Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «pervaya-lyubov»
Ангелина и Демьян знакомы с детства и тогда их дружбу составляла лишь взаимная, непримиримая вражда. Казалось, время должно было сгладить углы, стереть острые грани. Но не тут-то было.
Первая встреча спустя десять лет лишь подтвердила: ничего не забыто. А что теперь? Продолжать войну? Но как, если им суждено жить под одной крышей и учиться в одном университете?
Теперь каждый день, проведенный бок о бок, превращается в адское испытание на прочность. Чтобы хоть как-то сосуществовать на одной территории, они изо всех сил стараются держаться подальше друг от друга, изображая полнейшее безразличие, словно никогда и не были знакомы. Но чем яростнее сопротивляются, тем яснее становится: эта война давно переросла простую ненависть. В нее вторглось нечто иное, более мощное, всепоглощающее, сводящее с ума чувство.
И сейчас главный вопрос не в том, смогут ли они ужиться вместе, а в том, кто из них первым сдастся и признает поражение.
Первая встреча спустя десять лет лишь подтвердила: ничего не забыто. А что теперь? Продолжать войну? Но как, если им суждено жить под одной крышей и учиться в одном университете?
Теперь каждый день, проведенный бок о бок, превращается в адское испытание на прочность. Чтобы хоть как-то сосуществовать на одной территории, они изо всех сил стараются держаться подальше друг от друга, изображая полнейшее безразличие, словно никогда и не были знакомы. Но чем яростнее сопротивляются, тем яснее становится: эта война давно переросла простую ненависть. В нее вторглось нечто иное, более мощное, всепоглощающее, сводящее с ума чувство.
И сейчас главный вопрос не в том, смогут ли они ужиться вместе, а в том, кто из них первым сдастся и признает поражение.
- Кайсаров на тебя поспорил, - Варшавский рычит, как заражённый бешенством зверь. – Он был уверен, что ты с удовольствием раздвинешь перед ним ноги.
Сердце, обогащенное кровью до критической массы, резко обрывается в пятки. Воздух в легких стынет, будто внутри меня образовалась ледяная стужа.
Мне чудовищно плохо.
Как Багир мог так поступить со мной?!
Как так можно?!
На улице светит солнце, ветер грубо перебирает опавшую листву, жизнь идет своим чередом, но только не для меня.
- У меня есть доказательства, - продолжает требовать к себе внимание Варшавский.
Его слова как ножи проходятся по моему нутру.
- Доказательства? – шепчу задушено. – Этого не может быть. Это абсолютно точно невозможно принять!
Удерживая влагу в глазах, долго не могу совершить вздох. Я умираю под воздействием боли, гнева и отчаяния.
Я безнадежно влюбилась как мне казалось в настоящего мужчину.
Вот только я не знала, что неуправляемый мажор всегда играет по своим правилам.
Сердце, обогащенное кровью до критической массы, резко обрывается в пятки. Воздух в легких стынет, будто внутри меня образовалась ледяная стужа.
Мне чудовищно плохо.
Как Багир мог так поступить со мной?!
Как так можно?!
На улице светит солнце, ветер грубо перебирает опавшую листву, жизнь идет своим чередом, но только не для меня.
- У меня есть доказательства, - продолжает требовать к себе внимание Варшавский.
Его слова как ножи проходятся по моему нутру.
- Доказательства? – шепчу задушено. – Этого не может быть. Это абсолютно точно невозможно принять!
Удерживая влагу в глазах, долго не могу совершить вздох. Я умираю под воздействием боли, гнева и отчаяния.
Я безнадежно влюбилась как мне казалось в настоящего мужчину.
Вот только я не знала, что неуправляемый мажор всегда играет по своим правилам.
Елена поставила тарелку с омлетом перед мужем и отошла к раковине. Андрей даже не поднял глаз от планшета — пальцы скользили по экрану, проверяя утреннюю почту. Семнадцатилетний Даниил ворвался на кухню, схватил бутерброд с ветчиной и уже был у двери, когда мать окликнула...
