Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Госпожа Волкова, ваш пропуск.
Я беру карточку у входа на закрытую презентацию в Монако — и вижу под своим именем одно слово: гость.
Гость в бизнесе, который двадцать лет строился при мне.
В центре зала — новый гиперкар моего мужа. Вокруг — инвесторы, коллекционеры, владельцы яхт, люди, которые покупают машины дороже дворцов. У сцены — Кирилл. Рядом с ним молодая женщина в золотом платье.
На её запястье мой браслет.
А через несколько часов я узнаю: из документов меня уже убрали. А новый проект Волковых связан с аварией, о которой в этой семье пятнадцать лет запрещено говорить.
Кирилл хотел красивый запуск в Дубае. Получит.
Только на экране появится не рекламный ролик.
Я беру карточку у входа на закрытую презентацию в Монако — и вижу под своим именем одно слово: гость.
Гость в бизнесе, который двадцать лет строился при мне.
В центре зала — новый гиперкар моего мужа. Вокруг — инвесторы, коллекционеры, владельцы яхт, люди, которые покупают машины дороже дворцов. У сцены — Кирилл. Рядом с ним молодая женщина в золотом платье.
На её запястье мой браслет.
А через несколько часов я узнаю: из документов меня уже убрали. А новый проект Волковых связан с аварией, о которой в этой семье пятнадцать лет запрещено говорить.
Кирилл хотел красивый запуск в Дубае. Получит.
Только на экране появится не рекламный ролик.
— Лариса, подпиши заявление. Тебе дадут красивое место в совете фонда.
— А если я не хочу уходить из собственной школы?
— Тогда тебя вынесут и очень некрасиво.
Двадцать лет я была лицом гимназии, которую построил мой отец. Мой муж давал деньги. Родители кивали мне на приёмах. Учителя гордились.
А потом я услышала, как в моём кабинете обсуждают моё отстранение.
Муж привёл молодую женщину не в постель. Хуже. Он привёл её в мою школу.
Они решили, что я соглашусь, чтобы сохранить лицо семьи. Они ошиблись. Я придумала кое-что другое.
— А если я не хочу уходить из собственной школы?
— Тогда тебя вынесут и очень некрасиво.
Двадцать лет я была лицом гимназии, которую построил мой отец. Мой муж давал деньги. Родители кивали мне на приёмах. Учителя гордились.
А потом я услышала, как в моём кабинете обсуждают моё отстранение.
Муж привёл молодую женщину не в постель. Хуже. Он привёл её в мою школу.
Они решили, что я соглашусь, чтобы сохранить лицо семьи. Они ошиблись. Я придумала кое-что другое.
— Ты на себя в зеркало давно смотрела? — муж цинично застегивал запонки, даже не глядя на меня. — Вечно недовольная, постоянно что-то от меня требуешь! А эти попытки залететь? Мы три года не спим с тобой нормально, мы проект по разведению детей выполняем! Я мужик, Алена. Мне живая женщина нужна, а не робот по производству наследников!
Я сжала в кармане пальто тест с долгожданными двумя полосками, молча подписала отказ от его бизнеса, собрала вещи и уехала в глухую деревню.
Я справлюсь и встану на ноги вопреки всему. Вот только бывший муж узнал правду и приехал забирать «свое».
Но здесь у него больше нет прав.
В тексте:
🖤Измена и развод
🖤Тайная беременность
🖤Сильная героиня, поднимающая бизнес с нуля
🖤Суровый, надежный главный герой
🖤Обязательный Хэппи-Энд (но не для бывшего)
Я сжала в кармане пальто тест с долгожданными двумя полосками, молча подписала отказ от его бизнеса, собрала вещи и уехала в глухую деревню.
Я справлюсь и встану на ноги вопреки всему. Вот только бывший муж узнал правду и приехал забирать «свое».
Но здесь у него больше нет прав.
В тексте:
🖤Измена и развод
🖤Тайная беременность
🖤Сильная героиня, поднимающая бизнес с нуля
🖤Суровый, надежный главный герой
🖤Обязательный Хэппи-Энд (но не для бывшего)
Аннушка уже разлила масло…
А нет.
Не Аннушка. И не разлила.
«Аннушка» разбила бутылку. О чужую голову. Не критично, но показательно.
И все могло закончиться хорошо, если бы не наручники.
— Ты хоть осознаешь, как это выглядит со стороны? — шипит змеюка.
— Плевать.
— Твои диктаторские методы ничего между нами не изменят.
Хах.
— Как минимум, ты теперь не способна бегать на дальние расстояния.
— Дрессируешь меня?
— Что ты.
Я не начинал. Дрессированная ты мне ни к чему, но слегка приручить придется.
История про бывших, у которых вроде есть языки, но в большинстве случаев они используют их не по назначению.
А нет.
Не Аннушка. И не разлила.
