Книги в жанре «Драма»

Это роман о том, как мы часто не замечаем счастья, которое уже есть рядом. О том, что любовь не измеряется подвигами и достижениями. И о том, что жизнь нельзя откладывать на потом, потому что иногда его остаётся всего несколько минут.

Третьи сутки льёт дождь, окопы размыты, и сержант Джек Харрисон готовит своих людей к ночному рейду в тыл врага. Война требует от них последнего: идти сквозь грязь и смерть, не оглядываясь. Но когда приказ выполнен, а тишина опускается на поле боя, Джек оказывается на краю, где кончаются надежды и начинается только следующий шаг. Что остаётся человеку, когда война забирает всё, ради чего он воевал, и даже мир приносит лишь пустоту?

Следующие три недели я жила одна. Ходила на работу — я занималась маркетингом в строительной компании, скучно, но платили хорошо. Ходила в зал. Готовила себе ужины. Читала. Спала одна на широкой кровати и не раскидывалась по диагонали, потому что не перед кем было изображать равнодушие.
Это было странно. Непривычно. В двадцать лет я не могла пробыть одна больше двух дней. Всегда кто-то был рядом. Мальчик, мужчина, любовник. Кто угодно. Лишь бы не тишина. Лишь бы не оставаться наедине с собой. Потому что в тишине слышно, как скрипят шестерёнки в голове. Как что-то не сходится. Как ты не та, кем себя считаешь.
Но я выдержала. Три недели. Без мужских рук. Без чужого дыхания на своей коже. Без необходимости быть чьей-то. Своей. Только своей.
И в конце третьей недели я поняла: мне не нужно было ни бросать Артёма, ни изменять ему. Мне нужно было сказать...

— Даш, я хочу объяснить. То, что ты видела...
— Я знаю, что я видела, Максим. — Она села рядом. Близко. Так близко, что их колени соприкоснулись. — Но я хочу услышать от тебя.
Он рассказал. Запутанно, сбивчиво. Коллега. Корпоратив. «Это ничего не значило. Один раз. Я не знаю, как это вышло». Дарья слушала. Кивала. Не перебивала.
Когда он закончил, она молчала. Долго. Смотрела на него — в глаза, прямо. Максим не выдержал, отвёл взгляд.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — Даш. Я люблю тебя. Это была ошибка. Ужасная, тупая ошибка.
Дарья наклонилась. Положила ладонь ему на щёку. Повернула его лицо к себе.
— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что ошибка.
И поцеловала его.
Максим замер. Потом обхватил её руками, притянул к себе. Целовал жадно, отчаянно, как утопающий хватается за воздух. Дарья отвечала. Медленно. Мягко. Позволяя ему думать, что прощено. Что всё хорошо. Что она снова его.

Однажды мой мир упал. Рухнул — чтобы сбить меня с Пути. Я сбился. Надел чужую маску лжи. Научился врать так хорошо, что сам поверил.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.

Елена и Катя - лучшие подруги и коллеги. Только Елена - успешный режиссер. А у Кати большие проблемы с работой и общением, с ней не спит ее муж, вечная нехватка денег, кредиты, сын - аутист. Елена очень жалеет Катю и постоянно ей помогает советом и деньгами. Как отплатит ей Катя за все спустя годы? Предательством!
— Это Женя говорит там у тебя? – спросила Аня
Аня замолчала.
- Аня, что у тебя дома делает Женя ночью? – повторила свой вопрос Елена.
- Просто зашел по-соседски.
- Он, конечно, сосед, но живет не на твоей лестничной клетке. Аня, ты же сегодня уехала от Леши, сказав, что будешь дома одна. Вы что с Женей…?
И тут Аню как прорвало.
- Лена, он изначально был мой, это ты увела его у меня!
- И давно вы с ним? – грустно спросила Елена.
- Мы не прекращали.
Елена повесила трубку. Она почувствовала, что так плохо ей не было даже на то утро после изнасилования.

