Читать и слушать книги
- Свою справку отдай тому, от кого залетела! – заявляет любимый с порога, даже не дав мне войти в дом.
- Но... это же твой... – начинаю я оправдываться, хотя не за что.
- Хватит этого вранья! – перебивает он раздраженно, - Твои вещи в машине. Водитель отвезет тебя обратно в общагу...
Все решило одно ее слово - его матери.
Одно слово и я потеряла все. Дом, любовь, его...
Он выставил меня беременную, не дав ни объясниться, ни доказать правду.
Прошли годы. Я вырастила нашу дочь одна.
И лишь одна случайная встреча перевернула все.
Теперь он уже не верит даже себе, потому что та правда, от которой он когда-то отказался, стоит прямо перед ним...
- Но... это же твой... – начинаю я оправдываться, хотя не за что.
- Хватит этого вранья! – перебивает он раздраженно, - Твои вещи в машине. Водитель отвезет тебя обратно в общагу...
Все решило одно ее слово - его матери.
Одно слово и я потеряла все. Дом, любовь, его...
Он выставил меня беременную, не дав ни объясниться, ни доказать правду.
Прошли годы. Я вырастила нашу дочь одна.
И лишь одна случайная встреча перевернула все.
Теперь он уже не верит даже себе, потому что та правда, от которой он когда-то отказался, стоит прямо перед ним...
Я всегда считала, что жизнь предупреждает перед тем, как нанести удар. Даёт какой-то знак, намёк, предчувствие. Но в то утро не было ничего. Абсолютно ничего, что могло бы подготовить меня к тому, что случится через несколько часов.
...
Я смотрела в окно, думая о том, что через два часа я буду дома. Приму горячую ванну, выпью вина, посмотрю что-нибудь лёгкое перед сном. Может быть, позвоню Ирке, расскажу о дне.
Я ещё не знала, что через пятнадцать минут моя жизнь разлетится на осколки.
Я ещё не знала, что человек, лежащий без сознания по адресу улица Садовая, дом двенадцать, квартира сорок три, — это Алексей.
...
Я смотрела в окно, думая о том, что через два часа я буду дома. Приму горячую ванну, выпью вина, посмотрю что-нибудь лёгкое перед сном. Может быть, позвоню Ирке, расскажу о дне.
Я ещё не знала, что через пятнадцать минут моя жизнь разлетится на осколки.
Я ещё не знала, что человек, лежащий без сознания по адресу улица Садовая, дом двенадцать, квартира сорок три, — это Алексей.
— Ты сама предложила брак. Представила меня как своего жениха и утверждала, что любишь меня.
- Шесть лет назад так и было! Я почти не обманула, - с горечью ответила я и встретилась с горящим взглядом бывшего. Он был зол. - Мне пришлось. И я вовсе не собираюсь набиваться тебе в жены!
В два шага он оказался рядом со мной.
- Теперь ты не сбежишь. Мне нужна фиктивная жена. И ты подходишь.
***
Случайно найдя под елкой плачущую малышку, я даже не подозревала, как изменится моя жизнь. Она оказалось дочерью того, кто когда-то разбил мне сердце.
Ему нужна фиктивная жена, чтобы отвоевать дочь от бывшей жены. А мне - муж, чтобы спасти себя.
Мы в одной лодке, только вот я больше никогда не поверю ему. Ведь один раз я уже обожглась. Или... в Новый год все же случаются чудеса?
- Шесть лет назад так и было! Я почти не обманула, - с горечью ответила я и встретилась с горящим взглядом бывшего. Он был зол. - Мне пришлось. И я вовсе не собираюсь набиваться тебе в жены!
В два шага он оказался рядом со мной.
- Теперь ты не сбежишь. Мне нужна фиктивная жена. И ты подходишь.
***
Случайно найдя под елкой плачущую малышку, я даже не подозревала, как изменится моя жизнь. Она оказалось дочерью того, кто когда-то разбил мне сердце.