«Аннушка» разбила бутылку. О чужую голову. Не критично, но показательно.
И все могло закончиться хорошо, если бы не наручники.
— Ты хоть осознаешь, как это выглядит со стороны? — шипит змеюка.
— Плевать.
— Твои диктаторские методы ничего между нами не изменят.
Хах.
— Как минимум, ты теперь не способна бегать на дальние расстояния.
— Дрессируешь меня?
— Что ты.
Я не начинал. Дрессированная ты мне ни к чему, но слегка приручить придется.
История про бывших, у которых вроде есть языки, но в большинстве случаев они используют их не по назначению.
Я ехала на новогодние праздники уверенная в одном: меня скоро позовут замуж.
С Ильёй у меня всё было правильно — спокойно, честно, тепло.
Жизнь, в которой можно наконец выдохнуть.
Но стоило войти в дом, как прошлое вернулось одним взглядом.
Артём — мужчина, от которого я когда-то горела и падала слишком глубоко.
Он подошёл близко и прошептал:
«Спорим, ты всё ещё моя?»
Пять дней рядом с человеком, который однажды сделал меня своей, а потом исчез.
Клянусь, я не позволю ему сломать меня снова.
Даже если он — единственный, кто по-прежнему знает, как это сделать.
С Ильёй у меня всё было правильно — спокойно, честно, тепло.
Жизнь, в которой можно наконец выдохнуть.
Но стоило войти в дом, как прошлое вернулось одним взглядом.
Артём — мужчина, от которого я когда-то горела и падала слишком глубоко.
Он подошёл близко и прошептал:
«Спорим, ты всё ещё моя?»
Пять дней рядом с человеком, который однажды сделал меня своей, а потом исчез.
Клянусь, я не позволю ему сломать меня снова.
Даже если он — единственный, кто по-прежнему знает, как это сделать.
Ан Чэвон давно работала в отделе ботаники в научном центре «Мугунхва». Она одна из лучших учёных Южной Кореи. Но однажды перед ней поставили невыполнимую задачу. Чэвон ломала голову, параллельно страдая от чувств к новенькому сотруднику из другого отдела – Чхве Минчжуну. Однажды он решил помочь Чэвон с её непростой задачей. Что же из этого выйдет…
Я сделала шаг вперед, оказавшись непозволительно близко к этому ледяному изваянию. От него пахло не кокосом и сандалом, а холодным цитрусом и дорогим табаком. Запах денег и пренебрежения.
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...
С родителями говорить сложно. Они нас не понимают. — Ты хоть понимаешь, с кем связался? — Отец нервничает. Но это не моя проблема. — Чем тебе не нравится Катя? У тебя есть возражения? — Подливаю масла в огонь. Понимаю, что сейчас отец перейдёт на повышенный тон. — Ашот! Она же русская! Зачем нам такие девки?! — Горячится он. — Она не девка, она моя девушка, и я собираюсь на ней жениться... Не успеваю договорить. — Нет! Ты женишься только на девушке нашей национальности! Понял?! — Нет! — Отвечаю в том же тоне.
Озарение приходит неожиданно, к этому невозможно быть готовым. Сначала ты живёшь свою привычную жизнь, делаешь изо дня в день одни и те же дела, а потом резко узнаешь, что семья от тебя отвернулась, у мужа давние интриги с другой, бизнес на грани....
Казалось бы, все рухнуло в один миг, но приходит тот, кто незримой тенью всегда стоял за спиной...
Казалось бы, все рухнуло в один миг, но приходит тот, кто незримой тенью всегда стоял за спиной...
— Думала, я не вижу, как ты на своего босса смотришь? Как хвасталась тут его тачкой? Хрен тебе, а не дочь.
— Костя, пожалуйста… Ты не можешь так поступать!
Костя брезгливо оттолкнул её ногой
— Раньше надо было думать, когда хвост заносила перед своим начальничком. Мать была права. Ты обычная подстилка.
— Ты же сам видел! Между нами ничего нет!
Марина смотрела на человека, которого когда-то любила больше жизни, и понимала: перед ней сидит монстр.
Она и заметить не успела, как из любимой и ухоженной женщины превратилась в бесплатную, измотанную прислугу.
В этой беспросветной тьме единственным спасительным кругом была её работа.
— Костя, пожалуйста… Ты не можешь так поступать!
Костя брезгливо оттолкнул её ногой
— Раньше надо было думать, когда хвост заносила перед своим начальничком. Мать была права. Ты обычная подстилка.
— Ты же сам видел! Между нами ничего нет!
Марина смотрела на человека, которого когда-то любила больше жизни, и понимала: перед ней сидит монстр.
Она и заметить не успела, как из любимой и ухоженной женщины превратилась в бесплатную, измотанную прислугу.
В этой беспросветной тьме единственным спасительным кругом была её работа.
Выберите полку для книги