Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Ты обещал мне, Саша. Я больше не хочу и не буду быть просто любовницей.
Я стою и мир вокруг меня просто замирает. Сердце делает дикий, болезненный толчок в грудину и перестает биться.
— Лена, прекрати. Не сейчас. С ума сошла? — отвечает глубокий, глуховатый баритон моего мужа.
— А когда? — в голосе Крыловой прорезаются злые, требовательные ноты. — Три года, Саша, я слышу твое бесконечное «подожди». Я устала быть на вторых ролях!
— Лена, утихомирься, — в голосе Александра прорезается тот самый леденящий металл, от которого подчиненные офицеры на плацу вытягиваются в струнку.
— Я все решил для себя. Сколько раз тебе повторять? Дай мне месяц. Я уйду, как и обещал, подам на развод. Я куплю тебе ту квартиру на Патриарших, о которой ты говорила.
— Месяц, Саша. Ровно месяц, — её голос звучит как приговор. — Я считаю дни. Если через тридцать дней ты не соберешь вещи, я сама приду к твоей святой Марии и расскажу ей всё.
Три года муж изменяет мне
Я стою и мир вокруг меня просто замирает. Сердце делает дикий, болезненный толчок в грудину и перестает биться.
— Лена, прекрати. Не сейчас. С ума сошла? — отвечает глубокий, глуховатый баритон моего мужа.
— А когда? — в голосе Крыловой прорезаются злые, требовательные ноты. — Три года, Саша, я слышу твое бесконечное «подожди». Я устала быть на вторых ролях!
— Лена, утихомирься, — в голосе Александра прорезается тот самый леденящий металл, от которого подчиненные офицеры на плацу вытягиваются в струнку.
— Я все решил для себя. Сколько раз тебе повторять? Дай мне месяц. Я уйду, как и обещал, подам на развод. Я куплю тебе ту квартиру на Патриарших, о которой ты говорила.
— Месяц, Саша. Ровно месяц, — её голос звучит как приговор. — Я считаю дни. Если через тридцать дней ты не соберешь вещи, я сама приду к твоей святой Марии и расскажу ей всё.
Три года муж изменяет мне
Я умею спасать людей. Свою семью я не спасла.
Год назад мы с Глебом развелись тихо. Без скандалов, без громких обвинений, почти по-взрослому. Я убедила себя, что так было правильно.
Только есть одна проблема: я так и не перестала его любить.
Глеб всегда был человеком, который идёт туда, откуда другие бегут. Спасает, принимает решения, берёт ответственность на себя — и никогда не спрашивает, чего хочу я.
А я всегда умела сказать «хорошо» именно тогда, когда мне было хуже всего.
Теперь у него другая жизнь. Другая женщина. Скоро свадьба.
И всё же он снова стоит слишком близко.
Я не хочу быть его ошибкой перед новой жизнью.
Не хочу снова ждать, считать минуты и угадывать то, что он не умеет говорить.
И точно не соглашусь на то место, которое он решил оставить мне.
Только почему тогда достаточно одного его взгляда, чтобы весь мой правильный год после развода рассыпался?
И что будет, если на этот раз мы оба наконец скажем правду?
Год назад мы с Глебом развелись тихо. Без скандалов, без громких обвинений, почти по-взрослому. Я убедила себя, что так было правильно.
Только есть одна проблема: я так и не перестала его любить.
Глеб всегда был человеком, который идёт туда, откуда другие бегут. Спасает, принимает решения, берёт ответственность на себя — и никогда не спрашивает, чего хочу я.
А я всегда умела сказать «хорошо» именно тогда, когда мне было хуже всего.
Теперь у него другая жизнь. Другая женщина. Скоро свадьба.
И всё же он снова стоит слишком близко.
Я не хочу быть его ошибкой перед новой жизнью.
Не хочу снова ждать, считать минуты и угадывать то, что он не умеет говорить.
И точно не соглашусь на то место, которое он решил оставить мне.
Только почему тогда достаточно одного его взгляда, чтобы весь мой правильный год после развода рассыпался?
И что будет, если на этот раз мы оба наконец скажем правду?
– Что, позавидовала молодой? – хмыкает муж. – Ты вроде еще не настолько старая, чтобы завидовать, так что успокойся. Возьми себя в руки, не позорь меня перед гостями.
Его тон заставляет меня дрожать.
– Ты обманывал меня столько лет, а сейчас вдруг решил раскрыть карты, пригласив эту девушку на наш праздник? – хриплю.
Мужской взгляд становится злым:
– С чего ты взяла, что вообще имеешь право предъявлять мне претензии, дорогая? Забыла, кто ты, а кто я? В себя поверила? Сиди и молчи, как предыдущие двадцать лет, пока я не дам тебе разрешения говорить. Поняла, Валентина?
