Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
Мой новый сосед — катастрофа.
Во-первых, он делает ремонт.
Во-вторых, делает его тогда, когда нормальные люди ещё спят.
В-третьих, он почти метр девяносто ростом, темноволосый, голубоглазый и настолько хорош собой, что злиться на него крайне неудобно.
Но я стараюсь.
Потому что у меня есть работа, заказы, торты, лишние килограммы, которые меня вполне устраивают, и твёрдое намерение больше не связываться с мужчинами, способными испортить мне жизнь.
Максим под это описание подходит идеально.
Правда, вместо того чтобы держаться подальше, он почему-то всё чаще оказывается рядом. Смотрит на мою фигуру так, будто его слово «пышка» в мой адрес для него — вовсе не оскорбление.
Кажется, мой сосед решил меня соблазнить.
И хуже всего то, что у него начинает получаться.
Во-первых, он делает ремонт.
Во-вторых, делает его тогда, когда нормальные люди ещё спят.
В-третьих, он почти метр девяносто ростом, темноволосый, голубоглазый и настолько хорош собой, что злиться на него крайне неудобно.
Но я стараюсь.
Потому что у меня есть работа, заказы, торты, лишние килограммы, которые меня вполне устраивают, и твёрдое намерение больше не связываться с мужчинами, способными испортить мне жизнь.
Максим под это описание подходит идеально.
Правда, вместо того чтобы держаться подальше, он почему-то всё чаще оказывается рядом. Смотрит на мою фигуру так, будто его слово «пышка» в мой адрес для него — вовсе не оскорбление.
Кажется, мой сосед решил меня соблазнить.
И хуже всего то, что у него начинает получаться.
— Некоторые уходят с благодарностью. Другие — нет. Кричат, плачут, молят пощадить. Но это ничего не меняет.
Я молчала. В горле пересохло. Пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Но я не отводила взгляд.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты — следующая, Вера.
Его называют лучшим психиатром «Преображенского», и каждая пациентка мечтает остаться с ним наедине. Только вот я случайно узнала, что на самом деле происходит за дверью его кабинета.
И теперь передо мной выбор: стать его следующей жертвой или той, кто разделит его тьму.
Я молчала. В горле пересохло. Пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Но я не отводила взгляд.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты — следующая, Вера.
Его называют лучшим психиатром «Преображенского», и каждая пациентка мечтает остаться с ним наедине. Только вот я случайно узнала, что на самом деле происходит за дверью его кабинета.
И теперь передо мной выбор: стать его следующей жертвой или той, кто разделит его тьму.
- Если эта женщина с ребенком твоя семья, то кто тогда я?
- Ты первая и главная семья, Катя. А Софи вторая. Я не могу выставить ее с нашим ребенком. Тем более, они здесь уже прописаны.
Меня захлестывает обжигающими эмоциями.
- Значит, их ты убрать не можешь, потому что они здесь по праву. А я не могу никуда деться, потому что у меня на руках больная мать…
Это осознание бьет наотмашь. Каверин все продумал - я в западне.
- Ты привыкнешь к Софии и моему сыну. Соня будет делать все, что скажешь, и не доставит хлопот. Занимайся мамой - она для тебя ведь важнее всего.
Муж уходит, а я понимаю - не прощу его за это никогда.
Теперь бы только выбраться из расставленной ловушки.
- Ты первая и главная семья, Катя. А Софи вторая. Я не могу выставить ее с нашим ребенком. Тем более, они здесь уже прописаны.
Меня захлестывает обжигающими эмоциями.
- Значит, их ты убрать не можешь, потому что они здесь по праву. А я не могу никуда деться, потому что у меня на руках больная мать…
Это осознание бьет наотмашь. Каверин все продумал - я в западне.
- Ты привыкнешь к Софии и моему сыну. Соня будет делать все, что скажешь, и не доставит хлопот. Занимайся мамой - она для тебя ведь важнее всего.
Муж уходит, а я понимаю - не прощу его за это никогда.
Теперь бы только выбраться из расставленной ловушки.
—Короче, Вась, делай, что хочешь, но мне нужна связь! И я не поверю, что её здесь вообще нет. Сейчас в каждой задрипанной деревне есть интернет, и уж тем более мобильная связь.
