Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»

Она думала, что у них идеальная семья.
Она думала, что он любит её так же, как она любит его.
Она ошибалась.

В ночь перед десятилетием свадьбы Алиса находит в кабинете мужа чужую заколку, а в их собственной постели — другую женщину. Павел не просто изменяет ей — он методично разрушает её жизнь, оставляя без гроша, отбирая ресторан и угрожая забрать дочь. Из тихой и доверчивой домохозяйки Алиса превращается в воина, который готов сражаться за своё будущее.

Но чем глубже она копает, тем страшнее становятся тайны прошлого. Предательство мужа оказывается лишь верхушкой айсберга, за которым скрываются финансовые махинации, шантаж и убийство. Алисе предстоит не просто пережить развод — она должна разрушить империю лжи, чтобы спасти свою семью. Она больше не жертва. Теперь она — охотник.

- Что ты с ним сделала? Он раньше нормальным человеком был! Жил спокойно, ел нормально, никого не трогал. А потом ты перевела его сюда, и он начал по врачам бегать. Сначала прыщи лечил! Ты заставила? Конечно, ты! Кому еще его кожа мешала? Мне не мешала! Он у меня всегда был красивым. Потом зубы! Взял деньги со счета, и стал выравнивать зубы, потому что тебе, видите ли, его улыбка не понравилась! А глаза? Он всю жизнь носил очки! Прекрасные были очки, удобные, приличные. Но тебе понадобилось выжечь ему глаза лазером! Ты хоть понимаешь, что могла его слепым оставить?
- Лазерная коррекция зрения не выжигает глаза.
- Не умничай! Я знаю, что говорю! Сначала прыщи, потом зубы, глаза, а теперь желудок! До желудка добралась! Моего единственного сына положили в больницу! Пока ты здесь сидишь в своем кресле, его обследуют перед операцией.
- Я не имею никакого отношения к решениям 25-летнего Григория Сергеевича, - холодно отвечает Каролина.

Эта книга — не летняя романтическая зарисовка. Это тяжелая, гнетущая психологическая драма с элементами мрачного триллера. Текст содержит сцены эмоционального насилия, описание последствий тяжелых травм и патологическую созависимость двух несовместимых героев.
Если ваш инстинкт самосохранения работает исправно — закройте страницу. Вы здесь не найдете катарсиса, морального ориентира или светлого финала. Давайте начистоту. Вы держите в руках триггер. Текст пропитан сценами пассивной агрессии, результатами психологических травм и анатомией нездоровой привязанности.
Это история о том, как два условно совместимых человека верят в здоровые отношения между ними. И то, что сами герои назовут своим счастливым концом, заставит вашу нервную систему биться в припадке тошноты.

Его отец обещал закопать меня вместе с ним, если я не поставлю его сына на ноги.

А потом сказал: поставишь — проси что хочешь.

Четырнадцать месяцев я поднимала с пола чужого сына. Он пошёл. Двенадцать метров, сам, без опоры, при своём отце.

И я попросила единственное, чего этот человек не готов был отдать.

За это у меня отняли должность — за четыре часа. Потом имя. Потом профессию. Потом мужчину, ради которого я всё это терпела: он встал за меня из-за стола при шестнадцати свидетелях — и сел обратно.

Я думала, дно там, где меня при всех назвали обслуживающим персоналом. Потом думала, что дно — это гостиничный номер и чужая женщина в его рубашке.

Я ошибалась дважды.

Потому что только через несколько месяцев я задала правильный вопрос. Не «за что он так со мной», а — зачем человек, оплативший четырнадцать месяцев реабилитации, возит в багажнике сложенное инвалидное кресло сына. Одиннадцать месяцев. В чехле, чтобы не пылилось.

— То есть ты всё решил? Ты предал всю семью!
Мой голос дрожит. Ногти впиваются в ладони. Спокойно, Вика, только держись. Спокойно.
— Конечно решил! Посмотри на Милану и на себя!
В горле встаёт ком. Посмотри на Милану и на себя. Надо же, как это подло и низко звучит. Двадцать пять лет вместе… Я ведь ради него Москву оставила.
— Думаю, ты не будешь препятствовать разводу? И да… Милана беременна! Нам нужна квартира, я выставляю её на продажу!
Сглатываю. Что? Квартира? Наша квартира, в которую вложила большую часть я… Не отдам… Ни за что…
— Ну уж нет, я против! Квартира моя, и ты её не получишь! Ходи в примаках у семьи генерала! То, что ты меня подставил и упрятал за решётку, оболгав моё честное имя, тебе так не сойдёт с рук! Бог есть, Малафеев, и ты это знаешь, как сильно он тебя накажет!
Разворачиваюсь и стучу в железную дверь, чтобы меня выпустили. Слёзы текут по щекам. Это конец, и теперь точно…

