Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Она привыкла быть невидимкой. Пышка, тихоня, искусствовед без амбиций — Алина всегда оставалась в тени блистательной матери и хищного отчима, который вышвырнул её на улицу сразу после развода с умирающей женой. Отчаянно нуждаясь в деньгах, она соглашается сопроводить антикварную коллекцию в частный особняк в горах Кавказа.
Там её встречает хозяин — Тимур Дауров. Мажор с ледяным взглядом, криминальной репутацией и привычкой брать чужое. Он не терпит слабости, но почему-то его тянет к этой неуклюжей, пухлой девушке, которая не просит, не лебезит и не боится смотреть в глаза смерти.
Между ними вспыхивает адская смесь ненависти и вожделения. Но прошлое дышит в затылок: отчим Алины оказывается должником Тимура и плетёт сеть измены, чтобы разрушить их страсть. Алина видит «доказательства» предательства и бежит в ночные горы. Смогут ли они простить друг друга, когда в ход идут пули, слёзы и древняя кровная месть?

Елена Морозова. Прима-балерина. Тридцать два года. Идеальная осанка, холодная красота и глаза, в которых таилась буря. Она двигалась по сцене с грацией хищницы, и каждый её жест был пропитан страстью, которую она тщательно скрывала за маской профессионализма.
Александр помнил их первую встречу пять лет назад. Тогда Елена только пришла в театр, юная и амбициозная. Он был очарован её талантом и той внутренней силой, которую она излучала. Но между ними всегда стояла стена — профессиональная дистанция, слухи, интриги. И теперь, спустя годы, эта стена казалась ещё более неприступной.
— Александр Сергеевич, — раздался голос за спиной. — Репетиция заканчивается через десять минут.
Он обернулся. Перед ним стоял Игорь Петров, заместитель директора театра по художественной части. Человек с лисьей улыбкой и глазами, которые видели слишком много.
— Спасибо, Игорь Николаевич, — ответил Александр, не сводя глаз со сцены. — Елена сегодня особенно хороша.
Игорь усмехнулся.
— Она всегда хороша.

Она — Амина, талантливый кондитер из Нальчика, чья пахлава известна на весь Северный Кавказ. Плюс-сайз, яркая, с голосом мягче масляного крема, но с характером твёрже льда на Чегете. Она сбегает от домогательств родственника в горный аул, чтобы спасти семейный бизнес. Он — Марк, московский «мажор», наследник девелоперской империи, уставший от лжи и предательства. В день годовщины его жена изменяет ему с финансовым директором, а отчим ставит ультиматум: фиктивный брак или потеря всего. Марк сбегает в горы, попадает в буран и оказывается в доме Амины. Выдавая себя за нищего фотографа, он не знает, что его отчим уже ищет его, а долги её дяди вплетаются в опасную игру. «Сладость твоего прощения» — это история о том, как два беглеца находят друг друга среди снегов, чтобы разрушить чужие империи и построить свою.

— Пробуй.
Я взяла ложку. Рис был аль денте. Соус кремовый. Но чего-то не хватало.
— Слишком много бульона, — сказала я тихо. — Блюдо потеряло текстуру. Оно стало жидким.
Виктор посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло одобрение, быстро сменившееся строгостью.
— Верно. Повар-стажёр перелил. Выкинуть. Приготовить заново. И чтобы через десять минут оно было на отдаче. Ты контролируешь процесс, Ева. Если ты допускаешь ошибку на моей линии, ты отвечаешь за неё головой. Поняла?
— Да, шеф.
— Тогда двигайся. У нас полный зал через час.
Я кивнула и повернулась, чтобы отдать распоряжение, но путь мне преградил Кирилл. Он держал в руке пинцет и кусочек золотистой фольги.
— Не слушай старого динозавра, Ева, — прошептал он. Его голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотой. — Точность — это смерть творчества. Жизнь хаотична. Еда должна быть живой.
Он протянул мне тот самый кусочек фольги. На нём лежала капля какого-то соуса.
— Попробуй. Это эссенция дыни и перца чили. Контраст. Боль и

«Привет, это снова я. Скучаю по твоим рукам. Всё повторится?»

Я перечитала это трижды, прежде чем буквы вообще сложились в смысл. Потом ещё раз. И ещё.

Руки похолодели. Сердце застучало так, что стало слышно в ушах — гулко, тяжело, будто кто-то бил в барабан прямо у меня в груди.

Ирина.

Коллега из его части. Он рассказывал о ней столько раз, что я сбилась со счёта. «Она опять пристаёт», — говорил он, устало проводя рукой по лицу. «Оль, ну сколько можно, я же тебе рассказываю». А я смеялась. Отмахивалась. «Да ладно тебе, придумываешь». Мне казалось это забавным — мужчина жалуется, что за ним бегает женщина, и как будто оправдывается заранее, хотя никто его ни в чём не обвиняет.

Оказывается, обвинять стоило раньше.

Я села на край кровати, не выпуская телефон из рук. Экран потух, снова стал чёрным зеркалом, и в нём отражалось моё лицо — бледное, с расширенными глазами, совсем чужое.

«Скучаю по твоим рукам».

Арсений — московский мажор, наследник строительной империи, привыкший покупать всё, включая людей. Его жизнь — это пентхаусы, бронированные внедорожники и панические атаки, которые он прячет за цинизмом после аварии, сломавшей ему позвоночник. Лика — пышнотелая акушер-гинеколог из Анапы, которая бежит из дома, оставляя за спиной алчного отчима и предавшего мужа. Она привыкла выживать на двойных сменах в старой «Скорой», мечтая лишь погасить ипотеку.
Их встреча происходит на опасном кавказском серпантине, где её профессионализм и его деньги впервые сталкиваются. Арсений пытается купить её внимание, но Лика видит лишь испуганного мальчика за маской богатства. Когда её жизнь оказывается под угрозой из-за мести отчима, Арсений впервые в жизни делает не эгоистичный выбор. Их история — это не сказка о Золушке, а жестокая операция на двоих, где шрамы и страхи становятся не слабостью, а главной силой.

Я стала начальницей избалованного сына миллиардера и собиралась научить его работать. Он решил добиться меня. Всё шло по плану, пока я не встретила его отца. Теперь мажор бегает за мной, отчим-генерал охраняет не от того Вейра, а рядом с Саверием я забываю все правила.

Она — лучший гинеколог Краснодара, пышнотелая, сломленная разводом и живущая под гнётом деспотичного отчима. Он — циничный московский мажор, наследник финансовой империи, одетый в Brunello Cucinelli и приехавший на Кубань за одним — разорить клинику её семьи. Их встреча стерильна, как больничный кабинет, а первое слово, которое он ей говорит, — это шантаж. Чтобы спасти репутацию отчима и закрыть долги бывшего мужа, Лада соглашается стать фиктивной невестой Марка. Но жара Краснодара, терпкий запах полыни, бескрайние виноградники и древние староверы в горах делают своё дело. Фиктивный договор сгорает в пламени ненависти, которая оказывается любовью. И когда на кону оказывается жизнь, враг становится единственным защитником, а прошлое даёт шанс на искупление.

— Добрый день, Ева. Проходите, присаживайтесь, — голос Максима звучал ровно, профессионально, но внутри он уже почувствовал то самое, знакомое покалывание. Интуиция врача, которая иногда перерастала в нечто большее.
Они говорили о её симптомах, о стрессе на работе, о том, что она недавно закончила огромный проект. Ева говорила тихо, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Максим слушал, отмечая про себя, как она нервно теребит ремешок сумки, как напряжены её плечи.
— Мне нужно провести осмотр, Ева. Пройдёмте в смотровую, — сказал он, вставая из-за стола.
Смотровая была идеальна: приглушённый тёплый свет, мягкое кресло, всё необходимое для безболезненного и деликатного осмотра.

Девушки вокруг меня были красивыми, дорогими и предсказуемыми. Они пахли одинаковыми французскими духами, смеялись над моими шутками, даже когда они не были смешными, и смотрели на меня глазами, в которых читался только расчет. