Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
- Твоя сестра опозорила семью! Если об этом станет известно, пострадаем все мы. Проведи первую брачную ночь с Барсовым вместо неё, и я гарантирую, что твоя мать будет получать необходимое лечение, а тебя я отпущу, - ледяным тоном заявил отец.
Мне пришлось согласиться. Уже утром отец протянул мне билет в новую жизнь, но тогда я не знала, что улетела не одна, а с ребёнком под сердцем. Не знала, что судьба столкнёт меня с Барсовым вновь спустя пять лет. Теперь он мой босс, но каждый раз, когда мы встречаемся, он слишком странно смотрит на меня и называет своим (с)нежным чудом.
Долго скрывать правду от него не получится, ведь мой кошмар из прошлого решил вернуться. Отец не остановится ни перед чем, пока не раздавит меня окончательно. Поможет ли Барсов или отправит меня ко дну?
Мне пришлось согласиться. Уже утром отец протянул мне билет в новую жизнь, но тогда я не знала, что улетела не одна, а с ребёнком под сердцем. Не знала, что судьба столкнёт меня с Барсовым вновь спустя пять лет. Теперь он мой босс, но каждый раз, когда мы встречаемся, он слишком странно смотрит на меня и называет своим (с)нежным чудом.
Долго скрывать правду от него не получится, ведь мой кошмар из прошлого решил вернуться. Отец не остановится ни перед чем, пока не раздавит меня окончательно. Поможет ли Барсов или отправит меня ко дну?
Думала, муж-изменник будет отпираться, врать, выкручиваться, а Валерон просто пожал плечами и сказал:
— Я считал, ты умнее, и сама все отлично понимаешь.
— И что я, по-твоему, должна понимать?
— Очевидное. Что дочь наконец-то выросла, и меня рядом с тобой уже не держит ответственность за неё; что ваш бабий век не долог, и ты уже готовишься стать бабушкой, а я… Я могу и хочу быть отцом!
Дочь выросла не просто, а «наконец-то»? Вот, значит, как?!
— Хотел стать отцом, а стал папиком! — припечатала я мстительно.
Его лицо дернулось, словно от удара, а потом на губах зазмеилась усмешка:
— Я понимаю, тебе обидно. Дунь. Но сделай милость, избавь меня от твоих истерик.
— Я считал, ты умнее, и сама все отлично понимаешь.
— И что я, по-твоему, должна понимать?
— Очевидное. Что дочь наконец-то выросла, и меня рядом с тобой уже не держит ответственность за неё; что ваш бабий век не долог, и ты уже готовишься стать бабушкой, а я… Я могу и хочу быть отцом!
Дочь выросла не просто, а «наконец-то»? Вот, значит, как?!
— Хотел стать отцом, а стал папиком! — припечатала я мстительно.
Его лицо дернулось, словно от удара, а потом на губах зазмеилась усмешка:
— Я понимаю, тебе обидно. Дунь. Но сделай милость, избавь меня от твоих истерик.
– Ань, ну сколько можно?.. – говорил мой муж тихо, но жёстко. – Я же сказал: потерпи ещё немного.
Стоя перед дверью спальни, слышала как Рома разговаривает по телефону с какой-то Аней...
Моё сердце сжалось. А после и вовсе оборвалось.
– Я не могу сейчас всё бросить. Ты понимаешь? Она после операции. Я не подонок.
Я вцепилась пальцами в край полотенца, ощущая как ноет послеоперационный шов.
– Да, я разведусь. Как обещал. Но не сегодня и не завтра. Чуть позже. – продолжал говорить мой муж. – И не смей делать аборт. Ты слышишь меня? Наш ребёнок не останется без отца.
Мир качнулся. Мне показалось, что пол ушёл из-под ног. Слова били по мне, будто насквозь пронзая.
Стоя перед дверью спальни, слышала как Рома разговаривает по телефону с какой-то Аней...
Моё сердце сжалось. А после и вовсе оборвалось.
– Я не могу сейчас всё бросить. Ты понимаешь? Она после операции. Я не подонок.
Я вцепилась пальцами в край полотенца, ощущая как ноет послеоперационный шов.
– Да, я разведусь. Как обещал. Но не сегодня и не завтра. Чуть позже. – продолжал говорить мой муж. – И не смей делать аборт. Ты слышишь меня? Наш ребёнок не останется без отца.
