Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Сколько их было?
Шамиль молчит.
— Сколько женщин было за семь лет?
— Я их не считал.
— И после каждой возвращался ко мне?
— Ты моя жена. Они — просто физиология.
— Тогда привыкай жить без жены. Я подаю на развод!
______________
Муж делил женщин на «достойных» и «удобных». Меня сделал своей правильной, почти святой супругой, а этим оправдывал всё, что годами творил за моей спиной.
Он оставил мне фамилию, дом и роль матери его сына. Другим отдавал то, чего, по его мнению, нельзя было позволять с женой.
Теперь Шамиль говорит, что любит меня.
Только между нами стоят семь лет лжи — и другой мужчина, который уже готов просить моей руки.
Шамиль молчит.
— Сколько женщин было за семь лет?
— Я их не считал.
— И после каждой возвращался ко мне?
— Ты моя жена. Они — просто физиология.
— Тогда привыкай жить без жены. Я подаю на развод!
______________
Муж делил женщин на «достойных» и «удобных». Меня сделал своей правильной, почти святой супругой, а этим оправдывал всё, что годами творил за моей спиной.
Он оставил мне фамилию, дом и роль матери его сына. Другим отдавал то, чего, по его мнению, нельзя было позволять с женой.
Теперь Шамиль говорит, что любит меня.
Только между нами стоят семь лет лжи — и другой мужчина, который уже готов просить моей руки.
– Фиктивный брак с вами? – я едва не давлюсь воздухом и закашливаюсь. – Виктор Анатольевич, вы сейчас серьезно?
Босс даже бровью не ведет. Он смотрит на меня спокойно, словно предлагает подписать стандартный договор на поставку воздушных шаров для презентации, а не перевернуть мою жизнь с ног на голову.
– Более чем, Васильева, – он подается вперед, опираясь локтями о стол. – Моя бывшая жена не отстанет, пока не поймет, что я окончательно недосягаем. Вчерашний поцелуй произвел отличный эффект. Каролина в ярости, но она до сих пор уверена, что это было подстроено. Штамп в паспорте закроет надоевший вопрос раз и навсегда. Мне нужен покой. А тебе, насколько я успел заметить, нужны деньги, и живешь ты на съемной квартире. Я готов закрыть твой вопрос с жильем, выписать солидный бонус и гарантировать повышение до руководителя нового направления. Подумай.
– Я отказываюсь, Виктор Анатольевич, Простите, но это абсолютно исключено.
Босс даже бровью не ведет. Он смотрит на меня спокойно, словно предлагает подписать стандартный договор на поставку воздушных шаров для презентации, а не перевернуть мою жизнь с ног на голову.
– Более чем, Васильева, – он подается вперед, опираясь локтями о стол. – Моя бывшая жена не отстанет, пока не поймет, что я окончательно недосягаем. Вчерашний поцелуй произвел отличный эффект. Каролина в ярости, но она до сих пор уверена, что это было подстроено. Штамп в паспорте закроет надоевший вопрос раз и навсегда. Мне нужен покой. А тебе, насколько я успел заметить, нужны деньги, и живешь ты на съемной квартире. Я готов закрыть твой вопрос с жильем, выписать солидный бонус и гарантировать повышение до руководителя нового направления. Подумай.
– Я отказываюсь, Виктор Анатольевич, Простите, но это абсолютно исключено.
— Ты обещал мне, Саша. Я больше не хочу и не буду быть просто любовницей.
Я стою и мир вокруг меня просто замирает. Сердце делает дикий, болезненный толчок в грудину и перестает биться.
— Лена, прекрати. Не сейчас. С ума сошла? — отвечает глубокий, глуховатый баритон моего мужа.
— А когда? — в голосе Крыловой прорезаются злые, требовательные ноты. — Три года, Саша, я слышу твое бесконечное «подожди». Я устала быть на вторых ролях!
— Лена, утихомирься, — в голосе Александра прорезается тот самый леденящий металл, от которого подчиненные офицеры на плацу вытягиваются в струнку.
— Я все решил для себя. Сколько раз тебе повторять? Дай мне месяц. Я уйду, как и обещал, подам на развод. Я куплю тебе ту квартиру на Патриарших, о которой ты говорила.
