Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
В моем возрасте новости приходят с двумя интонациями: «ты слышала?» и «ты только не волнуйся». Бумага из управы пришла с третьей, казенной.
По королевской программе мне подселили ветерана. Я готовилась к тихому дедушке. Прибыл орочий генерал в отставке: два метра выправки, горн в футляре и привычка все учитывать.
К вечеру мои коты строились у мисок по команде. К четвергу огород был размечен по правилам фортификации – «морковь держит фланг». А в шесть утра пятого дня он поднял дом горном, и я впервые за двадцать лет высказала живому существу все. По пунктам.
Он выслушал стоя и сказал: «Лучший разнос со времен академии. Разрешите остаться. Мне некуда девать целую жизнь».
Я разрешила. А потом узнала, что столичный историк переписывает его войну: тридцать лет назад генерал якобы бросил позиции. Вранье. Я вранье чую раньше, чем оно постучит.
И у меня есть корзинка, вдовья сеть, наглость с процентами – и один подвал, где тридцать лет лежит недоставленная правда.
По королевской программе мне подселили ветерана. Я готовилась к тихому дедушке. Прибыл орочий генерал в отставке: два метра выправки, горн в футляре и привычка все учитывать.
К вечеру мои коты строились у мисок по команде. К четвергу огород был размечен по правилам фортификации – «морковь держит фланг». А в шесть утра пятого дня он поднял дом горном, и я впервые за двадцать лет высказала живому существу все. По пунктам.
Он выслушал стоя и сказал: «Лучший разнос со времен академии. Разрешите остаться. Мне некуда девать целую жизнь».
Я разрешила. А потом узнала, что столичный историк переписывает его войну: тридцать лет назад генерал якобы бросил позиции. Вранье. Я вранье чую раньше, чем оно постучит.
И у меня есть корзинка, вдовья сеть, наглость с процентами – и один подвал, где тридцать лет лежит недоставленная правда.
– Да, я с ней встречаюсь. Довольна? – произнёс муж будничным тоном.
Меня будто ударили под дых. Задрожали руки, ноги, всё тело. Я не могла поверить своим ушам.
– Как это... – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
– А что ты хотела? – вскинул бровь Глеб, глядя на меня без тени раскаяния. – Ты себя давно в зеркало видела? Из привлекательной женщины превратилась... в непонятно кого. Высохла, постарела. А Наташа молодая, яркая, красивая. Рядом с ней я чувствую себя живым.
Я стояла, оглушённая его словами, не веря в происходящее. Слёзы душили, но я сдерживала их, последнее, что мне хотелось сейчас, это выглядеть жалкой перед предателем.
Рука непроизвольно легла на пока ещё плоский живот. А ведь я пришла сообщить мужу новость – случилось чудо, в свои сорок пять я беременна.
Меня будто ударили под дых. Задрожали руки, ноги, всё тело. Я не могла поверить своим ушам.
– Как это... – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
– А что ты хотела? – вскинул бровь Глеб, глядя на меня без тени раскаяния. – Ты себя давно в зеркало видела? Из привлекательной женщины превратилась... в непонятно кого. Высохла, постарела. А Наташа молодая, яркая, красивая. Рядом с ней я чувствую себя живым.
Я стояла, оглушённая его словами, не веря в происходящее. Слёзы душили, но я сдерживала их, последнее, что мне хотелось сейчас, это выглядеть жалкой перед предателем.
Рука непроизвольно легла на пока ещё плоский живот. А ведь я пришла сообщить мужу новость – случилось чудо, в свои сорок пять я беременна.
– Не воюй со мной, Диана. Сама понимаешь, силы не равны. Я фигура, хозяин города, а ты кто? Домохозяйка, дама в вечном декрете, – усмехается. – Делай, как я сказал и будет в твоей жизни всё тихо и спокойно, как ты любишь.
– Я была в том самом вечном декрете, потому что ты настаивал на этом, требуя родить тебе сына, – делаю акцент на слове «ты».