— А ты во многих деревнях, я смотрю был? Говорю тебе, нет у нас ни связи, ни интернета!
— Да хватит уже талдычить одно и тоже! Быстро иди ловить связь и хватит мне мозги делать!
— Да куда я пойду? На крышу лезть? Там только еле как и ловит.
— Значит, лезь на крышу. Давай, давай! Чего стоим, кого ждём?
Он поехал в деревенскую глушь ради доли в бизнесе отца, но получил разбитую машину, сломанную ногу и полное отсутствие связи.
Она притащила его домой на тележке, потому что просто хотела помочь. Знала бы, что вместо простого спасибо городской мажор начнёт качать права и хамить, то палец о палец не ударила бы.
Но оба даже не представляли насколько эта случайная встреча перевернет всё.
— А ты во многих деревнях, я смотрю был? Говорю тебе, нет у нас ни связи, ни интернета!
— Да хватит уже талдычить одно и тоже! Быстро иди ловить связь и хватит мне мозги делать!
— Да куда я пойду? На крышу лезть? Там только еле как и ловит.
— Значит, лезь на крышу. Давай, давай! Чего стоим, кого ждём?
Он поехал в деревенскую глушь ради доли в бизнесе отца, но получил разбитую машину, сломанную ногу и полное отсутствие связи.
Она притащила его домой на тележке, потому что просто хотела помочь. Знала бы, что вместо простого спасибо городской мажор начнёт качать права и хамить, то палец о палец не ударила бы.
Но оба даже не представляли насколько эта случайная встреча перевернет всё.
Поворачиваюсь в сторону той, кого ждал почти с самого утра и не могу сдержаться. Когда она пытается смыться из моего поля зрения и ору ей уже на взводе:
- СТОЯТЬ!
Она замирает на месте и закрывает глаза, словно уже заранее приняла свою смерть от моей руки. Но я не Отелло, детка. Я не буду тебя душить руками, я тебе тут устрою такой «рабочую атмосферу», что ад раем покажется.
- Думал, что показалось! – только и нашёл что ей сказать. Все слова из головы словно вылетели в трубу.
Она уехала пять лет назад от меня, изменив мне, а теперь приехала и кидается обвинениями в моих многочисленных изменах. Но так ли всё однозначно?!
Кажется, нужно с ней поговорить. И ничего страшного, если это будет купе поезда, где мы будем одни...
- СТОЯТЬ!
Она замирает на месте и закрывает глаза, словно уже заранее приняла свою смерть от моей руки. Но я не Отелло, детка. Я не буду тебя душить руками, я тебе тут устрою такой «рабочую атмосферу», что ад раем покажется.
- Думал, что показалось! – только и нашёл что ей сказать. Все слова из головы словно вылетели в трубу.
Она уехала пять лет назад от меня, изменив мне, а теперь приехала и кидается обвинениями в моих многочисленных изменах. Но так ли всё однозначно?!
Кажется, нужно с ней поговорить. И ничего страшного, если это будет купе поезда, где мы будем одни...
— Ты вообще в курсе, что пялиться на раздевающуюся женщину — это как минимум неприлично?
Он хмыкнул. Я услышала, как скрипнула половица под его весом, когда он сделал шаг ближе.
— Я не пялюсь, — произнёс он спокойно, и его голос прозвучал так близко, что у меня мурашки побежали по рукам. — Я изучаю обстановку. Вдруг тут опасно.
— Опасно? В бане?
— Ну, если ты упадёшь с полка, мне придётся тебя ловить. А я не уверен, что успею.
Он хмыкнул. Я услышала, как скрипнула половица под его весом, когда он сделал шаг ближе.
— Я не пялюсь, — произнёс он спокойно, и его голос прозвучал так близко, что у меня мурашки побежали по рукам. — Я изучаю обстановку. Вдруг тут опасно.
— Опасно? В бане?
— Ну, если ты упадёшь с полка, мне придётся тебя ловить. А я не уверен, что успею.
Он назвал меня клубничкой, поцеловал прямо на грядке и предложил продолжить со сливками и шампанским. Я ответила ему лейкой и коленом.