На этих зимних каникулах Карина должна была приехать проведать свою семью вместе со своим молодым человеком Сашей, как того хотела ее бабушка. Но в самый последний момент они поругались и расстались. Приезжать одна и расстраивать родителей и бабушку девушка не хотела, поэтому решилась на отчаянную аферу с первым встречным...
Катя больше не верит в сказки. Ее сказка кончилась синяками и страхом. Она вырвалась из кошмара абьюзивного брака, и теперь ее мир — это работа, сын Егорка и стены, которые она выстроила вокруг своего сердца. Любовь — это боль, а доверие — роскошь, которую она не может себе позволить.
Никита вернулся в город спустя годы. Успешный детский стоматолог, он всю жизнь носил в сердце образ девочки с синими бантами, своей первой и единственной любви — Кати. Случайная встреча с ее бабушкой и маленьким сыном переворачивает все. Он узнает правду о ее жизни.
Их встреча была случайной. Его решение — нет. Никита готов терпеливо, как лучший врач, лечить ее раненую душу. Егорка сразу тянется к доброму «дяденьке-доктору». А Катя боится. Боится снова почувствовать, боится довериться, боится тени бывшего мужа, который не хочет отпускать.
Никита вернулся в город спустя годы. Успешный детский стоматолог, он всю жизнь носил в сердце образ девочки с синими бантами, своей первой и единственной любви — Кати. Случайная встреча с ее бабушкой и маленьким сыном переворачивает все. Он узнает правду о ее жизни.
Их встреча была случайной. Его решение — нет. Никита готов терпеливо, как лучший врач, лечить ее раненую душу. Егорка сразу тянется к доброму «дяденьке-доктору». А Катя боится. Боится снова почувствовать, боится довериться, боится тени бывшего мужа, который не хочет отпускать.
Я обернулась.
Он стоял на другой стороне улицы, возле старой липы. Высокий. В темном пальто. Без пафоса. Без охраны. Как будто он не девелопер и не «успешный», а просто мужчина, который пришёл туда, куда ему нельзя.
Я не видела его двадцать лет.
Но узнала сразу.
— Аня, — сказал он.
И всё.
Одно имя — и у меня внутри снова открылся тот самый шкаф.
— Ты зачем приехал?
— Мне надо поговорить.
— О проекте?
— И о проекте тоже.
— Поздно. Кофейня закрыта.
— Тогда не как клиент. Как человек.
— Как человек ты исчез двадцать лет назад.
Он не отвёл взгляд.
— Я не мог.
— Не возвращайся ко мне, Дим.
— Я уже вернулся.
Он стоял на другой стороне улицы, возле старой липы. Высокий. В темном пальто. Без пафоса. Без охраны. Как будто он не девелопер и не «успешный», а просто мужчина, который пришёл туда, куда ему нельзя.
Я не видела его двадцать лет.
Но узнала сразу.
— Аня, — сказал он.
И всё.
Одно имя — и у меня внутри снова открылся тот самый шкаф.
— Ты зачем приехал?
— Мне надо поговорить.
— О проекте?
— И о проекте тоже.
— Поздно. Кофейня закрыта.
— Тогда не как клиент. Как человек.
— Как человек ты исчез двадцать лет назад.
Он не отвёл взгляд.
— Я не мог.
— Не возвращайся ко мне, Дим.
— Я уже вернулся.
Прежде чем Оксана успела издать хоть звук, незнакомец стальными пальцами вцепился в воротник Романа. Ткань рубашки жалобно треснула. Мужчина встряхнул его, как тряпичную куклу, и стены содрогнулись от его рева, переходящего в хрип:
— Я не отдам вам сына! Слышишь?! Я его не отдам!
В голове Оксаны пронеслась безумная мысль: «Ошибся дверью! Псих! Адресом ошибся!» Она ждала, что Роман даст отпор, закричит, выставит безумца вон. Но Роман замер. Он не сопротивлялся, не пытался разжать железную хватку на своей шее. Он стоял неподвижно, глядя в упор на нападавшего с пугающим, мертвенным спокойствием, словно давно ждал этого момента.
— Я не отдам вам сына! Слышишь?! Я его не отдам!