День двадцатилетия свадьбы превратился в похороны семейной жизни, когда на праздник заявилась молодая секретарша моего мужа и сразу дала понять, кто здесь настоящая хозяйка.
Его тон заставляет меня дрожать.
– Ты обманывал меня столько лет, а сейчас вдруг решил раскрыть карты, пригласив эту девушку на наш праздник? – хриплю.
Мужской взгляд становится злым:
– С чего ты взяла, что вообще имеешь право предъявлять мне претензии, дорогая? Забыла, кто ты, а кто я? В себя поверила? Сиди и молчи, как предыдущие двадцать лет, пока я не дам тебе разрешения говорить. Поняла, Валентина?
День двадцатилетия свадьбы превратился в похороны семейной жизни, когда на праздник заявилась молодая секретарша моего мужа и сразу дала понять, кто здесь настоящая хозяйка.
— Ты думала, что сбежишь?
Мужчина медленно идёт на меня, как хищник на добычу.
А я вжимаюсь в изголовье его кровати. Прикованная.
— Вы…
Он наклоняется ближе. Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты правда решила, что я не найду тебя, Белоснежка? — хрипло усмехается он. — Это мой город. И теперь… ты тоже моя.
Я — обычная студентка, случайно попавшая на закрытый вечер для элиты города.
Он — опасный мужчина, от которого нужно бежать как можно дальше.
В ту ночь я сбежала от него. Но он нашёл меня.
Теперь я его пленница.
Его игрушка.
Семь дней — и я буду принадлежать ему без остатка.
Без права на «нет» и шанса на побег…
Мужчина медленно идёт на меня, как хищник на добычу.
А я вжимаюсь в изголовье его кровати. Прикованная.
— Вы…
Он наклоняется ближе. Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты правда решила, что я не найду тебя, Белоснежка? — хрипло усмехается он. — Это мой город. И теперь… ты тоже моя.
Я — обычная студентка, случайно попавшая на закрытый вечер для элиты города.
Он — опасный мужчина, от которого нужно бежать как можно дальше.
В ту ночь я сбежала от него. Но он нашёл меня.
Теперь я его пленница.
Его игрушка.
Семь дней — и я буду принадлежать ему без остатка.
Без права на «нет» и шанса на побег…
— Тебе родители не говорили держаться подальше от незнакомых мужчин?
— Вообще-то говорили не разговаривать.
— И что пошло не так?
***
Я случайно села не в ту машину.
Потом случайно разозлила её владельца.
Потом случайно пролила на него кофе.
Теперь самый опасный мужчина города почему-то уверен, что я — его личная проблема.
А он очень не любит оставлять проблемы без присмотра.
— Вообще-то говорили не разговаривать.
— И что пошло не так?
***
Я случайно села не в ту машину.
Потом случайно разозлила её владельца.
Потом случайно пролила на него кофе.
Теперь самый опасный мужчина города почему-то уверен, что я — его личная проблема.
А он очень не любит оставлять проблемы без присмотра.
— Я посижу с ним, — сердце рвется на части от вида слез малыша, который лишился и мамы, и папы.
— Ладно. Но смотри. Там дед опасный тип, можно попасть под горячую руку, может и до увольнения дойти, — предупреждает врач.
— Беременных не увольняют.
Чем я могу разозлить? Тем, что хочу поддержать его внучка?
Подхожу к малышу. Как и в коридоре, он тут же жмётся ко мне, всхлипывает. Зарываюсь пальцами в его волосы и дарю то, что могу: присутствие, тепло, чувствуя, как дрожат острые детские плечики.
Сколько проходит времени, не знаю. Резко открывается дверь в палату.
Мужская внушительная фигура едва не закрывает весь проём.
— Вы родственник? — спрашиваю, сглотнув непонятно откуда взявшееся напряжение.
— Дед Вани. Вадим Вольдемарович Сухов, — представляется мужчина.
Теперь мне хочется бежать. Именно это имя с дрожанием в голосе произносила моя свекровь, его ребёнка я ношу под сердцем из-за махинаций матери мужа и случайной ошибки…
— Ладно. Но смотри. Там дед опасный тип, можно попасть под горячую руку, может и до увольнения дойти, — предупреждает врач.
— Беременных не увольняют.
Чем я могу разозлить? Тем, что хочу поддержать его внучка?
Подхожу к малышу. Как и в коридоре, он тут же жмётся ко мне, всхлипывает. Зарываюсь пальцами в его волосы и дарю то, что могу: присутствие, тепло, чувствуя, как дрожат острые детские плечики.
Сколько проходит времени, не знаю. Резко открывается дверь в палату.
Мужская внушительная фигура едва не закрывает весь проём.
