Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»
— Деточка, что случилось? Ты вся зеленая! — Спрашивает Халида, протирая мне лицо влажным полотенцем.
Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.
— Я беременна… — шепчу я.
— Ох, так это такая радость! Представляешь, как обрадуется хозяин? У Карима нет наследников, твой ребенок будет первым!
Я хватаю за руку служанку и шепчу:
— Нет, Халида! Ты не расскажешь! Ни ему, ни кому бы то ни было другому, поняла?
Женщина кивает, а я наклоняюсь ближе.
— Ты поможешь мне сбежать! Ради памяти о своей дочери, ради всего святого! — молюсь я, и Халида кивает.
— Я помогу, но если Карим узнает, мы обе погибнем, ты же знаешь!
— Знаю, но другого выхода нет! Я должна вернуться домой, чего бы мне это не стоило.
Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.
— Я беременна… — шепчу я.
— Ох, так это такая радость! Представляешь, как обрадуется хозяин? У Карима нет наследников, твой ребенок будет первым!
Я хватаю за руку служанку и шепчу:
— Нет, Халида! Ты не расскажешь! Ни ему, ни кому бы то ни было другому, поняла?
Женщина кивает, а я наклоняюсь ближе.
— Ты поможешь мне сбежать! Ради памяти о своей дочери, ради всего святого! — молюсь я, и Халида кивает.
— Я помогу, но если Карим узнает, мы обе погибнем, ты же знаешь!
— Знаю, но другого выхода нет! Я должна вернуться домой, чего бы мне это не стоило.
— Простите, а вы сейчас пришли в суд с жалобой на то, что взрослый женатый мужчина не может развестись?
— Не просто мужчина, — с обидой поправляет она. — Мой мужчина.
Ну да. Это меняет примерно ничего.
— И что, по-вашему, должна сделать я?
— Ну вы же судья, — говорит она так, будто это автоматически наделяет меня полномочиями немедленно разруливать чужую романтику. — Вы же можете объяснить, как ускорить. Или повлиять. Или я не знаю... там же все через вас, через эти... инстанции.
— Через «эти инстанции», — повторяю я. — Как именно зовут вашего мужчину?
— Максим.
— Фамилия? — спрашиваю я.
— А это важно? — она морщит нос. — Ну Максим и Максим. Я думала, вы так сориентируете.
— Фамилия, — повторяю я.
— Орлов. Максим Орлов.
Я смотрю и понимаю, что это мой муж...
— Не просто мужчина, — с обидой поправляет она. — Мой мужчина.
Ну да. Это меняет примерно ничего.
— И что, по-вашему, должна сделать я?
— Ну вы же судья, — говорит она так, будто это автоматически наделяет меня полномочиями немедленно разруливать чужую романтику. — Вы же можете объяснить, как ускорить. Или повлиять. Или я не знаю... там же все через вас, через эти... инстанции.
— Через «эти инстанции», — повторяю я. — Как именно зовут вашего мужчину?
— Максим.
— Фамилия? — спрашиваю я.
— А это важно? — она морщит нос. — Ну Максим и Максим. Я думала, вы так сориентируете.
— Фамилия, — повторяю я.
— Орлов. Максим Орлов.
Я смотрю и понимаю, что это мой муж...
— Они угнали машину!
Я смотрю на красный детский автомобиль, который только что уничтожил перегородку стоимостью как хорошая тачка. Потом на мальчика с пультом. Потом снова на машину.
— Даже не знаю, что впечатляет больше.
— Я пытался их остановить!
— Не получилось?
— Их трое!
— Ну значит будем составлять акт о ДТП и угоне, — говорю я и присаживаюсь перед детьми на корточки.
Троица сразу замолкает. Смотрит настороженно. Будто прикидывает, насколько опасен противник.
— Вы чьи, братва? Родители где?
— У нас мама.
— Хорошо. Где мама?
— Там.
— Где там?
