. Змей.
— Я только что спас тебе жизнь, глупая птичка, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Меня Руслан зовут. Запомни, кто твой ангел-хранитель.
Я плюнула ему в лицо. Он улыбнулся. А через минуту я уже сидела в его машине, потому что он пригрозил моей подруге. Змей забрал меня в свой стеклянный пентхаус. Запер в золотой клетке. Сказал, что я — свидетель, что он меня защищает.
— Будешь послушной, — бросил он, — будет тебе и балетный станок, и пуанты.
Я стиснула зубы:
— А если не буду?
Он подошёл вплотную, прижал меня к панорамному окну — за спиной пятьдесят этажей пустоты.
— Тогда узнаешь, что Змеи делают с непослушными птичками.
Я смотрю в его глаза и чувствую: он не врёт. Он сломает меня. Или я сломаю его.
— Я только что спас тебе жизнь, глупая птичка, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Меня Руслан зовут. Запомни, кто твой ангел-хранитель.
Я плюнула ему в лицо. Он улыбнулся. А через минуту я уже сидела в его машине, потому что он пригрозил моей подруге. Змей забрал меня в свой стеклянный пентхаус. Запер в золотой клетке. Сказал, что я — свидетель, что он меня защищает.
— Будешь послушной, — бросил он, — будет тебе и балетный станок, и пуанты.
Я стиснула зубы:
— А если не буду?
Он подошёл вплотную, прижал меня к панорамному окну — за спиной пятьдесят этажей пустоты.
— Тогда узнаешь, что Змеи делают с непослушными птичками.
Я смотрю в его глаза и чувствую: он не врёт. Он сломает меня. Или я сломаю его.
У Миланы было всё: работа в банке, скромные мечты и кот Василий. В один миг она лишилась всего, точнее, её лишили, выставив за дверь с коробкой нехитрых рабочих пожиток. Судьба посылает ей испытание в виде огромного чёрного внедорожника и его надменного хозяина. Альберт — самоуверенный триллиардер, привыкший покупать всё, включая людей. Но когда из-под колес его авто вылетает заплаканная красавица в растянутом свитере, он понимает — это судьба. Или ДТП и гаишники? Нет, судьба. Сможет ли Милана устоять перед натиском мужчины, у которого кредитка толще, чем её трудовая книжка? И сможет ли Альберт понять, что настоящая любовь не продаётся, а покупается? Или все же не продаётся…
Добро пожаловать в мой бредово-абсурдный мир! Здесь все счастливы. Здесь кот главный. Здесь всё будет хорошо!
Добро пожаловать в мой бредово-абсурдный мир! Здесь все счастливы. Здесь кот главный. Здесь всё будет хорошо!
Осень. Дождь. Пустой стадион.
Алиса приходит сюда, чтобы спрятаться от мира, который развалился на куски после развода родителей. Она пишет грустные стихи и давно привыкла быть серой мышью, которую никто не замечает.
Матвей приходит сюда, чтобы в последний раз побыть одному. У него есть список желаний, которые нужно успеть выполнить, пока не станет слишком поздно. И всего полгода, чтобы прожить целую жизнь.
Их встреча под проливным дождём могла бы стать случайностью. Но Матвей, увидев на трибуне мокрую девчонку с блокнотом, вдруг крикнул: «Пошли мороженое есть!» — а она, вместо того чтобы убежать, почему-то пошла.
С этого момента его список перестаёт быть личным делом. Она врывается в его жизнь со своей отчаянной смелостью, своими стихами и своей готовностью любить — даже зная, что может потерять.
Фонтаны, ночные гонки на автобусе, снежные битвы посреди осени, концерты на крышах, прыжки с парашютом и обещания, данные под звёздами. Они успевают много, будто торопятся обогнать время
Алиса приходит сюда, чтобы спрятаться от мира, который развалился на куски после развода родителей. Она пишет грустные стихи и давно привыкла быть серой мышью, которую никто не замечает.
Матвей приходит сюда, чтобы в последний раз побыть одному. У него есть список желаний, которые нужно успеть выполнить, пока не станет слишком поздно. И всего полгода, чтобы прожить целую жизнь.
Их встреча под проливным дождём могла бы стать случайностью. Но Матвей, увидев на трибуне мокрую девчонку с блокнотом, вдруг крикнул: «Пошли мороженое есть!» — а она, вместо того чтобы убежать, почему-то пошла.
С этого момента его список перестаёт быть личным делом. Она врывается в его жизнь со своей отчаянной смелостью, своими стихами и своей готовностью любить — даже зная, что может потерять.
Фонтаны, ночные гонки на автобусе, снежные битвы посреди осени, концерты на крышах, прыжки с парашютом и обещания, данные под звёздами. Они успевают много, будто торопятся обогнать время
Выберите полку для книги