– Вот и оставайся для окружения доброй клушей. Они помнят тебя именно такой: тихой и покладистой женой, повсюду следующей за своим мужем. Ты же не хочешь, чтобы все двери этого города были для тебя закрыты?
Молчу, потому что понимаю: на данный момент Андрей прав. Он сильнее меня во всех смыслах этого слова.
Но мне придётся рискнуть и пойти против его воли. Ведь принять условия, которые диктует он мне сейчас, не смогу.
– Я была в том самом вечном декрете, потому что ты настаивал на этом, требуя родить тебе сына, – делаю акцент на слове «ты».
– Вот и оставайся для окружения доброй клушей. Они помнят тебя именно такой: тихой и покладистой женой, повсюду следующей за своим мужем. Ты же не хочешь, чтобы все двери этого города были для тебя закрыты?
Молчу, потому что понимаю: на данный момент Андрей прав. Он сильнее меня во всех смыслах этого слова.
Но мне придётся рискнуть и пойти против его воли. Ведь принять условия, которые диктует он мне сейчас, не смогу.
— Когда ты меня убьёшь, ты должен знать. Ей три года. Её зовут Соня. Она твоя дочь. Ты должен спасти ее...
Два часа ночи. Дежурство. Звонок из приёмного — экстренная кардиологическая, молодая женщина, состояние критическое.
Я спускаюсь, не зная, кого увижу.
На каталке — она. Женщина, которую я люблю уже четыре года и которая четыре года меня ненавидит.
Я должен оперировать. Я должен спасти. И я должен найти ребёнка, о котором она сказала перед тем, как потерять сознание.
Девочка. Три года. В опасности.
И, возможно, — моя дочь.
Два часа ночи. Дежурство. Звонок из приёмного — экстренная кардиологическая, молодая женщина, состояние критическое.
Я спускаюсь, не зная, кого увижу.
На каталке — она. Женщина, которую я люблю уже четыре года и которая четыре года меня ненавидит.
Я должен оперировать. Я должен спасти. И я должен найти ребёнка, о котором она сказала перед тем, как потерять сознание.
Девочка. Три года. В опасности.
И, возможно, — моя дочь.
— Сама разденешься, Злата? Или тебе помочь?
Я вздрагиваю, узнаю этот хриплый командный голос.
Передо мной стоит он…
Человек из кошмаров.
Генерал Камиль Усманов, заклятый враг моего отца.
Для одних он герой, для других идеальный мужчина.
А для меня мерзавец, обещавший истребить всю нашу семью.
Понятия не имею, как он оказался в маленьком уральском посёлке, куда я устроилась учительницей, сбежав из города…
— Я долго мечтал поквитаться с тобой и твоей семейкой, — усмехается генерал, — но сейчас у меня на тебя другие планы, Злата.
— К-какие планы?
— Ты родишь мне сына, — отвечает генерал, — а вздумаешь упрямиться, тебя ждёт…
Я вздрагиваю, узнаю этот хриплый командный голос.
Передо мной стоит он…
Человек из кошмаров.
Генерал Камиль Усманов, заклятый враг моего отца.
Для одних он герой, для других идеальный мужчина.
А для меня мерзавец, обещавший истребить всю нашу семью.
Понятия не имею, как он оказался в маленьком уральском посёлке, куда я устроилась учительницей, сбежав из города…
— Я долго мечтал поквитаться с тобой и твоей семейкой, — усмехается генерал, — но сейчас у меня на тебя другие планы, Злата.
— К-какие планы?
— Ты родишь мне сына, — отвечает генерал, — а вздумаешь упрямиться, тебя ждёт…
Тарас привык брать силой то, что хочет, и никогда не просить прощения. Полина должна была стать для него случайной девочкой из другой жизни, но одним своим поступком перевернула всё. Он назовет ее своей Ромашкой, заставит поверить в любовь, и сам же разрушит ее доверие.
история ТАРАСА и ПОЛИНЫ
история ТАРАСА и ПОЛИНЫ
Муж назвал меня толстой и признался, что спит с худыми женщинами.