— Месяц, Саша. Ровно месяц, — её голос звучит как приговор. — Я считаю дни. Если через тридцать дней ты не соберешь вещи, я сама приду к твоей святой Марии и расскажу ей всё.
Три года муж изменяет мне
Я стою и мир вокруг меня просто замирает. Сердце делает дикий, болезненный толчок в грудину и перестает биться.
— Лена, прекрати. Не сейчас. С ума сошла? — отвечает глубокий, глуховатый баритон моего мужа.
— А когда? — в голосе Крыловой прорезаются злые, требовательные ноты. — Три года, Саша, я слышу твое бесконечное «подожди». Я устала быть на вторых ролях!
— Лена, утихомирься, — в голосе Александра прорезается тот самый леденящий металл, от которого подчиненные офицеры на плацу вытягиваются в струнку.
— Я все решил для себя. Сколько раз тебе повторять? Дай мне месяц. Я уйду, как и обещал, подам на развод. Я куплю тебе ту квартиру на Патриарших, о которой ты говорила.
— Месяц, Саша. Ровно месяц, — её голос звучит как приговор. — Я считаю дни. Если через тридцать дней ты не соберешь вещи, я сама приду к твоей святой Марии и расскажу ей всё.
Три года муж изменяет мне
Из спальни доносится звук. Скрип кровати. Тихий, но отчётливый. И женский смех.
Я стою посреди кухни с чашкой в руке и не понимаю, что происходит. Сердце колотится. Может, мне показалось? Может, телевизор? Но телевизор в гостиной, а звук – оттуда, из спальни.
Я иду по коридору. Дверь спальни приоткрыта. Толкаю её ладонью.
И вижу.
Наша кровать. Дима. И Вика.
Моя младшая сестра. Вика, которая живёт у нас, потому что университет в нашем городе, а общежитие – дорого и страшно.
Вика. На моей кровати. С моим мужем.
Я роняю чашку – та разбивается об пол с оглушительным звоном.
Вика вскрикивает, Дима подскакивает. Оба смотрят на меня. Я стою в дверях и не могу вымолвить ни слова.
Я стою посреди кухни с чашкой в руке и не понимаю, что происходит. Сердце колотится. Может, мне показалось? Может, телевизор? Но телевизор в гостиной, а звук – оттуда, из спальни.
Я иду по коридору. Дверь спальни приоткрыта. Толкаю её ладонью.
И вижу.
Наша кровать. Дима. И Вика.
Моя младшая сестра. Вика, которая живёт у нас, потому что университет в нашем городе, а общежитие – дорого и страшно.
Вика. На моей кровати. С моим мужем.
Я роняю чашку – та разбивается об пол с оглушительным звоном.
Вика вскрикивает, Дима подскакивает. Оба смотрят на меня. Я стою в дверях и не могу вымолвить ни слова.
— Я никогда в жизни не изменял тебе, Алиса. Ни разу за пятнадцать лет. И на нее я сначала вообще никакого внимания не обращал. Обычная твоя родственница. Ты сама просила ей постоянно помочь, и я просто привязался к ней. И да, мне с ней хорошо.
Его слова, разбивают остатки моих иллюзий.
— Нет, ты не подумай, — продолжает мой муж, избегая прямого взгляда. — Не то чтобы мне было плохо с тобой, Алиса. Ты мне безумно дорога, но с Лизой это другое. Поэтому я так долго не мог решиться, как мне дальше жить. Я разрывался между вами.
Он делает паузу и роняет главный козырь:
— И она беременна. Я сам узнал об этом только сегодня. Внутри меня на секунду замирает сердце, уступая место ясности. Мой собственный ребенок внутри меня тихо сжимается в комок, навсегда отрезая этого человека от нашего будущего.
Его слова, разбивают остатки моих иллюзий.
— Нет, ты не подумай, — продолжает мой муж, избегая прямого взгляда. — Не то чтобы мне было плохо с тобой, Алиса. Ты мне безумно дорога, но с Лизой это другое. Поэтому я так долго не мог решиться, как мне дальше жить. Я разрывался между вами.
