Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Она вытащила его из горящей машины. Он соврал, что потерял память. Чтобы остаться с ней подольше. А остался навсегда.
Мажор, богатый наследник, красивый как демон, с пустыми глазами и кучей любовниц, которые пахнут одинаково - дорогими духами и фальшью. Маша - веснушчатая, пышная, со светлой косой волос, которая сама себе хозяйка. У неё корова Зорька, кошка Дуся, два розовых поросёнка и ружьё на стене. И ни одного мужика, которого бы она не выгнала метлой.
Он притворялся, что не помнит себя. А она знала и молчала - дала ему время отогреться.
А потом он уехал. Думал - в Питер, к деньгам, к привычной пустоте.
Но оказалось, что пустота - это когда рядом нет её запаха: молока, мяты, домашнего хлеба.

– Вы – Барсов Андрей Борисович?
– Вообще да. А вы?
– Меня зовут Тамара Ивановна, – заявила женщина, вломившаяся в переговорную минутой ранее вместе с маленькой девочкой. – А это – ваша дочь!
В кабинете наступила тишина. Я пробежался глазами по своим сотрудникам, гадая, кто из них первым засмеётся. Но никто не торопился ржать.
– Так. И чья это гениальная идея? – обратился я к подчинённым. – Кто из вас решил, что срыв совещания таким образом сойдёт вам с рук? Реально думаете, это смешная шутка?
Менеджеры переглянулись. Никто даже не улыбнулся.
– Разве уж таким шутят, Андрей Борисович? – презрительно фыркнула Тамара Ивановна. – Мать девочки в реанимации. У малышки никого больше нет. Настя сказала, что её отец – известный в городе Барсов.

Она — профессиональная охотница за богатыми мужчинами. Он — скромный бармен, случайно принятый за миллионера. Одна ночь в роскошном отеле, одно утреннее разоблачение, один побег — и, казалось бы, всё должно закончиться. Но Алексей, впервые в жизни полюбивший по-настоящему, не готов сдаваться. Он бросает всё и летит за Верой на юг, не зная, что эта поездка перевернёт его жизнь

«Всё началось с носков. И курицы, которую я так и не купила. Когда в телефоне мужа всплыло сообщение от любовницы, я поняла: моя семейная жизнь — спектакль с плохим сценарием и решила это изменить. Дальше была история развода без соплей, с честностью, кофе и шуруповёртом соседа снизу. История о том, как перестать быть вешалкой для чужих ожиданий и наконец выдохнуть: «А жить-то, оказывается, можно».»

Алина печёт торты, тащит бизнес, детей, мужа-красавца и кота-наглеца. А муж тем временем завёл любовницу, тайный счёт и план «обобрать жену». Но Алина — не десерт, её просто так не съешь. Она решила: если уж печь, то так, чтобы кое-кому стало очень горячо. С разоблачением, кремом и полным фиаско виновника.
В её кондитерской есть всё: торты, характеры и серый кот с чувством справедливости. А у мужа теперь — развод, любовница-истеричка, стресс и челюсть деда в списке личных врагов. Сладкая месть... А на десерт Алину ждет новая любовь. И не только)

— Мне нужна жена, — его голос, тихий и холодный, пробирал до костей.
— Вы сумасшедший! Моего отца убили ваши люди. Я ненавижу вас и всё, что вы олицетворяете!
— Именно поэтому, Розалия. Мне нужна та, кто способна смотреть мне в глаза и говорить «нет». Или вы соглашаетесь сейчас, или выходите за дверь и проживёте не больше двух недель. Выбор за вами.

Он — Лучано Витали. Безжалостный Капо. Дьявол, держащий в страхе всю Сицилию.
Я пришла к нему за правдой о смерти отца, а получила на палец кольцо с гербом мафиозного клана. Наш брак — жестокая сделка. Мой муж — монстр, не знающий пощады. Но в мире, где закон пишут кровью, я не стану покорной жертвой. Я сыграю по его правилам.
И ещё неизвестно, кого из нас в итоге придётся спасать.