— Вы родственник? — спрашиваю, сглотнув непонятно откуда взявшееся напряжение.
— Дед Вани. Вадим Вольдемарович Сухов, — представляется мужчина.
Теперь мне хочется бежать. Именно это имя с дрожанием в голосе произносила моя свекровь, его ребёнка я ношу под сердцем из-за махинаций матери мужа и случайной ошибки…
Моей маме нужен муж!
Красивый, умный, богатый... Что там еще девчонки написали?
Однажды вечером мне везет, и я врезаюсь в дорогую машину!
А оттуда выходит разъяренный водитель.
- Тут ремонта тысяч на двести! - заявляет он моей маме.
- Я отдам! Я все отдам! Могу натурой... Ой. Я медсестра.
-- Медсестра? Хм... А ты умеешь красиво целоваться?
Красивый, умный, богатый... Что там еще девчонки написали?
Однажды вечером мне везет, и я врезаюсь в дорогую машину!
А оттуда выходит разъяренный водитель.
- Тут ремонта тысяч на двести! - заявляет он моей маме.
- Я отдам! Я все отдам! Могу натурой... Ой. Я медсестра.
-- Медсестра? Хм... А ты умеешь красиво целоваться?
ПОЛНЫЙ ТЕСТ💞
— Три года, Игорь?! Ты три года спишь со своей подругой детства?!
— А чего ты ждала, Маш? Посмотри на себя. Я прихожу домой и вижу женщину, которая уже давно расплылась во все стороны.
— Когда ты на мне женился, я была почти такой же.
— Вот только Катю мне хочется раздевать. А тебя — давно нет.
Восемь лет брака. Пять лет безуспешных попыток стать родителями. И три года измен с той, которую муж всегда называл «просто подругой».
Он уверен, что проблема во мне и моих лишних килограммах.
А я не собираюсь худеть ради мужчины, который три года мне врал.
Я собираюсь от него уйти.
— Три года, Игорь?! Ты три года спишь со своей подругой детства?!
— А чего ты ждала, Маш? Посмотри на себя. Я прихожу домой и вижу женщину, которая уже давно расплылась во все стороны.
— Когда ты на мне женился, я была почти такой же.
— Вот только Катю мне хочется раздевать. А тебя — давно нет.
Восемь лет брака. Пять лет безуспешных попыток стать родителями. И три года измен с той, которую муж всегда называл «просто подругой».
Он уверен, что проблема во мне и моих лишних килограммах.
А я не собираюсь худеть ради мужчины, который три года мне врал.
Я собираюсь от него уйти.
Дверь кабинета открылась, я подняла глаза… и мое сердце сделало кульбит, чуть не проломив грудную клетку.
Высокий. Широкоплечий. Темные волосы с проседью. Резкое, холодное лицо. Медицинский костюм, белый халат. Это был он. Мужчина, в чью машину я врезалась. Мужчина, который назвал меня идиоткой.
— Знакомьтесь, — с добродушной улыбкой сказал Николай Петрович, жестом указывая на вошедшего. — Семен Игнатьевич Верещагин, заведующий отделением кардиологии.
Он сел напротив меня, скрестил руки на груди и холодно бросил:
— Вы?
— Я, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Он хмыкнул, взял со стола мою папку с документами, открыл и начал листать.
— Надеюсь, работаете вы лучше, чем водите машину, — произнес он, не поднимая глаз.
Высокий. Широкоплечий. Темные волосы с проседью. Резкое, холодное лицо. Медицинский костюм, белый халат. Это был он. Мужчина, в чью машину я врезалась. Мужчина, который назвал меня идиоткой.
— Знакомьтесь, — с добродушной улыбкой сказал Николай Петрович, жестом указывая на вошедшего. — Семен Игнатьевич Верещагин, заведующий отделением кардиологии.
Он сел напротив меня, скрестил руки на груди и холодно бросил:
— Вы?
— Я, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Он хмыкнул, взял со стола мою папку с документами, открыл и начал листать.
— Надеюсь, работаете вы лучше, чем водите машину, — произнес он, не поднимая глаз.
Ей двадцать один, мне тридцать пять, и мы вообще не должны были встретиться. Но однажды ночью Татьяна Самойлова по ошибке разбивает мою машину, а вскоре становится девушкой, которую я хочу слишком сильно, чтобы продолжать держаться подальше.
Она молодая, упрямая и… Не для меня.
А потом я узнаю, кем был ее отец, и понимаю: разница в четырнадцать лет – самая маленькая из наших проблем.
Она молодая, упрямая и… Не для меня.
А потом я узнаю, кем был ее отец, и понимаю: разница в четырнадцать лет – самая маленькая из наших проблем.
Выберите полку для книги