Он делает паузу и роняет главный козырь:
— И она беременна. Я сам узнал об этом только сегодня. Внутри меня на секунду замирает сердце, уступая место ясности. Мой собственный ребенок внутри меня тихо сжимается в комок, навсегда отрезая этого человека от нашего будущего.
— Ангелина, — говорит она, будто представляется на светском приёме, а не сидит в чужой постели.
Марк дёргается: — Ангелина, замолчи.
— А что? — она пожимает плечами, не отрывая от меня взгляда. — Пусть посмотрит. Может, чему-то научится.
Я делаю шаг в комнату. Снимаю неторопливо своё пальто и бросаю его прямо на неё.
— Подержи. Что-то в комнате стало душно.
Я прохожу мимо кровати, будто её на ней вовсе нет, и опускаюсь в кресло у окна. Сажусь прямо, расправив плечи, положив руки на подлокотники. Как на трон.
— Так, — произношу я, обводя взглядом их обоих. — Вы продолжите? Или мне уже можно говорить?
— Да кем вы себя возомнили?! — шипит она. — Врываетесь, командуете… Это уже не ваш дом! Марк, скажи ей!
— Марк, — говорю я мягко, не повышая голоса. — Убери отсюда свою вешалку, и давай поговорим как взрослые люди.
***
Они думали, что ведут игру по своим правилам. Думали, что уничтожили меня. Сломали. Но игра ещё не закончена. И следующий ход — мой.
Марк дёргается: — Ангелина, замолчи.
— А что? — она пожимает плечами, не отрывая от меня взгляда. — Пусть посмотрит. Может, чему-то научится.
Я делаю шаг в комнату. Снимаю неторопливо своё пальто и бросаю его прямо на неё.
— Подержи. Что-то в комнате стало душно.
Я прохожу мимо кровати, будто её на ней вовсе нет, и опускаюсь в кресло у окна. Сажусь прямо, расправив плечи, положив руки на подлокотники. Как на трон.
— Так, — произношу я, обводя взглядом их обоих. — Вы продолжите? Или мне уже можно говорить?
— Да кем вы себя возомнили?! — шипит она. — Врываетесь, командуете… Это уже не ваш дом! Марк, скажи ей!
— Марк, — говорю я мягко, не повышая голоса. — Убери отсюда свою вешалку, и давай поговорим как взрослые люди.
***
Они думали, что ведут игру по своим правилам. Думали, что уничтожили меня. Сломали. Но игра ещё не закончена. И следующий ход — мой.
Четыре года назад я встретила их в Будве. Два мужчины, которые изменили мою жизнь. Два чувства, которые я так и не смогла забыть.
Но я выбрала другую дорогу.
Я вышла замуж. У меня родился сын. Я построила жизнь, которая должна была сделать меня счастливой. Только почему тогда мне всё чаще хотелось исчезнуть?
А потом однажды утром в кофейню вошёл он.
Ярик.
Тот самый голос.
Те самые глаза.
И прошлое, которое я так долго пыталась похоронить, снова оказалось передо мной.
Следом вернулся Назар.
Спокойный. Сильный. Всё так же взволновавший мои чувства и сердце…
Я думала, что забыла их. Но ошибалась.Теперь мне придётся решить: жить так, как я привыкла, или наконец выбрать ту жизнь, в которой я снова чувствую себя собой.
Но я выбрала другую дорогу.
Я вышла замуж. У меня родился сын. Я построила жизнь, которая должна была сделать меня счастливой. Только почему тогда мне всё чаще хотелось исчезнуть?
А потом однажды утром в кофейню вошёл он.
Ярик.
Тот самый голос.
Те самые глаза.
И прошлое, которое я так долго пыталась похоронить, снова оказалось передо мной.
Следом вернулся Назар.
Спокойный. Сильный. Всё так же взволновавший мои чувства и сердце…
Я думала, что забыла их. Но ошибалась.Теперь мне придётся решить: жить так, как я привыкла, или наконец выбрать ту жизнь, в которой я снова чувствую себя собой.
- Артём, и давно ты ждёшь ребёнка от другой женщины?
Муж резко бьёт по тормозам, останавливает машину посреди пустой трассы.
- С тех пор, как ты, пустышка, оставила меня без детей.
Слова мужа ранят в самое сердце.