Трое одновременно показывают в разные стороны.
Кто бы сомневался.
— А фамилия у вас есть?
Мальчик открывает рот. Но договорить не успевает.
Потому что через весь холл разносится женский голос:
— Даня! Ваня! Мира!
У меня внутри всё обрывается.
Нет. Не может быть. Только не она.
Варя.
Моя бывшая жена.
— Даня, Ваня, Мира, вы что опять натворили?!
Я смотрю на красный детский автомобиль, который только что уничтожил перегородку стоимостью как хорошая тачка. Потом на мальчика с пультом. Потом снова на машину.
— Даже не знаю, что впечатляет больше.
— Я пытался их остановить!
— Не получилось?
— Их трое!
— Ну значит будем составлять акт о ДТП и угоне, — говорю я и присаживаюсь перед детьми на корточки.
Троица сразу замолкает. Смотрит настороженно. Будто прикидывает, насколько опасен противник.
— Вы чьи, братва? Родители где?
— У нас мама.
— Хорошо. Где мама?
— Там.
— Где там?
Трое одновременно показывают в разные стороны.
Кто бы сомневался.
— А фамилия у вас есть?
Мальчик открывает рот. Но договорить не успевает.
Потому что через весь холл разносится женский голос:
— Даня! Ваня! Мира!
У меня внутри всё обрывается.
Нет. Не может быть. Только не она.
Варя.
Моя бывшая жена.
— Даня, Ваня, Мира, вы что опять натворили?!
— У тебя будет еще один ребенок? — не знаю, зачем задаю этот вопрос, ведь уже знаю на него ответ.
— Алина с тобой все-таки поговорила? — муж выгибает бровь.
Боль пронзает каждую клеточку моего тела.
— Значит, это правда, — зажмуриваюсь. — Почему Антон? Почему?! Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. У нас самих скоро родится ребенок. Но ты все равно изменил мне... да еще и с моей лучшей подругой.
— Какой ответ ты хочешь получить?! Что я последний козел?! Возможно так и есть, ведь я Ульянов. А как мы уже поняли, ни один мужчина из нашей семьи не умеет быть верным.
— Ты оправдываешь измену своей фамилией?
— Я вообще не оправдываю ее! Будь моя воля, ты бы ничего не узнала. Но Алина никогда не умела хранить секреты. Что ж... Раз ты узнала правду, смирись с ней. Можешь еще со своей подружкой договориться, как вы будете делить меня. Вы же всегда мечтали родить одновременно и вместе воспитывать детей. Вот я и исполнил вашу мечту. Можешь сказать мне "спасибо"!
— Алина с тобой все-таки поговорила? — муж выгибает бровь.
Боль пронзает каждую клеточку моего тела.
— Значит, это правда, — зажмуриваюсь. — Почему Антон? Почему?! Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. У нас самих скоро родится ребенок. Но ты все равно изменил мне... да еще и с моей лучшей подругой.
— Какой ответ ты хочешь получить?! Что я последний козел?! Возможно так и есть, ведь я Ульянов. А как мы уже поняли, ни один мужчина из нашей семьи не умеет быть верным.
— Ты оправдываешь измену своей фамилией?
— Я вообще не оправдываю ее! Будь моя воля, ты бы ничего не узнала. Но Алина никогда не умела хранить секреты. Что ж... Раз ты узнала правду, смирись с ней. Можешь еще со своей подружкой договориться, как вы будете делить меня. Вы же всегда мечтали родить одновременно и вместе воспитывать детей. Вот я и исполнил вашу мечту. Можешь сказать мне "спасибо"!
– Твоя любовница?!
От моего мужа пулей отлипает какая-то девица.
– Какого чёрта ты тут делаешь?! – муж не ожидал моего появления. Я застала его врасплох. – Не любовница, а новая любовь!
– Что? Новая… кто?! – у меня в глазах потемнело от слов мужа. – А я кто? Жена! У нас дети и двадцать пять лет брака!
