Книги в жанре «Любовные романы»
— Здесь правила простые, Мельникова: тишина после десяти, кухня по расписанию и никаких гостей. Вопросы?
— А дышать мне тоже по графику?
Он смотрит на меня своими серыми, как ноябрьское небо, глазами. Холодный. Ровный. Непробиваемый. Хирург, который привык держать в руках чужие сердца, но свое, кажется, давно запер в сейфе.
Я сбежала от идеальной жизни, которая оказалась глянцевой ложью, в пустую комнату на Таганке. У меня один чемодан, сумка с кистями и разбитое сердце.
Он — Кирилл Дроздов, гениальный врач с военной дисциплиной и ворохом тайн за закрытой дверью кабинета.
Мы — соседи, которые не должны были даже заговорить. Но одна бессонная ночь, чашка мятного чая и рисунок на кухонном столе меняют всё.
Говорят, он не умеет чувствовать. Но почему тогда каждый раз, когда мы сталкиваемся в узком коридоре, воздух между нами начинает искрить?
— А дышать мне тоже по графику?
Он смотрит на меня своими серыми, как ноябрьское небо, глазами. Холодный. Ровный. Непробиваемый. Хирург, который привык держать в руках чужие сердца, но свое, кажется, давно запер в сейфе.
Я сбежала от идеальной жизни, которая оказалась глянцевой ложью, в пустую комнату на Таганке. У меня один чемодан, сумка с кистями и разбитое сердце.
Он — Кирилл Дроздов, гениальный врач с военной дисциплиной и ворохом тайн за закрытой дверью кабинета.
Мы — соседи, которые не должны были даже заговорить. Но одна бессонная ночь, чашка мятного чая и рисунок на кухонном столе меняют всё.
Говорят, он не умеет чувствовать. Но почему тогда каждый раз, когда мы сталкиваемся в узком коридоре, воздух между нами начинает искрить?
Это с ним она обещала меня познакомить?! С моим собственным мужем???
Я смотрю на экран и не могу пошевелиться.
Сердце колотится так быстро что мне сейчас станет плохо. Ладони влажные, дыхание сбивается, не могу оторвать взгляд от этой фотографии, как будто если смотреть достаточно долго она исчезнет!
Может это другое кольцо? Может похожее? Может я просто устала и перепутала? Такое бывает, правда бывает, люди видят то чего нет когда очень устали или хотят спать.
Но я сама придумала эту гравировку. Сама нарисовала на бумажке. Сама объясняла мастеру.
Я смотрю на экран и не могу пошевелиться.
Сердце колотится так быстро что мне сейчас станет плохо. Ладони влажные, дыхание сбивается, не могу оторвать взгляд от этой фотографии, как будто если смотреть достаточно долго она исчезнет!
Может это другое кольцо? Может похожее? Может я просто устала и перепутала? Такое бывает, правда бывает, люди видят то чего нет когда очень устали или хотят спать.
Но я сама придумала эту гравировку. Сама нарисовала на бумажке. Сама объясняла мастеру.
Порой достаточно и мгновения, чтобы тихая, размеренная жизнь превратилась в нечто невероятно кошмарное и опасное. Казалось бы, вчера ты беззаботно радовалась, мечтала и наслаждалась каждым днем. А сегодня отчаянно борешься за жизнь, переносишь страдания и унижения, даже плакать уже нет сил. И единственное, что держит на плаву - желание не броситься в этот огонь самолично и не сгореть в бездонном омуте Его голубых глаз. И я любой ценой стремлюсь избежать этой участи. Но смогу ли? Ведь Он четко дал понять - Я его. И точка.
#очень горячо и откровенно
#герой - плохой парень
#криминал и жесткие сцены присутствуют
#противостояние характеров
#очень горячо и откровенно
#герой - плохой парень
#криминал и жесткие сцены присутствуют
#противостояние характеров
— Меня зовут Алина, я работаю с вашим мужем, и мне нужно вам кое-что сказать. Это важно, и я прошу вас выслушать меня до конца, — произносит она на одном дыхании.
Веду её на кухню, ставлю чайник.
— Говорите, — прошу я, оборачиваясь к ней. — Что случилось у Вити на работе?