Мир качнулся. Мне показалось, что пол ушёл из-под ног. Слова били по мне, будто насквозь пронзая.
— Убери от меня свои руки, громила! — пытаюсь испепелить его взглядом, но паршивец нарочно нацепил на свои красивые губы эту издевательскую улыбку.
— Ты уж определись бабник я или громила. А еще я давно перестал пугаться училок младших классов, так что можешь не шипеть. — Ты выйдешь за меня и точка. Будь лапочкой, не усложняй мне жизнь.
— Макс, ты сдурел?! Ни за что! Я тебя не люблю! Ищи себе другую дуру!
— Оля, прошу тебя, не заставляй меня этого делать, — так мило сердито стонать удается только ему.
— Что именно? Тащить меня под венец силой?
— Нет, сделать так, чтобы ты потеряла из-за меня голову, — идеальная черная бровь насмешливо выгнулась. Он уже знает, что я ему отвечу.
— Только попробуй еще раз ко мне подойти! Клянусь, ты пожалеешь!
— Ну, я предупреждал. Ты меня сама спровоцировала…
— Ты уж определись бабник я или громила. А еще я давно перестал пугаться училок младших классов, так что можешь не шипеть. — Ты выйдешь за меня и точка. Будь лапочкой, не усложняй мне жизнь.
— Макс, ты сдурел?! Ни за что! Я тебя не люблю! Ищи себе другую дуру!
— Оля, прошу тебя, не заставляй меня этого делать, — так мило сердито стонать удается только ему.
— Что именно? Тащить меня под венец силой?
— Нет, сделать так, чтобы ты потеряла из-за меня голову, — идеальная черная бровь насмешливо выгнулась. Он уже знает, что я ему отвечу.
— Только попробуй еще раз ко мне подойти! Клянусь, ты пожалеешь!
— Ну, я предупреждал. Ты меня сама спровоцировала…
Я любила мужа больше жизни, считала его идеальным. Пока одна смерть не перевернула всё с ног на голову. Теперь на руинах погибшего мира, мне придётся нести тяжкий крест вдовы. Но что-то в этой кривой картине слишком дико и неправильно. Ведь в бездонных глазах настоящего зверя, можно утонуть с головой.
— Лер? — зову я негромко, чтобы не напугать сестру.
Мы с сестрой и мужем приехали отдыхать на горнолыжный курорт, но когда я открываю дверь в домик сестры, то мой мозг отказывается принимать увиденное.
Я вижу своего мужа посреди её комнаты. Он обнажён и стоит спиной ко мне, но этого мне достаточно. Время будто останавливается.
— Я же сказала тебе не трогать меня до вечера! — слышу голос своей сестры.
Максим замирает, а потом медленно выпрямляется и оборачивается.
— Ты что, мне с сестрой изменяешь? — шепчу я.
— А что такого? — говорит он ровно, без тени смущения. — Ты мне уже надоела. Захотелось молодую копию тебя.
Мы с сестрой и мужем приехали отдыхать на горнолыжный курорт, но когда я открываю дверь в домик сестры, то мой мозг отказывается принимать увиденное.
Я вижу своего мужа посреди её комнаты. Он обнажён и стоит спиной ко мне, но этого мне достаточно. Время будто останавливается.
— Я же сказала тебе не трогать меня до вечера! — слышу голос своей сестры.
Максим замирает, а потом медленно выпрямляется и оборачивается.
— Ты что, мне с сестрой изменяешь? — шепчу я.
— А что такого? — говорит он ровно, без тени смущения. — Ты мне уже надоела. Захотелось молодую копию тебя.
Сын привел в дом девушку и представил, как свою будущую жену. У него уже есть невеста и он должен на ней жениться. Но он уперся, и стаял на своем.
Через несколько дней сын уехал за границу, а девушку оставил в своей квартире, домой мы их не пустили. Через несколько дней решила выпроводить ее оттуда. Открыла своим ключом дверь и увидела умилительную картину. Мой любимый муж, который постоянно клялся в любви и верности, лежит рядом с девицей сына и целует ее.
Такого не может быть! Он предал не только меня, но и сына! Как мне поступить? Я не прощу такого никогда!