В голове Оксаны пронеслась безумная мысль: «Ошибся дверью! Псих! Адресом ошибся!» Она ждала, что Роман даст отпор, закричит, выставит безумца вон. Но Роман замер. Он не сопротивлялся, не пытался разжать железную хватку на своей шее. Он стоял неподвижно, глядя в упор на нападавшего с пугающим, мертвенным спокойствием, словно давно ждал этого момента.
Этого в книге нет, но закон обязал указать. Лилия любила Марка молча целое десятилетие, с юности, но в его мире для неё всегда была лишь роль лучшего друга. Он делился с ней своими романами, сомнениями перед свадьбой с другой женщиной, не видя в её глазах ничего, кроме поддержки.
Одна роковая ночь перед его свадьбой всё изменила — границы рухнули, чувства вырвались наружу. Но наутро, испугавшись хаоса, он назвал это ошибкой и попросил остаться друзьями. Для неё это стало приговором. Разбитая, она исчезла без следа, навсегда стерев себя из его жизни и забрав с собой невыносимую боль и тайну, которая изменила всё.
Одна роковая ночь перед его свадьбой всё изменила — границы рухнули, чувства вырвались наружу. Но наутро, испугавшись хаоса, он назвал это ошибкой и попросил остаться друзьями. Для неё это стало приговором. Разбитая, она исчезла без следа, навсегда стерев себя из его жизни и забрав с собой невыносимую боль и тайну, которая изменила всё.
— Жить с этими шрамами или попытаться их залечить. Выбор только за тобой.
Мы сидели в тишине почти час. Каждый молчал о своём. Но вдруг Амелия резко поднялась с места, что-то лихорадочно пытаясь осмыслить. Я вскочил следом и подошёл к ней.
— Всё в порядке?
Девушка без слов поднялась на цыпочки и прошептала «Залечи мои шрамы» прямо мне в губы. Потоком горячего воздуха. Закрыв глаза и ждя чего-то. Не отстраняясь.
Это история по-настоящему сильных подростков, умеющих любить, несмотря ни на что. Они — два травмированных недоразумения, ищущие друг в друге утешение.
Мы сидели в тишине почти час. Каждый молчал о своём. Но вдруг Амелия резко поднялась с места, что-то лихорадочно пытаясь осмыслить. Я вскочил следом и подошёл к ней.
— Всё в порядке?
Девушка без слов поднялась на цыпочки и прошептала «Залечи мои шрамы» прямо мне в губы. Потоком горячего воздуха. Закрыв глаза и ждя чего-то. Не отстраняясь.
Это история по-настоящему сильных подростков, умеющих любить, несмотря ни на что. Они — два травмированных недоразумения, ищущие друг в друге утешение.
Маньяк пойман, психика восстановлена, хвосты в институте сдала. Юля справилась со всем, кроме самой главной миссии - не влюбиться в собственного телохранителя.
Да, того самого, который предупреждал - влюбляться нельзя. Потом будет больно, потому что он совсем не создан для отношений. Даже не способен на них.
Он - социопат. Нелюдимый, механический, равнодушный. Он создан, чтобы устранять, защищать, ловить и выполнять приказы. Но что, если ты уже заглянула в глаза таинственного сверхчеловека и увидела в них тепло?Если научилась слышать нотки нежности в глухом голосе без интонаций? Если привязалась так, тело дрожит от одной мысли о нем, а все существо стремиться снова быть вместе?
Теперь это ее социопат. А что, если все-таки влюбиться?
Да, того самого, который предупреждал - влюбляться нельзя. Потом будет больно, потому что он совсем не создан для отношений. Даже не способен на них.
Он - социопат. Нелюдимый, механический, равнодушный. Он создан, чтобы устранять, защищать, ловить и выполнять приказы. Но что, если ты уже заглянула в глаза таинственного сверхчеловека и увидела в них тепло?Если научилась слышать нотки нежности в глухом голосе без интонаций? Если привязалась так, тело дрожит от одной мысли о нем, а все существо стремиться снова быть вместе?
Теперь это ее социопат. А что, если все-таки влюбиться?
Подборка книг о первой любви
Выберите полку для книги