Она садится, не снимая пальто, смотрит в стол секунду потом поднимает глаза, и во взгляде нет ни озабоченности, ни служебной серьёзности, только холодная, спокойная решимость, и я понимаю в эту секунду, ещё до её слов, что пришла она совсем не по рабочему делу.
— Я беременна от Виктора, — говорит она ровно, без предисловий. — Четыре месяца. Он знает.
Веду её на кухню, ставлю чайник.
— Говорите, — прошу я, оборачиваясь к ней. — Что случилось у Вити на работе?
Она садится, не снимая пальто, смотрит в стол секунду потом поднимает глаза, и во взгляде нет ни озабоченности, ни служебной серьёзности, только холодная, спокойная решимость, и я понимаю в эту секунду, ещё до её слов, что пришла она совсем не по рабочему делу.
— Я беременна от Виктора, — говорит она ровно, без предисловий. — Четыре месяца. Он знает.
Пять лет назад одна безрассудная поездка на угнанном из элитного клуба авто превратила жизнь Таисии Тулеевой в руины. Максим Сивов хотел подарить ей мгновение свободы, но прыжок оленя в свет фар и страшный кульбит машины разделили их судьбы на «до» и «после». В ту ночь Максим на руках вытаскивал искалеченную Таю из охваченного пламенем металла — он спас ей жизнь, но не смог уберечь от травмы позвоночника. С того момента он стал её личным разрушителем.
Сегодня Таисия научилась прятать шрамы под одеждой, а боль — под маской холодного безразличия. Максим вернулся из жёсткой кадетской академии повзрослевшим и опасным, став её главным кошмаром в стенах элитного «Олимпа». Им предстоит либо уничтожить друг друга окончательно, либо признать: иногда спасение приходит от того, кто нанёс самую глубокую рану. Сможет ли человек, лишивший её возможности ходить без боли, собрать осколки её разбитого сердца? И позволит ли она своему дорогому разрушителю стать её единственным спасителем?
Сегодня Таисия научилась прятать шрамы под одеждой, а боль — под маской холодного безразличия. Максим вернулся из жёсткой кадетской академии повзрослевшим и опасным, став её главным кошмаром в стенах элитного «Олимпа». Им предстоит либо уничтожить друг друга окончательно, либо признать: иногда спасение приходит от того, кто нанёс самую глубокую рану. Сможет ли человек, лишивший её возможности ходить без боли, собрать осколки её разбитого сердца? И позволит ли она своему дорогому разрушителю стать её единственным спасителем?
Запах не врёт. Даже когда все остальные врут.
Анна прожила в браке одиннадцать лет. Уютная квартира, дорогие ужины, подарки по праздникам. И тишина. Та тишина, в которой умирают громче, чем от крика.
Она не искала доказательств измены. Доказательство нашло её само — в бардачке мужа. Чёрный флакон французских духов с горьким апельсином, туберозой и кожей.
Через день тот же запах — на её лучшей подруге.
Аня не устраивает сцен. Не собирает чемоданы с криками. Она подписывает развод… и принимает приглашение на свадьбу от мужчины, которого бросила десять лет назад ради «стабильности».
Арсений ждал. Не писал, не звонил, не преследовал. Просто жил в доме у моря и чинил старые часы, отсчитывающие время до её возвращения.
Но можно ли вернуться туда, где тебя помнят девчонкой в жёлтом платье, если сейчас ты — женщина со шрамами, выкидышами и привычкой бояться собственной тени? И что делать, когда прошлое не хочет отпускать, а будущее пахнет слишком хорошо, чтобы быть правдой?
Анна прожила в браке одиннадцать лет. Уютная квартира, дорогие ужины, подарки по праздникам. И тишина. Та тишина, в которой умирают громче, чем от крика.
Она не искала доказательств измены. Доказательство нашло её само — в бардачке мужа. Чёрный флакон французских духов с горьким апельсином, туберозой и кожей.
Через день тот же запах — на её лучшей подруге.
Аня не устраивает сцен. Не собирает чемоданы с криками. Она подписывает развод… и принимает приглашение на свадьбу от мужчины, которого бросила десять лет назад ради «стабильности».
Арсений ждал. Не писал, не звонил, не преследовал. Просто жил в доме у моря и чинил старые часы, отсчитывающие время до её возвращения.
