Читать и слушать книги

— Максим, ну ты даёшь. Четыре месяца уже, серьёзно?
Я замерла с чашкой на полпути ко рту.
Максим — имя моего мужа. И голос, произнёсший его, я узнала сразу. Илья. Коллега.
— Не смешно, Илья, — ответил второй голос. Спокойный, чуть усталый, бархатный. Голос Максима. — Я не планировал. Просто… так вышло.
— «Так вышло», — повторил Илья и растянул слова. — Ага. И что теперь?
Пауза. Шорох — как будто он поставил чашку. Максим, скорее всего, пил свой американо без сахара. Эта мелочь ударила особенно мерзко: слишком знакомое, слишком домашнее.
— Не знаю, — сказал он тише. — Юля… она другая. Понимаешь? С ней легко. Никаких вопросов. Никаких претензий. Никакого напряжения.
Имя — короткое, чужое — будто царапнуло изнутри. Юля.

– Ты просто не боролась за мужа, – сказала ей дочь.
– Ты выглядишь жалко, – сказал бывший.
– Ты слишком быстро привязываешься, – подумал мужчина, которого она выбрала.
В сорок шесть она осталась одна.
Без иллюзий, без права на ошибку и без желания снова быть «удобной».
Он привык брать ответственность, но не привык оставаться, когда женщина перестаёт подстраиваться.

— Дорогая, я не могу поверить, что ты так говоришь. Все эти годы были лучшими в моей жизни, и я не представляю себя без тебя, — говорит муж, пытаясь перегородить мне дорогу.
— Тридцать шесть лет, Семён, тридцать шесть лет ты давал мне поводы для гордости, но теперь… Я больше не могу закрывать глаза на правду, — отвечаю я, пытаясь его обойти, но это довольно сложно сделать в узкой прихожей.
— Это неправда! Все эти слухи — просто чья-то глупая шутка. Я люблю только тебя, — говорит он, сжимая мои плечи. Я отстраняюсь, мне неприятны его прикосновения.
— Не надо лгать мне, Семён. Я всё знаю! Все эти годы я старалась не замечать мелочей. Я думала, что могу доверять тебе. Но теперь я понимаю — всё это время ты делал из меня дуру, — со слезами в голосе отвечаю я, стараясь не заплакать перед ним.
— Послушай меня, пожалуйста. Все эти слухи — просто наговоры. Я не изменял тебе! Каждый день я думал о тебе, о нашей семье, — продолжает он, настаивая на своём. Я делаю глубокий вдох.

Похищение. Клетка. Миллиардер.

Она — его пленница.
Он — её личный ад.

Ненависть превращается в зависимость.
А враг становится тем, без кого невозможно дышать.

Я сжимаю в руке листок с результатами анализов. Наконец-то беременна. Мы с Игорем станем родителями.
Дверь открывается бесшумно. В прихожей тихо. Пахнет его парфюмом, значит дома. Из кабинета доносится его голос. Он разговаривает по телефону. Останавливаюсь у двери.
— Ты же знаешь, как это сложно, — Мне нужно время. Я не могу вот так взять и всё бросить.
Пауза. Он слушает собеседника.
— Вероника, пойми...
Вероника? Кто такая Вероника?
— Я хочу быть с тобой. Но Анна... она сейчас в таком состоянии.
Воздух застревает в лёгких. Я не могу дышать.
Листок с анализами выскальзывает из пальцев.
Он выходит, поднимает бумагу. Читает. Ни радости, ни удивления.
— Положительный? — уточняет он.
Я киваю.
Игорь смотрит на анализ, потом на меня. В его карих глазах — пустота.
— Поздравляю, — произносит он наконец.
— Ты рад? — шёпотом спрашиваю я.
Он протягивает мне листок обратно.
— Конечно, — отвечает он. — Это же то, чего ты хотела.
Чего я хотела. Не мы. Я.

– Женя? – с моих губ сорвался то ли хрип, то ли стон, стоило мне только увидеть бывшего мужа.
– Привет, – с улыбкой поздоровался бывший, протянув руку, в которой он держал мои любимые цветы.
– Зачем ты пришёл?
– Наверное, это прозвучит глупо и ты захочешь избить меня этим букетом, но я скучал по тебе. Ульяна, мне тебя очень не хватает. И я уже сто раз пожалел, что изменил тебе, променяв такую шикарную женщину на глупую дуру.
Шикарная женщина? И это он говорит той, на которую сорвался, когда я узнала о его измене? Он в открытую, без стеснения сказал, что я его больше не возбуждаю и ему хочется новых эмоций, а сейчас... Сейчас он стоит у моей двери, одетый с иголочки, с цветами и фирменной улыбкой на губах.
И это спустя три года, как мы развелись!
– Уходи!

Отсидел 15 лет за то, чего не совершал, вышел... и теперь все от меня шарахаются, думая, что я убийца.
Пытаюсь начать жизнь заново, но это сложно. Думал, что просвета уже не будет, пока не появилась девочка, которая совсем меня не боится и называет меня папой...
Как же она похожа на Соню! А может... да нет, это невозможно...

— Вы к Диме? Он обычно по средам.
У меня похолодели пальцы.
— Простите? — выдохнула я.
— Ну к Димочке, — уточнила она. — Он не часто приезжает. Но по средам — стабильно.
Я стояла с ключом в руке, как дура. Как гостья в собственной жизни.
— Я… — начала я.
Женщина прищурилась.
— А вы кто ему будете?
Я посмотрела на дверь, которую только что открыла.
И поняла: если я сейчас войду, я увижу то, что уже не смогу развидеть.
Я всё-таки толкнула дверь — и услышала изнутри детский голос:
— Пап, ты пришёл?

- Миша, ты шутишь? Этого не может быть. У нас нет таких денег.
Я не могла поверить документам, которые предъявлял муж. Сумма была просто огромная, а сроки при этом смешными.
- Это ведь больше ипотеки, которую мы не стали брать.
У меня начиналась паника, а Миша напротив был очень спокоен. Хотя именно он в нашей меленькой семье главная истеричка.
- Да, сумма внушительная. Ты должна ее достать за неделю, - озвучил он все, что было написано.
- Это невозможно.
- Возможно, Кать. С твоими миллионерами все возможно. Придумай что-нибудь. Ты же умница.
Я копила на квартиру, летала, любила мужа. Но все покатилось к черту, когда узнала, что супруг повесил на меня огромные долги. Сообщил он об этом накануне вылета.
В тот день я нарушила главное правило. И мой любимый пассажир не был против. Он показал мне небо в алмазах и подарил сына. Только об этом Роман Звездин никогда не узнает.

– Остановись, – прошептала я, с трудом выговаривая слова. Моя грудь ходила ходуном. Дыхание было сбитым и не ровным. – Это неправильно!
Он медленно протянул руку, касаясь моего лица кончиками пальцев, пока я пыталась завязать платье непослушными пальцами.
– Я знаю, что натворил, Лиза, – прошептал Артем. В его голосе звучала неприкрытая боль. – Я совершил ошибку. Страшную ошибку.
Слезы наворачивались на глаза, а в носу защипало. Я отвернулась, не в силах больше выдержать его взгляд.
– Ошибку? – горько усмехнулась я. – Ты разрушил нашу жизнь, Артем. Нашу семью. А называешь это ошибкой? Это было предательство. Подлое, грязное предательство!
– Я был слеп, – продолжал Артем, не отступая, его голос срывался. – Ослеплен чем-то… пустяковым. Я думал, что это новизна, что это приключение. Но это была лишь иллюзия. Лиза, я люблю тебя. Поверь!