– Вика, немедленно открой эту дверь! – голос Яна звучит требовательно.
– Сколько времени всё это продолжается между вами? – я всё ещё вижу перед глазами ту брюнетку в красном платье.
– Что ты сейчас сказала? Повтори, я, кажется, ослышался.
– Я спрашиваю: сколько времени ты изменяешь мне с этой женщиной?
– Ничего подобного не длится и никогда не длилось! – его лицо каменеет. – Это была пьяная клиентка, случайность!
– Я своими глазами видела, как она целовала тебя. Ты даже не попытался оттолкнуть её.
– Потому что ты вошла именно в тот момент, когда я только собирался...
– Не надо. Я видела твоё лицо. Видела, как ты замер.
– Чёрт возьми, Вика! Неужели ты думаешь, что я способен на предательство?
– Я больше ничего не знаю. Совсем ничего. Кроме того, что нашему браку пришел конец.

Я нахожу его случайно. Просто хотела отнести пиджак в химчистку, который Андрей надевал в прошлую пятницу. Сунула руку в карман по привычке, бумажный прямоугольник. Тёплый, чуть помятый. Ресторан «Оливье». Пятница, 7 ноября. Столик на двоих.
Я стою посреди гардеробной и смотрю на него так долго, что буквы начинают двоиться. В прошлую пятницу Андрей написал мне в половине седьмого: «Задержусь. Совещание затянулось, не жди с ужином». Может, встретился с партнёром по работе, — говорю я себе. — Может, клиент позвал. Может, не хотел объяснять. Может...
Я гнала эти мысли. Говорила себе: ты слишком много работаешь, Вика. Ты устала. Ты ищешь проблему там, где её нет. У вас красивая жизнь. Красивый дом. Он любит тебя.
Любит? Я смотрю на чек. В абсолютной тишине нашей красивой спальни, принимаю решение — твёрдое, как фундамент нового дома.
Сначала — я всё узнаю. А потом — видно будет.

— Дим, ну посмотри же на меня, — голос Алины игривый.
Я краем глаза заглядываю в щель.
— Вижу, — протягивает мой муж. — Округлилась моя девочка. Красивая такая стала. Налитая.
— Дурак, — Алина смеётся. — Ты рад?
— Конечно, я рад, — он гладит её живот. — Как там наш малыш?
— Толкается, — шепчет она. — По ночам особенно. Не даёт спать. Такой же активный, как папочка.
Я замираю, задерживаю дыхание, только бы не выдать себя.
— А ты уверена, что мальчик? — спрашивает Дима, не убирая руки с её живота.
— Чувствую, — она целует его в щёку. — Я всё чувствую, Дима. Я даже чувствовала, что мы будем вместе, ещё когда ты на Ленке женился. Всегда знала. Просто ей по глупости достался, по молодости. А потом понял, что я твоя настоящая.
— Алина... — начинает он, но она целует его.
А потом продолжает:
— Дим, а когда ты скажешь ей? Скоро прятаться станет невозможно. Все начнут замечать. Я не хочу скрываться, как какая-то любовница на содержании.

Говорят, запах кулис не забывается никогда.
Я убедилась в этом в свои восемь лет, когда мама впервые привела меня на спектакль городского театра — маленького, провинциального, с облупившейся позолотой на балконных перилах и бархатными креслами, продавленными тысячью чужих судеб. Мы сидели в третьем ряду, и я не смотрела на сцену. Я смотрела в темноту за кулисами — туда, где мелькали тени, где кто-то шептал слова роли, где пахло деревом, пылью, лаком и чем-то ещё — неуловимым, живым, почти священным. Этот запах забрался мне под кожу и остался там навсегда.
Сейчас мне двадцать семь.
Я стою за кулисами другого театра — столичного, с отремонтированными перилами и современным световым оборудованием — и дышу точно так же, как тогда. Глубоко. Жадно. Будто воздух здесь другой. Наверное, так и есть.