Через три года он стал королём. Фридрих Вильгельм Второй. Король Пруссии. А я стала его фавориткой. Официальной. Не тайной. Не в сумерках. В свете. Перед всем двором.
Он дал мне титул. Графиня Лихтенау. Не за красоту. Не за тело. За то, что я была рядом. За то, что слушала. За то, что говорила правду, когда все лгали. За то, что была человеком в стране машин.
Графиня. Дочь гобоиста. Я носила титул как броню. Входила в залы. В синем шёлке. С поднятой головой. Без короны — мне не нужна корона. У меня есть то, что дороже. Его доверие. Его любовь. Его голос, который спрашивает: «Что ты думаешь, Вильгельмина?»
Я думала. И говорила. О налогах. О войне. О союзах. О министрах. Он слушал. Не всегда соглашался. Но слушал. И это было больше, чем получала любая королева.
Двор шептался. Прусский двор — машина шёпота. Дисциплинированная. Выверенная. Каждый шёпот по протоколу. Каждая сплетня по уставу.
«Фаворитка правит Пруссией». «Дочь музыканта раздаёт должности». «Король спит, а графиня решае

Альфонсо умер в марте. Ему было тридцать девять. Но в моей памяти он навсегда остался девятнадцатилетним. С тёмными глазами. С тонким шрамом. С дрожащими руками, которые касались моей щеки в первую ночь.
Чума. Осада Гибралтара. Он не уехал. Не послушал. Не вернулся. «Король не бежит», — сказал он. И остался. И умер. В палатке. В бреду. В жару.
Мне не сказали. Не сразу. Три дня я не знала. А потом пришёл гонец. Бледный. С опущенными глазами.
— Сеньора. Король мёртв.
Я не упала. Не закричала. Не заплакала. Стояла. В саду. У фонтана. Где десять лет назад сидела и читала. Где Мария сказала мне: «Когда его не станет...»
Я стояла и смотрела на воду. Как она течёт. Как капает. Как падает. И думала: вот оно. Кончилось. Кончилось всё. Не любовь. Не власть. Не жизнь. Всё.
Новый король — Педро. Сын Альфонсо и Марии. Двадцать лет. Худой. Бледный. С глазами отца и губами матери. Он смотрел на меня на похоронах. Долго. Молча. И я не могла прочесть его взгляд. Ненависть? Жалость? Расчёт?

Вера Соловьёва десять лет снимает чужие свадьбы — фату, слёзы счастья, первый танец. Она умеет поймать в кадре главное мгновение чужой любви. Свою — не удержала.
В тот вечер, когда она случайно увидела переписку мужа с другой женщиной, её собственный брак рассыпался, как нерезкий, смазанный кадр. Игорь виноват — в этом она была уверена ровно до того момента, пока не вспомнила о собственном секрете, который девять месяцев прятала даже от самой себя.
Оказывается, предали друг друга оба. И теперь единственный вопрос, который имеет значение: можно ли построить что-то настоящее на обломках лжи — или это конец?
Тёплый, честный роман о том, как хрупко доверие и сколько мужества нужно, чтобы полюбить заново того самого человека, который однажды тебя предал. И которого предала ты.

Муж, главный хирург частной клиники, объявил коллегам об их разводе и представил новую невесту - дочь владельца сети - в тот же день, когда я увидела на мониторе две полоски и собственное сердцебиение. Я не стала просить его вернуться. Я ушла из его клиники, взяла с собой акушерку Нину и арендовала маленький кабинет, куда приходят женщины, которым дорогая медицина сказала "нет": без прописки, без денег, без мужа, по очереди в коридоре районной поликлиники. Через месяц внутренний аудит клиники находит подмененные протоколы обследований с моей подписью, и мой бывший муж, человек, который выбрал карьеру и обещание отцу невесты вместо честного разговора со мной, возвращается, потому что теперь его новая семья в опасности, а отвечать за ложь будут моей лицензией и моим именем. Условия я выставляю сама: кабинет остается моим, ребенок остается моим, развод остается разводом, а Максим Ланской получает право только на согласованные встречи с сыном или дочерью и на одну попытку пригласить меня н