Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»

ЗАВЕРШЕНО!

- Разводиться не будем. Просто хочу пожить с ней некоторое время, попробовать, как это.
Муж говорил так спокойно и рассудительно, словно не признался только что в измене и в том, что, будучи женатым, собрался сожительствовать с другой.
С женщиной, которую любил когда-то. И, видимо, до сих пор не отпустил.
- Ты в своём уме? Я не буду это терпеть. Не буду ждать, когда ты нагуляешься!
- Лана, не дури. Просто пойми… я всю жизнь ее любил. Я должен с ней попытаться. И если мне не понравится, если ничего не выйдет – я вернусь к тебе и будем жить, как раньше.
- Не будем, Денис. Потому что я не запасной аэродром. Не игрушка, которой можно вертеть, как хочется. Бросать, а потом подбирать. Это развод, предатель.

Мы развелись. А спустя время он и впрямь прибежал назад, рассчитывая, что я приму и прощу…

— Алевтина, боюсь, что ЭКО вам уже не понадобится. Вы беременны.
— Беременна? — издаю короткий, сдавленный смешок.
Но лишённый даже тени иронии взгляд врача не меняется.
Да и зачем ей шутить?
От ужаса я закрываю рот рукой.
Ещё вчера я готовилась к ЭКО как к последней надежде на материнство. Но реальность переворачивается с ног на голову из-за одной ночи, которую я считала главной ошибкой своей жизни.
Да, я хотела ребёнка. Больше всего на свете.
Но не от этого мужчины…

«Она будет сожжена заживо! Сжечь кахбу! Так решил совет старейшин!»
Эти крики я слышала, задыхаясь в дыму сарая, куда муж запер меня «в наказание» за то, что отказалась принимать его вторую жену и потребовала развода. Запер, а сам уехал ее сватать...
Три года назад он украл меня прямо на улице в Москве, взял силой и привез в горы. «Ты теперь моя. И никто тебя не найдет», - сказал он. А теперь, когда я посмела возразить против второй жены, его родственницы плескали керосин у стен и пели обрядовые песни, пока огонь наступал...
Я уже прощалась с жизнью, когда доски позади разлетелись в щепки.
Меня вырвал из пламени тот, кого я боялась сильнее огня - Шахбан, старший брат моего мужа. Суровый, молчаливый, с глазами, от которых стыла кровь. Он вынес меня на руках, обжигая собственную плоть.
А потом забрал в свой дом.
Теперь я не знаю, что страшнее: сгореть заживо по адатам или оказаться во власти того, кто одним взглядом заставляет замолчать весь аул!

Когда наша пятилетняя дочь попала в клинику после удара головой, муж не ответил ни на один мой звонок.
Я думала: операция, совещание, срочный пациент.

А потом увидела его руку на животе другой женщины.

— У меня будет сын, Лена.
Даниил сказал это спокойно. Почти с облегчением.

А я смотрела на него и не могла понять, как четыре слова могут перечеркнуть десять лет брака, нашу семью и нашу пятилетнюю дочь.

В тот вечер Мила лежала в его клинике после удара головой. Я звонила мужу снова и снова. Он не ответил.

Позже я узнала почему.
Он был рядом с другой. С Кирой. Беременной. Той, что носила ему долгожданного сына.
Сына, о котором он мечтал.
Сына, ради которого был готов бросить нас.

Я думала, что потеряла только мужа.
Но Даниил пришёл не только за разводом. Он пришёл за моей подписью. За клиникой. За дочерью. За всем, что я строила и любила.

Только он забыл одно.

Я больше не та женщина, которая молча подписывает всё, что ей кладут на стол.

— Объясните мне это, Алиса Сергеевна.
Черезов брезгливо двигает по столу тонкую папку. Внутри — банковская выписка. На моё имя. Сумма с шестью нулями, которую я никогда в жизни не держала в руках.
— Хотела денег? Забирай! – он швыряет толстую пачку, и деньги веером рассыпаются по полированному дереву.
Я молча снимаю с шеи пропуск и вешаю его на дверную ручку. Я умею молчать, меня научили ещё в шестнадцать: жертве никогда не верят.
— Знаете, что самое смешное, Константин Александрович? Я ведь вам поверила. Вы правы, дорого это стоило. Только платили не вы.
***
Сначала он заставил меня поверить, что меня могут любить, а потом выгнал, не дав оправдаться. И не подозревая, как это изменит его жизнь…

— Ты в своем уме? — удивленно смотрю на мужа, который, как надутый павлин, стоит напротив меня. — Мне кажется, что это ты меня добивался. Тем более вы к тому времени уже практически развелись!
— Кажется, не кажется, но я всегда любил только Валю! — Муж словно репетировал эту речь давно и сейчас говорит без раздумий.
— И ты узнал об этом только сейчас? Когда накануне годовщины свадьбы встал вопрос, приглашать ли в ресторан твою бывшую жену?!
— Она не бывшая, она мое будущее, — пафосно заявляет муж. — Извини, но за эти десять лет я понял, что совершил ошибку, женившись на тебе.
— Получается, что ты десять лет жил со мной и думал, что любишь бывшую?
— Нет, просто в какой-то момент я понял, что именно первая жена была моей настоящей любовью!

- София, ну ты же у меня умная баба, а? София, значит мудрость, помнишь? Вот и будь мудрой. Прими всё как есть. Это нормально! Это данность нашего мира.
- Нормально изменять? Нормально таскаться по разным и в дом грязь нести?
- Я всегда предохранялся.
- Поэтому твоя молодуха беременна?
- Соня, не начинай. Подумаешь, беременна? Что я еще одного сопляка не потяну? Всё будет хорошо!
Но хорошо не будет.
На нашу дочь нападают, её спасает генерал, а потом мои близкие совершают дикую, чудовищную подлость отправляя за решётку не преступника, а спасителя.
А через несколько месяцев этот самый спаситель, разжалованный генерал становится моим пациентом.
- Красивая ты женщина, София, жалко, что гнилая, такая же как…
- Я не виновата, я…
- Убирайся. Пошла вон, чтобы я тебя больше не видел…
- А вот никуда я не пойду, Оболенский!

И пусть тебе двадцать, а ему тридцать четыре, ты просто студентка, а он известный миллионер, и ваша первая встреча совсем не задалась, так как он почти сбил тебя машиной, а потом ещё обвинил во всех своих бедах, а ты почти спасла его жизнь.
Просто нужно правильно расставить знаки, особенно, если скоро новый год, и по-другому уже никак!
***
"От его неморгающего взгляда напротив, кажется, леденею больше, чем от холода, что свободно проникает в салон авто.
Слышу вдалеке родные звуки сирены скорой помощи.
- Это за вами. Вам нужно зафиксировать шею, так как почему-то ваши подушки безопасности не сработали, и травма шеи вполне возможна.
- Имя?
После вопроса пострадавшего мужчины непонимающе уставилась на него.
- Имя твоё? - грубо повторяет он.
- Зачем? – на его очевидную недоброжелательность я импульсивно напрягаюсь.
- Мне же надо знать на кого подавать в суд.
- Какого чёрта?..."

«Соблазни его. Подчини. Влюби в себя — а потом сломай.»

Я согласилась. У меня не было выбора: жизнь моего отца — в руках человека, который отдал этот приказ. Цена отказа — тюрьма.

Марк Громов. Талантливый хирург, сбежавший от собственного отца в провинцию. Дерзкий, закрытый, невыносимый. Я знаю про него всё — даже то, что запах ванили возвращает его к матери, которую он потерял.

Я пришла, чтобы его уничтожить.
Я не планировала влюбиться.

Говорят, от ненависти до любви один шаг.
Никто не говорит, как далеко идти обратно.

— Пошла вон из моего дома, — сказал муж. — Я подам на развод. И не рассчитывай, что хоть что-то получишь. Ты уйдешь с тем, с чем пришла, Таня. Ни с чем.
— Ты правда прямо сейчас, ночью, — недоверчиво спросила я, — выгоняешь меня и свою родную дочь на улицу?
Он резко повернулся.
— Свою?! — в голосе была слышна ярость. — Ты до последнего будешь врать?
— Ну, а чью же? — крикнула я в ответ.

Муж больше не верит, что наша четырехлетняя дочь — его родной ребенок. Он обвинил меня в измене и вышвырнул нас из дома. Он пока не знает, что я снова беременна.
Зато я знаю, что никакой измены не было, и именно он — отец Алисы и будущего малыша.
А еще я знаю, что предателей прощать нельзя. Когда он поймет, как заблуждался, и приползет просить прощения, я знаю, что скажу ему.
НЕТ.
— …ты бы рыдала и умоляла тебя простить! — заявил он.
— Рыдать и умолять будешь ты, — спокойно ответила я. — Когда поймешь, что ошибся. На колени встанешь, будешь меня о прощении умолять… но будет поздно, Игорь.