– Больше это не имеет значения. Я устал. Бытовуха, разговоры о проблемах детей, бесконечный ремонт дома… Мне надоело, понимаешь?
– Это семейная жизнь, а не аттракцион! Ты не можешь променять нас на неё!
– Могу. Детьми меня не остановишь. Я всё решил, – подмигивает своей любовнице. – Посмотри, какая она у меня! Теперь понимаешь, жена, что мне не хватало?
Двое детей, у нас даже внучка есть! А ещё общий дом и двадцать пять лет, как я думала, крепкого брака…
Сегодня я случайно услышала разговор за соседним столом, мужской голос жаловался любовнице на свою жену…
Этот голос я узнала сразу – он принадлежал моему мужу!
Но это было только начало кошмара. Дочь знала секрет отца и...
От моего мужа пулей отлипает какая-то девица.
– Какого чёрта ты тут делаешь?! – муж не ожидал моего появления. Я застала его врасплох. – Не любовница, а новая любовь!
– Что? Новая… кто?! – у меня в глазах потемнело от слов мужа. – А я кто? Жена! У нас дети и двадцать пять лет брака!
– Больше это не имеет значения. Я устал. Бытовуха, разговоры о проблемах детей, бесконечный ремонт дома… Мне надоело, понимаешь?
– Это семейная жизнь, а не аттракцион! Ты не можешь променять нас на неё!
– Могу. Детьми меня не остановишь. Я всё решил, – подмигивает своей любовнице. – Посмотри, какая она у меня! Теперь понимаешь, жена, что мне не хватало?
Двое детей, у нас даже внучка есть! А ещё общий дом и двадцать пять лет, как я думала, крепкого брака…
Сегодня я случайно услышала разговор за соседним столом, мужской голос жаловался любовнице на свою жену…
Этот голос я узнала сразу – он принадлежал моему мужу!
Но это было только начало кошмара. Дочь знала секрет отца и...
— Давай я просто куплю тебе новую квартиру.
Делаю несколько шагов, а муж из-за двери продолжает:
— Здесь адреналин адреналином, но так больше нельзя. Рано или поздно мы проколемся.
Нога будто сама останавливается. Из комнаты слышу тихий смех сестры.
— Тебе же нравится.
— Мне много что нравится. Но если Лизка нас застукает, это сразу развод, ты понимаешь?
Несколько секунд я стою неподвижно и смотрю на закрытую дверь.
Каждое слово я услышала прекрасно.
Сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Я снова делаю аккуратный шаг и стою уже почти вплотную.
— Не застукает, — отвечает Альбина.
— Ты не можешь этого знать.
— Еще как могу. Там такая лошадиная доза каждый вечер, что, поверь, ее пушкой не разбудишь. Лучше иди сюда, милый.
Моя старшая сестра, которую я приютила после пожара в ее квартире, мало того, что спит с моим мужем, так еще методично травит меня.
Они оба еще пожалеют, что в это ввязались. А месть, которую я приготовлю, будет самой сладкой на вкус
Делаю несколько шагов, а муж из-за двери продолжает:
— Здесь адреналин адреналином, но так больше нельзя. Рано или поздно мы проколемся.
Нога будто сама останавливается. Из комнаты слышу тихий смех сестры.
— Тебе же нравится.
— Мне много что нравится. Но если Лизка нас застукает, это сразу развод, ты понимаешь?
Несколько секунд я стою неподвижно и смотрю на закрытую дверь.
Каждое слово я услышала прекрасно.
Сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Я снова делаю аккуратный шаг и стою уже почти вплотную.
— Не застукает, — отвечает Альбина.
— Ты не можешь этого знать.
— Еще как могу. Там такая лошадиная доза каждый вечер, что, поверь, ее пушкой не разбудишь. Лучше иди сюда, милый.
Моя старшая сестра, которую я приютила после пожара в ее квартире, мало того, что спит с моим мужем, так еще методично травит меня.
Они оба еще пожалеют, что в это ввязались. А месть, которую я приготовлю, будет самой сладкой на вкус
— Ты предлагаешь мне изменить собственному мужу!
— Я предлагаю тебе родить ребенка и сохранить семью. — невозмутимо отвечает мама. — Иногда бывает, что мужчина и женщина просто не подходят друг другу, поэтому детей у них не получается.
Она действительно сидит напротив меня и считает, что нашла решение проблемы, над которой врачи бьются несколько лет.
— Нашла мужичка внешне похожего, встретилась, забеременела и дело с концом. Все счастливы!
В тот момент мне казалось, что ничего бредовее в своей жизни я уже не услышу. Но потом в ее ноутбуке всплывает сообщение от моего мужа:
«Напиши, когда уйдет. Я буду свободен уже через пару часов. Соскучился.»
Соскучился.
Мой Рустам соскучился по ней.
Господи.
Моя родная мать и… Нет!
Судьба решила, что этого мало и это сообщение оказалось не самым страшным.
— Я предлагаю тебе родить ребенка и сохранить семью. — невозмутимо отвечает мама. — Иногда бывает, что мужчина и женщина просто не подходят друг другу, поэтому детей у них не получается.
Она действительно сидит напротив меня и считает, что нашла решение проблемы, над которой врачи бьются несколько лет.
— Нашла мужичка внешне похожего, встретилась, забеременела и дело с концом. Все счастливы!
В тот момент мне казалось, что ничего бредовее в своей жизни я уже не услышу. Но потом в ее ноутбуке всплывает сообщение от моего мужа:
«Напиши, когда уйдет. Я буду свободен уже через пару часов. Соскучился.»
Соскучился.
Мой Рустам соскучился по ней.
Господи.
Моя родная мать и… Нет!
Судьба решила, что этого мало и это сообщение оказалось не самым страшным.
«Мелисса. Я ухожу. Навсегда. К твоей подруге Ларисе.
Больше так продолжаться не может. Прости.
Не ищи меня. Варю я оставил в парке, заберешь ее сама.
Прощай».
У меня останавливается сердце.
Я перечитываю. Слова расплываются.
Не верю.
Варя…
«Варю я оставил в парке».
Я вскакиваю так резко, что телефон чуть не падает на пол.
– Что значит – оставил? – шепчу испуганно. – Где она, Саша? Где Варя?
Я снова набираю номер мужа.
Абонент временно недоступен.
– Нет, нет, нет…
Я мечусь по комнате, не понимая, что делать в первую очередь.
В голове гудит одна мысль: он бросил Варю.
Просто оставил ее где-то.
Мою девочку.
Одну…
Муж решил уйти из семьи самым запоминающимся способом: он повел дочку в парк и бросил ее там одну.
Так спешил к своей любовнице, что даже не подумал о ребенке.
Дочурку помог найти мужчина из моего прошлого.
Военный. Тот, который однажды сделал выбор в пользу службы.
Но что будет, если он узнает мой маленький секрет?
Больше так продолжаться не может. Прости.
Не ищи меня. Варю я оставил в парке, заберешь ее сама.
Прощай».
У меня останавливается сердце.
Я перечитываю. Слова расплываются.
Не верю.
Варя…
«Варю я оставил в парке».
Я вскакиваю так резко, что телефон чуть не падает на пол.
– Что значит – оставил? – шепчу испуганно. – Где она, Саша? Где Варя?
Я снова набираю номер мужа.
Абонент временно недоступен.
– Нет, нет, нет…
Я мечусь по комнате, не понимая, что делать в первую очередь.
В голове гудит одна мысль: он бросил Варю.
Просто оставил ее где-то.
Мою девочку.
Одну…
Муж решил уйти из семьи самым запоминающимся способом: он повел дочку в парк и бросил ее там одну.
