Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»

- Вам в лесу не объясняли, что обувь вытирать на входе нужно?
- Я тот лес собой валю, а не коврики топчу, Тая. Ты привыкай, привыкай.
- К чему?! – она занервничала.
- К моему присутствию рядом с тобой.
Из штатного медика ПСО я превратился в руководителя практики медколледжа. Но скучно мне явно не будет здесь. В одном кабинете со мной сидит жгучая и зубастая гинекологиня.
И я бы ее – ДА, но как быть с тем, что ее подозревают в убийстве?

— Ты ее любишь? — мой вопрос звучит глухо.
— Любил… — ровно отвечает муж. — Она была моей мечтой, которая сейчас исполнилась.
— А я? — заикаюсь, останавливаюсь, переводя дыхание. — Кто я для тебя?
— Ты — моя реальность. Моя жена, мой второй пилот. И я не собираюсь этого менять.
— Она от тебя беременна! — вскрикиваю я.
— Ты тоже когда-нибудь будешь, — Макс уверенно пожимает плечами. — Тебе просто нужно принять эту новую реальность. Я рассказал тебе правду, чем сделал одолжение. Так что ты должна быть за это благодарна.

И я сказала мужу за это спасибо, потому что он избавил меня от жизни во лжи. Я ушла от него. Вот только через полгода бывший муж снова ворвался в мою жизнь. Его нерожденному ребенку понадобилась помощь, которую могу оказать я. Проблема в том, что к тому времени моя тайна, которую я надеялась скрыть, стала слишком заметной.

— Кто она, Суворов? Объясни, что здесь происходит?
Смотрю на девицу в леопардовых шортах. И едва дышу.
Она только что вошла в ресторан и поцеловала моего мужа.
На глазах у всех.
— Поздравляю любимый, у нас тоже будет мальчик. Твой сын! Настоящий богатырь! От истинной страсти и любви! Такие, кстати, самые удачные рождаются. Не то что у тебя, милая, вяло и пресно. Вот неудивительно, что такого мужика удержать не смогла! Поэтому он ко мне и прыгнул…
Сердце сжимается. Больно. Так, что темнеет в глазах.
— Пожалуйста, скажи, что это ложь!
Но он молчит. Не смотрит на меня, только на неё.
— Да, у нас было. Да, мы даже сломали в номере кровать...
Я забираю сына и уезжаю. Но внезапно муж требует развод!
— Освободи квартиру, скоро туда въедет Настя.
Впереди крутой поворот.
Жму на тормоз.
Ещё. И ещё.
Он не срабатывает!
— Мамочка! Мама, мне страшно! Папочка, спаси нас!
Но в ответ гудки…
Он слишком занят. Ей.
А потом раздаётся удар...

— Ты мне изменяешь, Баграт. Я видела всё собственными глазами!
Он сидел за рулём.
Холодный, властный, закрытый. До дрожи.
— Твоя мать рассказала правду. Ты подал на развод! У нас был не настоящий брак, а фиктивный. И я об этом не знала!
Он не повернулся.
— Ты меня никогда не любил, да? — по щекам потекли слёзы, было так больно, что не хотелось жить. — Я была для тебя игрушкой. Куклой, с которой ты решил поиграть и выбросить!
Он резко ударил по тормозам.
— Я не сирота, да? Мои родители оставили мне огромное состояние, а ты ждал, пока мне исполнится двадцать два, и тогда всё, что принадлежит мне, станет твоим. И твоей любовницы! Верно? Ответь мне! Скажи хоть что-нибудь, Баграт!
Он хлопнул дверью. Сел в машину охраны. И уехал…
Бросил меня одну, на холоде, в слезах.
Мужчина, который однажды исполнил самую заветную мечту девочки-сироты.
Мужчина, которого этого девочка полюбила так сильно, что не могла без него дышать!
Но правда оказалась хуже лжи.
А через минуту раздался взрыв…

— Мам, это же мой папа, да? — спрашивает сын, глядя на босса точно такими же синими глазами.
Я замираю, понимая, что влипла.
— Нет, сынок, это мой начальник, ты перепутал! — пытаюсь замять я неловкую паузу, но сын не сдается.
Он слазит с моих рук и подбегает к застывшему Александру.
— Нет, это ты перепутала! Это же тот самый дядя с телевизора! Ты сама мне показывала...
— Ну все, тебе пора спать! — хватаю сына за руку, пытаясь вывести из кабинета, чтобы он не наговорил лишнего, но Александр кладет ладонь на мое плечо и грозно рычит.
— Маша, останься! нужно поговорить!