- Артём, не смей… ты отлично знаешь, я не могу иметь детей из-за офицера, который чуть меня не погубил!
Вместо ответа муж открывает дверь машины...
И выкидывает меня прямо на дорогу!
А сам сбегает, как последний трус...
И всё это лишь начало моих проблем.
Совсем скоро мне предстоит столкнуться не только с предательством мужа, но и со своим самым страшным кошмаром.
Тем самым офицером, из-за которого я лишилась шанса на материнство...
Муж резко бьёт по тормозам, останавливает машину посреди пустой трассы.
- С тех пор, как ты, пустышка, оставила меня без детей.
Слова мужа ранят в самое сердце.
- Артём, не смей… ты отлично знаешь, я не могу иметь детей из-за офицера, который чуть меня не погубил!
Вместо ответа муж открывает дверь машины...
И выкидывает меня прямо на дорогу!
А сам сбегает, как последний трус...
И всё это лишь начало моих проблем.
Совсем скоро мне предстоит столкнуться не только с предательством мужа, но и со своим самым страшным кошмаром.
Тем самым офицером, из-за которого я лишилась шанса на материнство...
— Вы что-то хотели? — с нажимом спросил мужчина.
— Извините, пожалуйста, я только хотела спросить… — сбивчиво начала я.
— Только спросить? — перебил мужчина и оценивающе посмотрел на меня. — Это что - подкат из поликлиники?
Меня даже в жар кинуло от волнения. О чем он говорит? Никогда не любила дурацкие ситуации, но частенько в них попадала. Я провела по низу блузки вспотевшими ладошками.
— О! И товар лицом. Считай, я оценил. — Мужчина недвусмысленно уставился на мою грудь.
***
Во время перелёта я хотела попросить его об услуге. Но он решил, что я хочу к нему подкатить. Повёл себя как хам первостатейный.
Но ничего! Жизнь таких наказывает! Кто бы мог подумать, что она заодно накажет и меня… боссом.
💖 ХЭ 💖
— Извините, пожалуйста, я только хотела спросить… — сбивчиво начала я.
— Только спросить? — перебил мужчина и оценивающе посмотрел на меня. — Это что - подкат из поликлиники?
Меня даже в жар кинуло от волнения. О чем он говорит? Никогда не любила дурацкие ситуации, но частенько в них попадала. Я провела по низу блузки вспотевшими ладошками.
— О! И товар лицом. Считай, я оценил. — Мужчина недвусмысленно уставился на мою грудь.
***
Во время перелёта я хотела попросить его об услуге. Но он решил, что я хочу к нему подкатить. Повёл себя как хам первостатейный.
Но ничего! Жизнь таких наказывает! Кто бы мог подумать, что она заодно накажет и меня… боссом.
💖 ХЭ 💖
— Познакомься, Мадина. Это мой брат Исмаил, — говорит мой любимый мужчина, — он исполнит мой долг за меня. Его женой ты станешь завтра. Его ВТОРОЙ женой.
— Ни за что… — произношу охрипшим от леденящего ужаса голосом.
Перевожу взгляд от одного мужчины к другому.
Ни одной общей черты.
Но по лицам обоих понятно, они уже определили мою судьбу за меня.
— Это не обсуждается, — бросает Азар сурово, встаёт, чтобы уступить место брату, и выходит из кабинета.
Он меня подарил?
Незнакомец садится в кресло, расслабленно откидываясь на спинку, оскаливается и смотрит на меня плотоядно.
Как хищник.
— Станешь, Мадина. Удовлетворять меня будешь за еду и кров, пока первая жена мне рожает детей.
— Ни за что… — произношу охрипшим от леденящего ужаса голосом.
Перевожу взгляд от одного мужчины к другому.
Ни одной общей черты.
Но по лицам обоих понятно, они уже определили мою судьбу за меня.
— Это не обсуждается, — бросает Азар сурово, встаёт, чтобы уступить место брату, и выходит из кабинета.
Он меня подарил?
Незнакомец садится в кресло, расслабленно откидываясь на спинку, оскаливается и смотрит на меня плотоядно.
Как хищник.
— Станешь, Мадина. Удовлетворять меня будешь за еду и кров, пока первая жена мне рожает детей.
Выберите полку для книги