Ему нужна фиктивная жена, чтобы отвоевать дочь от бывшей жены. А мне - муж, чтобы спасти себя.
Мы в одной лодке, только вот я больше никогда не поверю ему. Ведь один раз я уже обожглась. Или... в Новый год все же случаются чудеса?
— Я разрываю контракт, — говорит он лишённым эмоций тоном.
Его поза — воплощение власти и полного безразличия.
Я знала, этот день наступит… но не думала, что всё будет так…
— Но… мы же договорились на год, — делаю вид, что удивлена.
— Мои планы изменились, — он двигает папку с документами в мою сторону. — Обстоятельства.
— Что? Какие?
Родион испытующе смотрит на меня. В его глазах… Что это?
Гнев? Ненависть? Обида?
Нет, показалось. Его взгляд, как всегда, полностью непроницаем.
Он не отвечает на мой вопрос. Да и с чего я вообще жду ответа?
И так всё ясно с этим предателем…
— С разводом решим позже. Подписывай, — требует он.
Пять месяцев я играла роль счастливой жены. И всё ради того, чтобы спасти маму от нищеты.
Затем всё изменилось. Ледяное сердце Родиона растаяло.
Я решила, что мы полюбили друг друга.
Я думала, что я — жена, а оказалась просто очередной грелкой в его холодной постели…
Особенно горько, что именно сейчас. Когда внутри меня уже растёт наш ребёнок...
Его поза — воплощение власти и полного безразличия.
Я знала, этот день наступит… но не думала, что всё будет так…
— Но… мы же договорились на год, — делаю вид, что удивлена.
— Мои планы изменились, — он двигает папку с документами в мою сторону. — Обстоятельства.
— Что? Какие?
Родион испытующе смотрит на меня. В его глазах… Что это?
Гнев? Ненависть? Обида?
Нет, показалось. Его взгляд, как всегда, полностью непроницаем.
Он не отвечает на мой вопрос. Да и с чего я вообще жду ответа?
И так всё ясно с этим предателем…
— С разводом решим позже. Подписывай, — требует он.
Пять месяцев я играла роль счастливой жены. И всё ради того, чтобы спасти маму от нищеты.
Затем всё изменилось. Ледяное сердце Родиона растаяло.
Я решила, что мы полюбили друг друга.
Я думала, что я — жена, а оказалась просто очередной грелкой в его холодной постели…
Особенно горько, что именно сейчас. Когда внутри меня уже растёт наш ребёнок...
– Ты зачем сюда пришла? - слышу шипение мужа за приоткрытой дверью. - Я же сказал, что сам приеду!
– Мне нужно твое согласие на выезд ребенка заграницу, - отвечает женский голос.
– Какое еще согласие? - начинает злиться мой муж.
– Согласие на вывоз твоего ребенка, Игорь, твоего! Ты нам оплатил отпуск, но без согласия я не могу вывезти нашу дочь. А может, мы все вместе поедем к морю? Марианна так скучает по папочке, - капризно протягивает женский голос.
– Я заеду вечером, и мы все обсудим, - спокойно предлагает Игорь.
– Я уже устала с тобой все обсуждать! Я семью хочу! Хочу, чтобы у Марианны был отец каждый вечер, а не тогда, когда ты соблаговолишь придти! - женский голос переходит на визг, - Я ведь могу и жене твоей рассказать, что у тебя вторая семья, от которой ты так и не отказался!
– Мне нужно твое согласие на выезд ребенка заграницу, - отвечает женский голос.
– Какое еще согласие? - начинает злиться мой муж.
– Согласие на вывоз твоего ребенка, Игорь, твоего! Ты нам оплатил отпуск, но без согласия я не могу вывезти нашу дочь. А может, мы все вместе поедем к морю? Марианна так скучает по папочке, - капризно протягивает женский голос.
– Я заеду вечером, и мы все обсудим, - спокойно предлагает Игорь.
