Читать и слушать книги
- Ты будешь извиняться. На коленях будешь умолять, - сильные ладони надавили мне на плечи.
Я рухнула к нему в ноги, прямо в кучу дорогого тряпья. Мужская рука опустилась к поясу, к блестящей пряжке.
Щелк.
- Я не буду этого делать!
- Это не просьба, Олеся, - жестко сказал отчим. Тяжелым взглядом уперся в меня. - Это приказ.
- Ты мне не хозяин, - дернулась в сторону.
Он хищно усмехнулся.
- Ошибаешься.
Я приехала на дачу праздновать день Рождения и с ужасом узнала, что отчим после развода временно живет здесь. Он купается голый в озере, пожирает меня глазами и говорит такие вещи, от которых бросает в жар.
Он предупреждал меня, чтобы я уезжала.
Но я не послушала.
Я осталась.
Я попалась.
И теперь от него не сбежать.
Я рухнула к нему в ноги, прямо в кучу дорогого тряпья. Мужская рука опустилась к поясу, к блестящей пряжке.
Щелк.
- Я не буду этого делать!
- Это не просьба, Олеся, - жестко сказал отчим. Тяжелым взглядом уперся в меня. - Это приказ.
- Ты мне не хозяин, - дернулась в сторону.
Он хищно усмехнулся.
- Ошибаешься.
Я приехала на дачу праздновать день Рождения и с ужасом узнала, что отчим после развода временно живет здесь. Он купается голый в озере, пожирает меня глазами и говорит такие вещи, от которых бросает в жар.
Он предупреждал меня, чтобы я уезжала.
Но я не послушала.
Я осталась.
Я попалась.
И теперь от него не сбежать.
— Вы прилетели через час. Вы реально прилетели через час.
— Ты позвонила, мы приехали. Теперь никто тебя не тронет.
— Я не просила вас оставаться.
— Ты не просила, — он усмехнулся. — Но мы останемся. До конца отпуска. А там посмотрим.
Она не просит помощи. Она не ждёт защиты. Но когда на курорте к ней пристаёт местный авторитет, она звонит им. И они прилетают. Через час. Чтобы разобраться. Чтобы защитить. Чтобы остаться.
Она не знает, что их отношения изменятся навсегда.
Четыре мужчины. Одна женщина. Один отпуск, который перевернёт их жизнь.
— Ты позвонила, мы приехали. Теперь никто тебя не тронет.
— Я не просила вас оставаться.
— Ты не просила, — он усмехнулся. — Но мы останемся. До конца отпуска. А там посмотрим.
Она не просит помощи. Она не ждёт защиты. Но когда на курорте к ней пристаёт местный авторитет, она звонит им. И они прилетают. Через час. Чтобы разобраться. Чтобы защитить. Чтобы остаться.
Она не знает, что их отношения изменятся навсегда.
Четыре мужчины. Одна женщина. Один отпуск, который перевернёт их жизнь.
— Я смотрю, ты сегодня только обо мне и думала? — закипая, говорю я. Скинув альбом на кровать, делаю пару шагов к ней, схватив за шею, рывком притягиваю к своему лицу.
— Скучала? — прошипел в лицо. Смотрит на меня во все глаза и молчит.
— Отвечай!
— Нет. — прохрипела она.
— Не скучала, — ослабил захват.
— Плохо, Вика, очень плохо, надо, чтобы скучала, — смотрит мне в глаза, и дрожащим голосом говорит:
— Для того, чтобы скучать, надо, чтобы Вы хоть немного мне нравились, а Вы… мне противны.
— Ух, какая-же ты смелая и гордая, мне по душе такой контраст. Перехватил её волосы пятернёй, сжал их на затылке в кулак, и потянув вниз, заглянул в лицо:
— Всё ещё тошнит, от меня? — приблизив ближе своё лицо к ней, спросил с налитыми злостью глазами, вижу что боится, но всё равно отвечает, маленькая, рыжая дрянь.