А первого сентября он стоял у школьной ограды с букетом гладиолусов и наглой ухмылкой. Рядом с моей первоклассницей.
— Здравствуйте, Ксения Андреевна. Я записался в родительский комитет.
Девять недель. Один невыносимый мужчина, рыжая девчонка с косичками и её наглый кот, который решил, что моя жизнь нуждается в переменах.
А первого сентября он стоял у школьной ограды с букетом гладиолусов и наглой ухмылкой. Рядом с моей первоклассницей.
— Здравствуйте, Ксения Андреевна. Я записался в родительский комитет.
Девять недель. Один невыносимый мужчина, рыжая девчонка с косичками и её наглый кот, который решил, что моя жизнь нуждается в переменах.
Кристина стоит у зеркала в окровавленном свадебном платье. Это не та свадьба, о которой она мечтала. Она только что ударила Сергея хрустальной вазой и выбежала. У Кристины с собой только дрожащие руки и дикий страх. Она понимает, что бежать некуда, кроме как к тому, кого она когда-то бросила...
Я пил кофе с друзьями Ароном и Алиной, которая кстати была на последних сроках беременности, и пытался отбиться от их расспросов по поводу моего настроения.
— Да, всё нормально, — максимально честно соврал я, отпивая остывший эспрессо и переводя взгляд на лазурный берег.
— А что с лицом? — прищурился Арон. — Тебе туда нечистот подмешали вместо сахара?
Вместо ответа я лишь тяжко вздохнул. Ну не могу же я, право слово, сидеть в присутствии беременной женщины и живописать во всех красках, как меня сначала элегантно разделала под орех, а затем практически сделала несостоятельным в пастели дамочка с покер-фейсом. И которая, к слову сказать, оказалась глубоко и, судя по всему, счастливо замужем за кем-то очень серьёзным. Эта история явно не для ушей той, кто сейчас витает в радужных облаках эндорфинов в предвкушении встречи с долгожданным спиногрызом.
— Да, всё нормально, — максимально честно соврал я, отпивая остывший эспрессо и переводя взгляд на лазурный берег.
— А что с лицом? — прищурился Арон. — Тебе туда нечистот подмешали вместо сахара?
Вместо ответа я лишь тяжко вздохнул. Ну не могу же я, право слово, сидеть в присутствии беременной женщины и живописать во всех красках, как меня сначала элегантно разделала под орех, а затем практически сделала несостоятельным в пастели дамочка с покер-фейсом. И которая, к слову сказать, оказалась глубоко и, судя по всему, счастливо замужем за кем-то очень серьёзным. Эта история явно не для ушей той, кто сейчас витает в радужных облаках эндорфинов в предвкушении встречи с долгожданным спиногрызом.
Пять лет назад между нами случилась одна ночь, после которой я просто сбежала.
Я была уверена, что больше никогда не увижу ни Макса, ни Дана.
Ошиблась.
Теперь кто-то следит за мной. Он знает, где я работаю, во сколько выхожу на обед и когда остаюсь одна. После угроз и подожжённой машины отец решает, что мне нужна круглосуточная охрана.
И нанимает их.
Двух мужчин, которых я пять лет пыталась забыть.
Теперь они живут по моему расписанию, сопровождают меня повсюду и обязаны находиться рядом, пока не исчезнет угроза.
Проблема только в том, что рядом с ними опаснее всего становится вовсе не тот человек, который за мной охотится.
А то, что между нами тот огонь так и не перестал гореть…
Я была уверена, что больше никогда не увижу ни Макса, ни Дана.
Ошиблась.
Теперь кто-то следит за мной. Он знает, где я работаю, во сколько выхожу на обед и когда остаюсь одна. После угроз и подожжённой машины отец решает, что мне нужна круглосуточная охрана.
И нанимает их.
Двух мужчин, которых я пять лет пыталась забыть.
Теперь они живут по моему расписанию, сопровождают меня повсюду и обязаны находиться рядом, пока не исчезнет угроза.
Проблема только в том, что рядом с ними опаснее всего становится вовсе не тот человек, который за мной охотится.
А то, что между нами тот огонь так и не перестал гореть…
Выберите полку для книги