— Идем! — хватают меня ручищи. — Сейчас ты и за машину со мной рассчитаешься, и за долг пятилетней давности ответишь, — запихивает в подъезд.
— Ты с ума сошел, Гатоев! Тряси деньги со страховой!
— А кто сказал, что мне нужны деньги? — приподнимает он бровь.
— Тогда что? — во рту пересыхает.
— У меня сейчас свободна вакансия любовницы.
— Чего?
— Что слышала! — рявкает. — А за то, что ты сделала, будешь молча выполнять, что я захочу.
— Не имеешь права!
— Я получил на тебя права еще пять лет назад. Ты только моя — и точка! Молчи, и рот будешь открывать, лишь чтобы сделать мне хорошо.

Я тороплюсь домой к больному ребенку и врезаюсь в дорогой джип. Но хуже всего то, что его хозяином оказывается мужчина, от которого пять лет назад я бежала без оглядки.
Этот властный кавказец был моей первой больной любовью. Он обещал мне весь мир, а сам планировал свадьбу с другой.
Сбежав, я унесла с собой не только разбитое сердце, но и секрет, который буду оберегать до самой смерти.

— Тише, малыш, не плачь... Папа скоро приедет, — голос мужа звучит совершенно иначе. В нем нет торжественного пафоса или привычной деловой снисходительности. — Дай маме трубку.
Я замираю. Воздух в коридоре мгновенно становится тяжелым, и мое сердце пропускает удар.
— Алина, ну потерпите еще немного, — продолжает Глеб, и в его тоне слышится легкое раздражение, смешанное с лаской. — Официальная часть закончилась, сейчас разрежут торт, я покажусь прессе и сразу к вам. Да, я купил Глебушке ту железную дорогу, которую он просил. Как его температура? Сбили? Хорошо... Целую вас, мои родные. Ждите. Папа едет домой.
Я стою в полумраке коридора, прижавшись спиной к холодному камню. В ушах начинает нарастать тонкий, оглушительный звон — точно такой же, какой бывает в операционной, когда кардиомонитор внезапно срывается на сплошную, непрерывную прямую линию. Линию биологической смерти.

— Ты бы присмотрелся к Кристинке, — говорит Дмитрий Павлович. — Девка эффектная. Не то что твоя… домашняя.
— Пап, ну не начинай, — отвечает муж.
— А что не начинать? — фыркает отец. — Я видел, как ты на нее смотришь. Конечно, еще бы. Ноги, грудь, задница — все при ней. Молодая, сочная. Не баба, а картинка.
Я тихо стою за кустами и не верю, что это говорит отец моего мужа.
— Ну картинка да. Обертка красивая.
— Ой, да брось. Ты когда с ней спал, о душе ее не думал! Тебе явно понравилось!
— Понравилось, конечно, — говорит Родион спокойно. — С ней в постели хорошо, кто бы спорил.
— Ну так чего ты тянешь? — не унимается отец. — Хочешь рыбку съесть и на двух стульях усидеть? Так не бывает, сын. Одно дело баба для дома. Другое – баба для удовольствия.
— Пап, я разберусь.
— Разберется он… А если жена твоя узнает?
— Не узнает. Рита сейчас не в том состоянии, чтобы лишнее замечать. Она вся в этих своих врачах, анализах, новой попытке. Ей бы до ЭКО дожить спокойно.

Сколько сейчас? Ночь? Утро? Я не знаю.
Огонь дотлевает. Я больше не подбрасываю ветки — их нет. Остался только жар, алый, хрупкий, как лепесток. Я ложусь, свернувшись калачиком. Камень под боком — острый, но неважно. Всё уже неважно. Я не чувствую лица.
Вижу… свет. Или огонь. Мужской. Глухой. Как будто зовёт. Или просто дышит рядом.
Может, я умираю. И вдруг — звук. Настоящий.
Я не открываю глаза. Не могу. Чувствую, как кто-то приближается.
Остановка. Вдох. Потом — мягкий, ровный голос. Говорит не со мной. С кем-то рядом.
— Стоять. Тихо.
Собака? Шерсть касается моей щеки. Грубая, тёплая. Что-то обнюхивает мою руку. Тихое рычание.
И снова голос:
— Тихо, Дато. Это — человек.
Меня берут на руки.
Не грубо — крепко. Словно я не хрупкая девочка, а что-то ценное. Как будто несут не тело — а жизнь. Я чувствую: его пальцы под моей спиной. Сквозь куртку. Его плечо — у моего лица. Пахнет чем-то тёплым. Кожей. Хвоей.
Я хочу сказать «спасибо». Но губы не слушаются.
Сознание гаснет.

У Саши был идеальный план: дорогое бельё, красная помада, пальто на голое тело — и сюрприз, который её парень Антон запомнит надолго. Но когда лифт в элитной высотке замер между этажами, план пошёл к чертям.

В кабине оказался он. Высокий, властный, с ледяным взглядом и повадками хищника. Дан. Бывший военный, который привык оценивать риски и видеть людей насквозь. И то, что он увидел под распахнувшимся пальто незнакомки, заставило его забыть о контроле.

Одно прикосновение — и она уже не помнит, к кому ехала. Один приказ — и собственное тело перестаёт слушаться. Но что будет, когда двери лифта откроются?