— Да тошнит, — тихо говорит, сверля меня своим зелёным взглядом...
— Скучала? — прошипел в лицо. Смотрит на меня во все глаза и молчит.
— Отвечай!
— Нет. — прохрипела она.
— Не скучала, — ослабил захват.
— Плохо, Вика, очень плохо, надо, чтобы скучала, — смотрит мне в глаза, и дрожащим голосом говорит:
— Для того, чтобы скучать, надо, чтобы Вы хоть немного мне нравились, а Вы… мне противны.
— Ух, какая-же ты смелая и гордая, мне по душе такой контраст. Перехватил её волосы пятернёй, сжал их на затылке в кулак, и потянув вниз, заглянул в лицо:
— Всё ещё тошнит, от меня? — приблизив ближе своё лицо к ней, спросил с налитыми злостью глазами, вижу что боится, но всё равно отвечает, маленькая, рыжая дрянь.
— Да тошнит, — тихо говорит, сверля меня своим зелёным взглядом...
Мой босс наконец обратил на меня свое внимание. Только вот не такое, о каком грезила я. Он хочет меня в свою постель, и варианта у меня два: либо быть уволенной и никогда его больше не увидеть, либо согласиться на его предложение, отдав ему свою девственность. И я… соглашаюсь. Но даже не представляю в этот момент, на что подписалась.
#ХЭ
– Тогда у меня есть к тебе деловое предложение, Марта. Поедем сегодня ко мне. Я хорошо заплачу, если будешь послушной.
Все внутри обрывается, когда слышу эти слова. Так он просто хочет меня поиметь, а не сделать своей девушкой?!
– Вы меня не за ту принимаете! – в сердцах выпаливаю я.
Эдвард встает и уверенной медленной походкой подходит ко мне, отчего я немного пячусь назад, упираясь в стену возле двери спиной.
– Ничего плохого не вижу в том, что два человека порадуют друг друга, – подходит он очень близко и упирается о стену позади меня рукой. – Если будешь умницей, как я уже сказал, я тебя щедро отблагодарю.
#ХЭ
– Тогда у меня есть к тебе деловое предложение, Марта. Поедем сегодня ко мне. Я хорошо заплачу, если будешь послушной.
Все внутри обрывается, когда слышу эти слова. Так он просто хочет меня поиметь, а не сделать своей девушкой?!
– Вы меня не за ту принимаете! – в сердцах выпаливаю я.
Эдвард встает и уверенной медленной походкой подходит ко мне, отчего я немного пячусь назад, упираясь в стену возле двери спиной.
– Ничего плохого не вижу в том, что два человека порадуют друг друга, – подходит он очень близко и упирается о стену позади меня рукой. – Если будешь умницей, как я уже сказал, я тебя щедро отблагодарю.
Демонстративно захлопывает дверь и встает так, что мне не выйти.
– Не смешно, – бросаю другу сына. – Я не собираюсь играть с тобой в игрушки.
– Я тоже, – парень стягивает с себя футболку. – Как насчет взрослых игр?
Стараюсь не смотреть на его проработанный мышцы и кубики пресса.
– Не дорос еще.
– Сейчас мы это проверим, – усмехается.
– Не смешно, – бросаю другу сына. – Я не собираюсь играть с тобой в игрушки.
– Я тоже, – парень стягивает с себя футболку. – Как насчет взрослых игр?
Стараюсь не смотреть на его проработанный мышцы и кубики пресса.
– Не дорос еще.
– Сейчас мы это проверим, – усмехается.
Упасть за борт в лапы водного монстра?! Эвелина умеет влипать в неприятности, а еще ей очень хочется отомстить бывшему за предательство.
Только, у островного гада на неё свои планы.
Только, у островного гада на неё свои планы.
Три года она не позволяла ни одному мужчине увидеть себя без грима. Потом контракт привёл её в дом, который достраивает человек с таким же обгоревшим прошлым. Он не спрашивает про шрамы — он просто ждёт, когда она перестанет прятаться сама от себя.