Третья книга цикла. Москва, 1909–1914 гг.
Вера и Илья возвращаются в город, который их не ждет: без денег, без жилья, с ребенком под сердцем.
Их ждет не тихое счастье, а изнурительная борьба: съемные углы, бессонные ночи, бюджет, просчитанный до копейки. Теперь их трое.
Шаг за шагом они выстраивают новую жизнь: растят ребенка, обретают достаток. Меняются и сами: двое закрытых людей учатся быть слабыми друг перед другом и любить не только в молчании. Семьей не становятся в один день.
Но однажды все, что казалось прочным, окажется под угрозой. И тогда станет ясно, что держит их вместе не прошлое, не клятвы, а ежедневный молчаливый выбор быть рядом.
Империя отсчитывает последние мирные годы, трехсотлетие Романовых шумит пиром накануне катастрофы, а в воздухе уже пахнет порохом Первой мировой.
Для тех, кто ценит атмосферную историческую прозу и неспешное, психологически достоверное повествование.

— Котик, врач же сказал плечом вообще не двигать.
Наверное, Антон просто не один в палате. К кому-то еще тоже приехали, да и все. Мне на нервах уже мерещится всякое.
— Мешает, — отвечает Антон из-за двери больничной палаты.
— Тебя зашили ночью, а утром ты уже решил, что самый здоровый. Дай сюда.
— Алинка, оставь.
— Не оставлю! Ты мне нужен сильный и целый!
Не помня себя, толкаю дверь. Антон лежит на кровати у окна. Возле него, склонившись, стоит женщина. Она так близко, что темные волосы почти касаются его груди. Обеими руками незнакомка поправляет подушку.
Антон поднимает голову. На его лице столько всего, что мне уже не требуется ни одного объяснения.
Женщина тоже оборачивается. Я смотрю ей в глаза.
— Вы. Сейчас. Сказали. «Котик»?
Антон раздраженно бросает.
— Оля, не начинай. Не устраивай сцену здесь. Мы все таки в госпитале.
Он изменял мне 1.5 года, прикрываясь командировками, а когда машину задело, я поехала в госпиталь, где и застала их.

- Ты обалдел? Я от холода ног не чувствую. Четыре часа на балконе просидела…
- Выходи, — открываю дверцу шкафа и выпускаю любовницу из заточения.
- Я на такое не подписывалась. В следующий раз снимай отель, — возмущается, укутываясь в плед, — Или арендуй квартиру для встреч.
-Малыш, пока на это денег нет. Подожди немного, я жену почти уломал. Если она попросит за меня своего папашу, считай хлебное место в РНТмеде у меня в кармане, — рассуждаю я, — А там и отели, и крутые тачки и курорты…
- Тебе надо спешить. Слышал, что её Велесов объявился?
- В смысле объявился? Воскрес, что ли? Он же несколько лет назад пропал без вести.
- Жень, он не погиб. Живой. Правда, покалеченный... Если не поторопишься, золотые яйца твоя курочка своему бывшему нести начнёт. Арина у тебя сердобольная, выхаживать его начнёт. Ну и сам понимаешь...Любовь у них была. Уверен, что она его забыла?

Максим смотрел на неё. Голос был тихим, но каждое его слово было точным.
— Тебе обязательно кого-нибудь спасать? Варю. Меня. Всех вокруг. Тебе нужен сломанный человек, которого можно чинить. Когда я снова стану нормальным — что ты будешь делать? Искать следующего?
Алиса вытерла руки полотенцем.
— Если тебе проще решить, что мне нужен кто-то сломанный, чем поверить, что я могла захотеть именно тебя — решай. Только без меня.

‒ Анна Романовна?
Я чуть не упала со стремянки.
Михаил Баринов?! Что он здесь делает?
Мы познакомились в морском круизе. Однажды ночью я перепутала палубу и каюту. Наш роман был страстным, но коротким. Я узнала, что у Михаила есть семья и сбежала. Думала, мы никогда не встретимся, ведь мы из разных миров. Но…

Медленно я повернулась, стремянка пошатнулась, и… Сильные мужские руки поймали меня. Не успела я перевести дух, как услышала.
‒ Анюта?!

Сын Баринова хулиган и двоечник, а его папа… руки распускает и делает мне непристойные предложения!
Но нет, в этом уравнении вы допустили ошибку, господин Баринов.
Неуд, вам, и вон из класса и моей жизни!
‒ Что значит, я неправа?! Вы будете меня учить математике?