Но можно ли вернуться туда, где тебя помнят девчонкой в жёлтом платье, если сейчас ты — женщина со шрамами, выкидышами и привычкой бояться собственной тени? И что делать, когда прошлое не хочет отпускать, а будущее пахнет слишком хорошо, чтобы быть правдой?
— Ты не изменилась, Рарина. Всё так же предпочитаешь минимум одежды? — шепчет он, прижимая меня к столу.
***
Женя Верзилов — мой личный кошмар из детства и главная ошибка моей подруги. Она мечтает вернуть его любой ценой. А он входит в мою комнату без стука... и застаёт меня без всего.
Я должна его ненавидеть. Я обязана сказать подруге правду. Но когда его губы касаются моей шеи, я понимаю: я хочу украсть парня своей лучшей подруги.
🔥 18+ / Запретные чувства / Измена подруге / Dark Romance / Тайны прошлого
***
Женя Верзилов — мой личный кошмар из детства и главная ошибка моей подруги. Она мечтает вернуть его любой ценой. А он входит в мою комнату без стука... и застаёт меня без всего.
Я должна его ненавидеть. Я обязана сказать подруге правду. Но когда его губы касаются моей шеи, я понимаю: я хочу украсть парня своей лучшей подруги.
🔥 18+ / Запретные чувства / Измена подруге / Dark Romance / Тайны прошлого
Я на этом празднике чувствую себя чужой в ярком, шумном мире, где все будто знают свой сценарий — кроме меня.
Вокруг гремит музыка, люди смеются, уверенно кружатся в танце, а я прячусь в углу, стараясь стать невидимой.
Особенно больно смотреть на то, как Мурад танцует с Лейлой — изящной, уверенной, словно рождённой для этого праздника. Она будто создана для этой семьи, и от мысли, что её давно могли выбрать Мураду в невесты, внутри всё сжимается.
Случайный вопрос гостя — «У кого будет следующая свадьба — у Мурада с Лейлой?» — бьёт наотмашь. Эти слова застревают в голове, как заевшая пластинка: вдруг и правда всё уже решено за моей спиной? Я прячу ревность и сомнения за улыбкой — единственной маской, которая у меня осталась, — но внутри бушует буря.
Пытаюсь убедить себя, что это просто танец, традиция, вежливость… Но как быть с тем, что каждый жест, каждый взгляд будто напоминает: я здесь — гостья. И надолго ли?
Вокруг гремит музыка, люди смеются, уверенно кружатся в танце, а я прячусь в углу, стараясь стать невидимой.
Особенно больно смотреть на то, как Мурад танцует с Лейлой — изящной, уверенной, словно рождённой для этого праздника. Она будто создана для этой семьи, и от мысли, что её давно могли выбрать Мураду в невесты, внутри всё сжимается.
Случайный вопрос гостя — «У кого будет следующая свадьба — у Мурада с Лейлой?» — бьёт наотмашь. Эти слова застревают в голове, как заевшая пластинка: вдруг и правда всё уже решено за моей спиной? Я прячу ревность и сомнения за улыбкой — единственной маской, которая у меня осталась, — но внутри бушует буря.
Пытаюсь убедить себя, что это просто танец, традиция, вежливость… Но как быть с тем, что каждый жест, каждый взгляд будто напоминает: я здесь — гостья. И надолго ли?
После смерти родителей 11-летняя Аделина попадает в детский дом, где находит подругу Амалию, вскоре остаётся одна. В 17 лет её удочеряет семья Ника - дерзкого и самоуверенного парня. Между ними вспыхивает вражда, которая перерастает в первую любовь, способную исцелить душевные раны.
Это история о взросление, семейных тайнах и поиске своего места в мире, где чуства побеждает боль прошлого.
Это история о взросление, семейных тайнах и поиске своего места в мире, где чуства побеждает боль прошлого.
Темный силуэт в дверном проеме. Жесткий черный взгляд. Татухи на мощных предплечьях.
Голос грубый.
А губы слишком пухлые для такого демона…
И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?
Он — одна из причин моих проблем, не считая долга и кричащего младенца.
Мой проклятый отчим.
Голос грубый.
А губы слишком пухлые для такого демона…
И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?
Он — одна из причин моих проблем, не считая долга и кричащего младенца.
Мой проклятый отчим.
Выберите полку для книги