— Разденься, — сказал он.
Я замерла.
— Я не могу, — прошептала я. — Я не могу показывать себя.
— Ты можешь. — Он шагнул ближе, коснулся пуговицы на моей рубашке. — Я буду рядом. Я не отвернусь.
Три года она боялась собственного отражения. Он не отвёл взгляд ни разу. Вопрос один: сможет ли она поверить, что дом на пепелище — это не конец, а начало.
— Разденься, — сказал он.
Я замерла.
— Я не могу, — прошептала я. — Я не могу показывать себя.
— Ты можешь. — Он шагнул ближе, коснулся пуговицы на моей рубашке. — Я буду рядом. Я не отвернусь.
Три года она боялась собственного отражения. Он не отвёл взгляд ни разу. Вопрос один: сможет ли она поверить, что дом на пепелище — это не конец, а начало.
– Твой отчим должен мне денег, – сообщает бандит, ощупывая меня любопытным взглядом с головы до ног.
– А я тут при чём? Сами разбирайтесь!
– Разберёмся, Машенька, а ты скрепишь нашу сделку. Побудешь у меня, пока Григорий не вернёт мне всё до копеечки. Лучше бы ему поторопиться. Ты такая сладенькая, что я с трудом держу себя в руках. Ты ведь понимаешь, о чём я?
Ещё как понимаю, только денег у дяди Гриши нет. Сомневаюсь, что он вообще собирается выплачивать долги.
– А я тут при чём? Сами разбирайтесь!
– Разберёмся, Машенька, а ты скрепишь нашу сделку. Побудешь у меня, пока Григорий не вернёт мне всё до копеечки. Лучше бы ему поторопиться. Ты такая сладенькая, что я с трудом держу себя в руках. Ты ведь понимаешь, о чём я?
Ещё как понимаю, только денег у дяди Гриши нет. Сомневаюсь, что он вообще собирается выплачивать долги.
– Папа, мне страшно. Что происходит?
– Джульетта взрослая, – дьявол делает шаг ко мне, и я невольно пячусь назад. – Девятнадцать лет. Время, когда женщина расцветает. Ты не говорил, что она так хороша собой. Эти глаза... эти губы... Она будет моим лучшим творением.
Творением? Я перевожу взгляд на отца, ища спасения, объяснения, но он смотрит в пол.
– Папа... – мой голос дрожит. – Что он говорит? Что значит «привез»?
Отец наконец поднимает глаза. В них трусость. Да, трусость.
– Джульетта, прости меня, – выдыхает он. – Я должен был... У меня не было выхода. Я проиграл деньги. Много денег. Его деньги. И единственный способ покрыть долг...
– Джульетта взрослая, – дьявол делает шаг ко мне, и я невольно пячусь назад. – Девятнадцать лет. Время, когда женщина расцветает. Ты не говорил, что она так хороша собой. Эти глаза... эти губы... Она будет моим лучшим творением.
Творением? Я перевожу взгляд на отца, ища спасения, объяснения, но он смотрит в пол.
– Папа... – мой голос дрожит. – Что он говорит? Что значит «привез»?
Отец наконец поднимает глаза. В них трусость. Да, трусость.
– Джульетта, прости меня, – выдыхает он. – Я должен был... У меня не было выхода. Я проиграл деньги. Много денег. Его деньги. И единственный способ покрыть долг...
Роза отправилась за город с друзьями и попала в «Чёрные Сосны» — мёртвое поселение, где происходит нечто жуткое.
Юра, парень, что годами её на дух не переносил, здесь становится другим. И эти изменения опасны, в особенности для неё.
Почему это произошло? И как теперь спастись от обезумевшего монстра?
Юра, парень, что годами её на дух не переносил, здесь становится другим. И эти изменения опасны, в особенности для неё.
Почему это произошло? И как теперь спастись от обезумевшего монстра?
Выберите полку для книги