Я подала на развод. Уехала в деревню.
И решила закрыть турбазу, которая отняла у местных любимый лес.
Казалось бы, при чем тут любовь?
А при том, что начальником стройки оказывается бывший спецназовец с телом мечты и характером настоящего вредителя.
— Вы меня боитесь? — спрашивает Михаил.
— Вас? Нет.
— А зря.
— Почему?
Он усмехается.
— Потому что я вами заинтересовался.
И вот теперь я уже не уверена, что главная проблема в этой деревне — турбаза.
Я подала на развод. Уехала в деревню.
И решила закрыть турбазу, которая отняла у местных любимый лес.
Казалось бы, при чем тут любовь?
А при том, что начальником стройки оказывается бывший спецназовец с телом мечты и характером настоящего вредителя.
— Вы меня боитесь? — спрашивает Михаил.
— Вас? Нет.
— А зря.
— Почему?
Он усмехается.
— Потому что я вами заинтересовался.
И вот теперь я уже не уверена, что главная проблема в этой деревне — турбаза.
Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Любовь. Отношения. Семья. Не для него это всё. Не про него. Максима Виноградова разгульная жизнь устраивала, и ничего он в ней менять не собирался. Пока Лизку не встретил. Она появилась в его жизни случайно и влюбилась в него как безумная. Хотя сама любви не ждала, на нее и не надеялась. Ведь таких, как она, не любят. Таким плюют в лицо и не дают ни единого шанса на счастье.
Узнаем, что скрывается за маской бездушного циника.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Любовь. Отношения. Семья. Не для него это всё. Не про него. Максима Виноградова разгульная жизнь устраивала, и ничего он в ней менять не собирался. Пока Лизку не встретил. Она появилась в его жизни случайно и влюбилась в него как безумная. Хотя сама любви не ждала, на нее и не надеялась. Ведь таких, как она, не любят. Таким плюют в лицо и не дают ни единого шанса на счастье.
Узнаем, что скрывается за маской бездушного циника.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.
— Боже, Аня, ну хватит! У врачей это нормально! Все изменяют, работа такая! Стресс, дежурства, у меня пациент умер накануне! Сними уже свои розовые очки, ты знала, куда шла, когда выходила замуж за врача!
Я сняла! Без розовых очков мне стало видней, какой он подлец.
Поэтому развод и новая жизнь в новом городе.
Вот только спустя годы на моем операционном столе вновь... он!
Дрогнет ли моя рука...
Я сняла! Без розовых очков мне стало видней, какой он подлец.
Поэтому развод и новая жизнь в новом городе.
Вот только спустя годы на моем операционном столе вновь... он!
Дрогнет ли моя рука...
- Я не отпущу тебя в отпуск, Овечкина!
- Как не отпустите? Что значит «не отпустите»? Я в рабстве, что ли? – вопрошала я, стоя в кабинете босса, Романа Волкова, которого уже ненавижу всем сердцем за его тиранию по отношению ко мне.
Решила уйти в отпуск после обидных слов его невесты о моей фигуре при всём офисе. Он не отпускает, но я для себя всё решила! У меня уже есть билет на лайнер, где я планирую не только впервые в жизни отдохнуть, но и хорошенько похудеть назло этой лупоглазой рыбине. Там не будет связи, тиран не сможет меня там достать… Но это не точно.
- Как не отпустите? Что значит «не отпустите»? Я в рабстве, что ли? – вопрошала я, стоя в кабинете босса, Романа Волкова, которого уже ненавижу всем сердцем за его тиранию по отношению ко мне.
Решила уйти в отпуск после обидных слов его невесты о моей фигуре при всём офисе. Он не отпускает, но я для себя всё решила! У меня уже есть билет на лайнер, где я планирую не только впервые в жизни отдохнуть, но и хорошенько похудеть назло этой лупоглазой рыбине. Там не будет связи, тиран не сможет меня там достать… Но это не точно.
Выберите полку для книги