Читать и слушать книги
– Стас, отпусти! Я не разрешала!
– Мне разрешение не нужно. Всегда беру то, что хочу.
– Я не вещь, а человек.
– Тем более. Мне нужны живые эмоции. А ты мне их дашь.
– Не дам!
– Тебе никуда не деться, птичка. Я тебя поймал и отпускать не собираюсь.
– Мне разрешение не нужно. Всегда беру то, что хочу.
– Я не вещь, а человек.
– Тем более. Мне нужны живые эмоции. А ты мне их дашь.
– Не дам!
– Тебе никуда не деться, птичка. Я тебя поймал и отпускать не собираюсь.
Он прижал меня к земле, к жестким корням и влажному мху.
Его тело, огромное, твердое, нависло надо мной, перекрывая весь мир.
Я чувствовала его вес, его напор, его дыхание — прерывистое, тяжелое, горячее — на своей шее.
— Смотри на меня, — прорычал он, и этот голос, вибрирующий где-то глубоко в груди, лишил меня воли.
Я подчинилась.
В этом сне я была не собой, не Алёной, верной девушкой Макса.
Я была лишь его, была его прихотью, его собственностью.
В глубине моего подсознания, там, где я всегда прятала свои самые постыдные фантазии, расцветало что-то пугающее.
Я жаждала его грубости.
Я жаждала, чтобы этот ледяной, отстраненный мужчина, который еще вчера смотрел на меня с такой брезгливостью, наконец-то сорвал с меня маску приличия.
Его тело, огромное, твердое, нависло надо мной, перекрывая весь мир.
Я чувствовала его вес, его напор, его дыхание — прерывистое, тяжелое, горячее — на своей шее.
— Смотри на меня, — прорычал он, и этот голос, вибрирующий где-то глубоко в груди, лишил меня воли.
Я подчинилась.
В этом сне я была не собой, не Алёной, верной девушкой Макса.
Я была лишь его, была его прихотью, его собственностью.
В глубине моего подсознания, там, где я всегда прятала свои самые постыдные фантазии, расцветало что-то пугающее.
Я жаждала его грубости.
Я жаждала, чтобы этот ледяной, отстраненный мужчина, который еще вчера смотрел на меня с такой брезгливостью, наконец-то сорвал с меня маску приличия.
– Я не подкрадывался, – возразил ей.
– Ага, не подкрадывался, не обнимал, чисто ангелок, – красавица покачала головой.
– Хорошо, я отпущу тебя, но от края отойди.
– Договорились, – я разжал руки, а она отступила в сторону.
– Раз уж ты потревожил мой покой, то предлагаю вместе послушать ветер, – она снова повернулась к морю и прикрыла глаза, – слышишь? Он рассказывает истории. Он их знает огромное множество.
Я послушно стал рядом и закрыл глаза. Морской свежий бриз нес с моря свежесть и умиротворение. То, что мне нужно.
– Скоро будет дождь, смотри, не промокни, – голос девушки неожиданно раздался далеко. Она уже начала спускаться по тропинке вниз. – Видишь, ту тучу несет прямо на нас, – она показала пальчиком в сторону моря. Там действительно висела черная туча, которая вроде бы не двигалась.
– Уверена? – спросил с сомнением.
– Ветер бывает непостоянным! – девушка продолжила спускаться и почти скрылась из виду, а я только сообразил, что не узнал ни ее имени, ни как найти ее.
– Ага, не подкрадывался, не обнимал, чисто ангелок, – красавица покачала головой.
– Хорошо, я отпущу тебя, но от края отойди.
– Договорились, – я разжал руки, а она отступила в сторону.
– Раз уж ты потревожил мой покой, то предлагаю вместе послушать ветер, – она снова повернулась к морю и прикрыла глаза, – слышишь? Он рассказывает истории. Он их знает огромное множество.
Я послушно стал рядом и закрыл глаза. Морской свежий бриз нес с моря свежесть и умиротворение. То, что мне нужно.
– Скоро будет дождь, смотри, не промокни, – голос девушки неожиданно раздался далеко. Она уже начала спускаться по тропинке вниз. – Видишь, ту тучу несет прямо на нас, – она показала пальчиком в сторону моря. Там действительно висела черная туча, которая вроде бы не двигалась.
– Уверена? – спросил с сомнением.
– Ветер бывает непостоянным! – девушка продолжила спускаться и почти скрылась из виду, а я только сообразил, что не узнал ни ее имени, ни как найти ее.
- Во-первых, я тебе не брат, поняла? Не смей меня так называть, - грубо рявкает Макс.
- А что во-вторых? Заинтриговал, братишка, - дразнюсь.