– Я уже устала с тобой все обсуждать! Я семью хочу! Хочу, чтобы у Марианны был отец каждый вечер, а не тогда, когда ты соблаговолишь придти! - женский голос переходит на визг, - Я ведь могу и жене твоей рассказать, что у тебя вторая семья, от которой ты так и не отказался!
– Ну коти-и-ик, – тянет слишком фальшиво девичий голосок. – Я устала ждать! Хочу туда, где тепло и солнышко.
– Сначала ты откроешь свой ротик, киса, – произносит мужской севший голос, от которого у меня по спине пробегает противный озноб. – А потом и я порадую тебя.
– Всё, что пожелаешь, – томно отвечает девица. Я слышу шуршание одежды и громкое сопение… моего мужа! – А твоя клуша старая делает тебе так же приятно, как и я?
– Закрой рот, а делай давай! – нетерпеливо рыкает Кирилл. А я…
Это я — старая клуша? Я?!
***
Когда то я влюбилась в этого мужчину с первого взгляда. Отдала ему всю себя, а он жестоко предал и растоптал всё, что я считала неприкосновенным, нашу семью! Я отомщу! И первое, с чего начну, заставлю его сполна заплатить за всё. Когда то он стал моим героем, но сам выбрал другую роль!
– Сначала ты откроешь свой ротик, киса, – произносит мужской севший голос, от которого у меня по спине пробегает противный озноб. – А потом и я порадую тебя.
– Всё, что пожелаешь, – томно отвечает девица. Я слышу шуршание одежды и громкое сопение… моего мужа! – А твоя клуша старая делает тебе так же приятно, как и я?
– Закрой рот, а делай давай! – нетерпеливо рыкает Кирилл. А я…
Это я — старая клуша? Я?!
***
Когда то я влюбилась в этого мужчину с первого взгляда. Отдала ему всю себя, а он жестоко предал и растоптал всё, что я считала неприкосновенным, нашу семью! Я отомщу! И первое, с чего начну, заставлю его сполна заплатить за всё. Когда то он стал моим героем, но сам выбрал другую роль!
Смотрю на него, и во рту становится горько.
– Ты мне врал…– говорю низким шепотом, глядя в серебристо-серые глаза, – все эти годы ты мне врал, Феликс. У тебя есть другая, и ребенок на стороне.
Он хмурит темные брови, поднимается медленно и смотрит на меня сверху – вниз.
– И что, Эльвира? Это разве как-то отменяет мои чувства к тебе?
Давлюсь собственным дыханием. Он даже бровью не повел!
– Так значит, это и правда она? Та парикмахерша? Как ее там, Стася?
Муж кивает.
– Да, она очень милая девушка. Уже познакомились? Так даже лучше, – улыбается уголком губ. – Скажи, она потрясающая?
– Ты мне врал…– говорю низким шепотом, глядя в серебристо-серые глаза, – все эти годы ты мне врал, Феликс. У тебя есть другая, и ребенок на стороне.
Он хмурит темные брови, поднимается медленно и смотрит на меня сверху – вниз.
– И что, Эльвира? Это разве как-то отменяет мои чувства к тебе?
Давлюсь собственным дыханием. Он даже бровью не повел!
– Так значит, это и правда она? Та парикмахерша? Как ее там, Стася?
Муж кивает.
– Да, она очень милая девушка. Уже познакомились? Так даже лучше, – улыбается уголком губ. – Скажи, она потрясающая?
— Ещё и брачный договор? — шмыгнув носом, простонала я. — Твоя идея? Или мамочки твоей?
— Лиль, я всё понимаю, но всем будет так лучше. — кандидат в мои мужья стремительно терял позицию за позицией и терпел поражение по всем фронтам.
— Всем, кроме меня. — поправила Егора, вернув ему документы. — Я ничего подписывать не буду. Ты мне всё время врал, притворялся другим человеком, а теперь я должна выходить замуж за незнакомого мне маменькиного сынка, мажора, лжеца и богатея, считающего себя лучше остальных? Да с чего ты вообще взял, что моё «да» всё ещё действует?