Так спешил к своей любовнице, что даже не подумал о ребенке.
Дочурку помог найти мужчина из моего прошлого.
Военный. Тот, который однажды сделал выбор в пользу службы.
Но что будет, если он узнает мой маленький секрет?
«У тебя нет работы. Нет денег. Нет своего угла. Ты хоть раз считала, сколько ты стоишь без меня?»
Десять лет я была женой Кирилла Вяземского. Улыбалась на его благотворительных вечерах, выбирала платья с закрытой спиной и умела объяснить в травмпункте про ступеньки.
А потом сказала слово «развод».
Он не кричал. Не разбил ни одной тарелки. Мой муж вообще никогда не выходит из себя — он просто заранее знает, чем всё закончится.
Он и дочь не станет отнимать силой. Ему это не нужно. Её отдадут ему сами — по закону, с печатями и подписями.
И знаете, что оказалось самым страшным? Мне не пришлось доказывать, что он меня бил.
Мне пришлось доказывать, что я нормальная.
Потому что к тому моменту все вокруг уже точно знали: со мной что-то не так. Врачи. Соседи. Полиция.
У него — деньги, связи и бумага на каждый мой шаг.
У меня — ничего.
Он рассчитал всё. Кроме одного.
Десять лет он учил меня молчать — и ни разу не проверил, что я запомнила.
Десять лет я была женой Кирилла Вяземского. Улыбалась на его благотворительных вечерах, выбирала платья с закрытой спиной и умела объяснить в травмпункте про ступеньки.
А потом сказала слово «развод».
Он не кричал. Не разбил ни одной тарелки. Мой муж вообще никогда не выходит из себя — он просто заранее знает, чем всё закончится.
Он и дочь не станет отнимать силой. Ему это не нужно. Её отдадут ему сами — по закону, с печатями и подписями.
И знаете, что оказалось самым страшным? Мне не пришлось доказывать, что он меня бил.
Мне пришлось доказывать, что я нормальная.
Потому что к тому моменту все вокруг уже точно знали: со мной что-то не так. Врачи. Соседи. Полиция.
У него — деньги, связи и бумага на каждый мой шаг.
У меня — ничего.
Он рассчитал всё. Кроме одного.
Десять лет он учил меня молчать — и ни разу не проверил, что я запомнила.
– Вы ошиблись адресом, девушка, – жестко отрезает полковник Громов, намереваясь захлопнуть дверь прямо перед моим носом.
Но у меня трехлетние близняшки, огромный долг и абсолютное отсутствие выбора.
– Вы – наш дедушка. Пожалуйста, выслушайте и позвольте все объяснить, – мой голос звенит от мольбы. Этот суровый, нелюдимый мужчина – наша единственная надежда.
– Это исключено. Конкретно вашим дедушкой, милая девушка, я в свои сорок быть никак не могу, – бросает равнодушно Громов.
Ну что за черствый чурбан!
– Их дедушкой! – раздраженно дергаю дочек за ручки. – Или Кирилл Громов вам не сын?
Замечаю, что полковник пристально изучает Варю и Машу.
– Нам правда больше некуда идти… – шепчу едва слышно.
Но у меня трехлетние близняшки, огромный долг и абсолютное отсутствие выбора.
– Вы – наш дедушка. Пожалуйста, выслушайте и позвольте все объяснить, – мой голос звенит от мольбы. Этот суровый, нелюдимый мужчина – наша единственная надежда.
– Это исключено. Конкретно вашим дедушкой, милая девушка, я в свои сорок быть никак не могу, – бросает равнодушно Громов.
Ну что за черствый чурбан!
– Их дедушкой! – раздраженно дергаю дочек за ручки. – Или Кирилл Громов вам не сын?
Замечаю, что полковник пристально изучает Варю и Машу.
– Нам правда больше некуда идти… – шепчу едва слышно.
Выберите полку для книги