Мы испепеляем друг друга взглядами. Воздух трещит от напряжения.
- Во-вторых, не чувствуй себя как дома. Ты наглая «приживалка», Маруся. И в моём доме жить будешь по моим правилам.
Макс Золотов — наглый высокомерный мажор и, к несчастью, мой сводный брат. Все девчонки вешаются на него, а я — на дух не переношу. Он считает меня "приживалкой" в его доме и не упускает возможности поиздеваться. Казалось бы, наша ненависть взаимна, но однажды парень заходит в мою спальню совсем с другими намерениями…
- А что во-вторых? Заинтриговал, братишка, - дразнюсь.
Мы испепеляем друг друга взглядами. Воздух трещит от напряжения.
- Во-вторых, не чувствуй себя как дома. Ты наглая «приживалка», Маруся. И в моём доме жить будешь по моим правилам.
Макс Золотов — наглый высокомерный мажор и, к несчастью, мой сводный брат. Все девчонки вешаются на него, а я — на дух не переношу. Он считает меня "приживалкой" в его доме и не упускает возможности поиздеваться. Казалось бы, наша ненависть взаимна, но однажды парень заходит в мою спальню совсем с другими намерениями…
Таня, пауэрлифтер с травмой колена, волею судеб летит в Сибирь.
В аэропорту её встречает Карим, суровый кузнец. Он ждал хрупкую невесту брата, а получил женщину, способную удержать колокол на весу.
Три недели, один пожар и чувство, которое не выкуешь молотом.
В аэропорту её встречает Карим, суровый кузнец. Он ждал хрупкую невесту брата, а получил женщину, способную удержать колокол на весу.
Три недели, один пожар и чувство, которое не выкуешь молотом.
— Ты подросла, сестренка, — выделяет последнее слово намеренно, — а у меня, знаешь ли, физиология срабатывает. Врубаешься, baby?
— Физиология?
— Именно, — хмурится, пока я чувствую, как сердечная мышца разрастается и уже не вмещается в грудной клетке.
Физиология… Пока мозг пытается переварить полученную информацию, эмоции достигают своего пика.
— Поцелуй меня.
— Что? Ярик, ты перегрелась?
— Раз физиология, — пожимаю плечами с деланно отважным видом, — поцелуй меня.
— Ярик…
— Целуй! — толкаю его в грудную клетку ладонями, от чего Лёня отшатывается и продолжает улыбаться. — Ты же хотел! Так целуй! Целуй же!
— Физиология?
— Именно, — хмурится, пока я чувствую, как сердечная мышца разрастается и уже не вмещается в грудной клетке.
Физиология… Пока мозг пытается переварить полученную информацию, эмоции достигают своего пика.
— Поцелуй меня.
— Что? Ярик, ты перегрелась?
— Раз физиология, — пожимаю плечами с деланно отважным видом, — поцелуй меня.
— Ярик…
— Целуй! — толкаю его в грудную клетку ладонями, от чего Лёня отшатывается и продолжает улыбаться. — Ты же хотел! Так целуй! Целуй же!
В первый же день в универе, я случайно упала в объятия мажора. И началось... Я думала, ему просто захотелось подразнить свою девушку, а он предложил стать его фиктивной подружкой. Сначала хотела отказаться, но он начал меня шантажировать. И я согласилась. Только и представить себе не могла, что он исполнит мою мечту...
Я страдала от собственной робости и считала, что мой случай безнадежен. Чтобы побороть стеснительность, я вступила в клуб поддержки для застенчивых. Но я не ожидала, что помогать мне станет самый обаятельный парень универа. Он привык быть в центре внимания, я — прятаться в толпе.
Уроки уверенности начинаются, но кто кого перевоспитает?
Уроки уверенности начинаются, но кто кого перевоспитает?
Говорят, чтобы притянуть богатство и успех, нужно вести себя так, будто ты уже богата и успешна. Катя поверила....«Эффект Канарейки» в действии: когда обычная девушка пытается причинить себе благо, уворачиваться приходится всему городу!
Бесплатный урок коуча должен был стать просто развлечением на вечер, но вместо этого заставил Нину Чулкову посмотреть на себя так, как она не решалась много лет. За одной короткой фразой на экране — «Что мешает мне быть счастливым?» — скрывается целая жизнь: обиды, компромиссы, страх быть отвергнутой и тихое, упрямое желание всё-таки быть счастливой. И рядом — единственный человек, который в неё верит: подруга Аня.
P.S. в книге нет упоминания запретных веществ
P.S. в книге нет упоминания запретных веществ
Выберите полку для книги