Узнать перед свадьбой, что твой жених баснословно богат, и поехать кукухой? Могу. Умею. Практикую. Я, между прочим, за другого человека замуж собиралась. Другая бы радовалась на моём месте? А другой бы показали брата моего жениха? Это всё он! Ну, или осень. Треклятая осень. Ненавижу осень.
— Лиль, я всё понимаю, но всем будет так лучше. — кандидат в мои мужья стремительно терял позицию за позицией и терпел поражение по всем фронтам.
— Всем, кроме меня. — поправила Егора, вернув ему документы. — Я ничего подписывать не буду. Ты мне всё время врал, притворялся другим человеком, а теперь я должна выходить замуж за незнакомого мне маменькиного сынка, мажора, лжеца и богатея, считающего себя лучше остальных? Да с чего ты вообще взял, что моё «да» всё ещё действует?
Узнать перед свадьбой, что твой жених баснословно богат, и поехать кукухой? Могу. Умею. Практикую. Я, между прочим, за другого человека замуж собиралась. Другая бы радовалась на моём месте? А другой бы показали брата моего жениха? Это всё он! Ну, или осень. Треклятая осень. Ненавижу осень.
Я потерял собственную жизнь, жена решила, что устала от нашего брака и постоянно устраивала скандалы. Она звезда правительства, а я неудачник, чей удел быть частным репетитором для младшей из дочерей президента. Но к чему приведут занятия, если искра возродится пламенем.
Утром он забыл телефон. На зарядке, у кровати.
Я не собиралась смотреть.
Но экран загорелся, и я увидела: «Макару нужны новые ботинки. Переведешь пять тысяч?».
Вика. Моя сестра.
Макар. Её сын.
Зачем она пишет моему мужу? Руки дрожат, когда открываю переписку.
«Он похож на тебя всё больше».
«Когда скажем Лене правду?»
Мир рушится. Стены сжимаются. Не могу дышать.
Набираю её номер.
Гудки – вечность.
– Алло? – её голос.
– Чей ребёнок? – выдавливаю я. – Макар. Чей он?
Тишина. Долгая. Убийственная.
Потом – всхлип.
– Лен, прости... Я не хотела...
– ЧЕЙ?!
– Наш, – шепчет она. – Кирилла и мой. Мы... мы любим друг друга. Больше года уже. Он обещал тебе сказать, но...
Трубка выпадает из рук.
Сестра. Моя сестра. И мой муж.
Их ребёнок.
Я сажусь на диван и жду. Жду, когда он вернётся домой.
Когда открывается дверь, я уже не плачу.
Слёзы кончились.
Осталась только пустота.
И его телефон на столе между нами.
Я не собиралась смотреть.
Но экран загорелся, и я увидела: «Макару нужны новые ботинки. Переведешь пять тысяч?».
Вика. Моя сестра.
Макар. Её сын.
Зачем она пишет моему мужу? Руки дрожат, когда открываю переписку.
«Он похож на тебя всё больше».
«Когда скажем Лене правду?»
Мир рушится. Стены сжимаются. Не могу дышать.
Набираю её номер.
Гудки – вечность.
– Алло? – её голос.
– Чей ребёнок? – выдавливаю я. – Макар. Чей он?
Тишина. Долгая. Убийственная.
Потом – всхлип.
– Лен, прости... Я не хотела...
– ЧЕЙ?!
– Наш, – шепчет она. – Кирилла и мой. Мы... мы любим друг друга. Больше года уже. Он обещал тебе сказать, но...
Трубка выпадает из рук.
Сестра. Моя сестра. И мой муж.
Их ребёнок.
Я сажусь на диван и жду. Жду, когда он вернётся домой.
Когда открывается дверь, я уже не плачу.
Слёзы кончились.
Осталась только пустота.
И его телефон на столе между нами.
Выберите полку для книги