Через несколько дней сын уехал за границу, а девушку оставил в своей квартире, домой мы их не пустили. Через несколько дней решила выпроводить ее оттуда. Открыла своим ключом дверь и увидела умилительную картину. Мой любимый муж, который постоянно клялся в любви и верности, лежит рядом с девицей сына и целует ее.
Такого не может быть! Он предал не только меня, но и сына! Как мне поступить? Я не прощу такого никогда!
— Я не хочу замуж! Никогда! — она почти кричала, отступая от него.
— Почему? — его голос дрогнул от боли и непонимания.
— Потому что для меня это не предложение. Это приговор.
Он не отступил. И тогда проклятие, дремавшее годами, проснулось.
Что, если твоё самое большое счастье — это и есть твоё самое страшное проклятие? История о любви, которая решила бросить вызов судьбе, волшебству и самой себе.
— Почему? — его голос дрогнул от боли и непонимания.
— Потому что для меня это не предложение. Это приговор.
Он не отступил. И тогда проклятие, дремавшее годами, проснулось.
Что, если твоё самое большое счастье — это и есть твоё самое страшное проклятие? История о любви, которая решила бросить вызов судьбе, волшебству и самой себе.
Мой начальник — тиран, перфекционист и объект моих самых злых карикатур. Он об этом не знает. Пока что.
Каждый день Арсений Волынский кроит мои проекты своим лезвием-языком. Моё оружие — скетчбук, где он предстаёт то Цезарем с линейкой, то роботом.
Но однажды мои работы замечает Марк Волков — главный конкурент Арсения и воплощение всего, что мой босс ненавидит. Марк предлагает мне всё: должность, свободу, восхищение. И поцелуи в лифте, от которых кружится голова.
А мой тиран… Мой тиран вдруг начинает смотреть на меня так, будто я — сложнейший проект, в расчётах к которому он допустил роковую ошибку. Его прикосновения становятся грубыми и властными, а в глазах поселяется ревность.
Мне предстоит выбор между лёгким успехом у человека, который меня боготворит, и болезненной страстью к тому, кто меня ломает, но и растит.
Каждый день Арсений Волынский кроит мои проекты своим лезвием-языком. Моё оружие — скетчбук, где он предстаёт то Цезарем с линейкой, то роботом.
Но однажды мои работы замечает Марк Волков — главный конкурент Арсения и воплощение всего, что мой босс ненавидит. Марк предлагает мне всё: должность, свободу, восхищение. И поцелуи в лифте, от которых кружится голова.
А мой тиран… Мой тиран вдруг начинает смотреть на меня так, будто я — сложнейший проект, в расчётах к которому он допустил роковую ошибку. Его прикосновения становятся грубыми и властными, а в глазах поселяется ревность.
Мне предстоит выбор между лёгким успехом у человека, который меня боготворит, и болезненной страстью к тому, кто меня ломает, но и растит.
— Здравствуйте, Анфиса Германовна! — пискнула практикантка, торопливо застёгивая блузку.
А за столом сидел мой муж. В своём кабинете. Во время приёма.
— Как ты мог?..
Он лишь усмехнулся.
— А что? Нельзя? Ой, только не делай из этого трагедию.
Я думала, это дно. Что хуже измены быть не может. Я ошибалась.
Очень скоро поняла: эта сцена была подстроена. Удобный способ, чтобы я ушла и не полезла дальше.
Он получил должность благодаря моему отцу. А мной просто воспользовались — как женой и прикрытием. Настоящие тайны были куда глубже, чем постель с любовницей.
Это история о боли, предательстве и цене ошибки. И о женщине, которая их не простит.
А за столом сидел мой муж. В своём кабинете. Во время приёма.
— Как ты мог?..
Он лишь усмехнулся.
— А что? Нельзя? Ой, только не делай из этого трагедию.
Я думала, это дно. Что хуже измены быть не может. Я ошибалась.
Очень скоро поняла: эта сцена была подстроена. Удобный способ, чтобы я ушла и не полезла дальше.
Он получил должность благодаря моему отцу. А мной просто воспользовались — как женой и прикрытием. Настоящие тайны были куда глубже, чем постель с любовницей.
Это история о боли, предательстве и цене ошибки. И о женщине, которая их не простит.
Выберите полку для книги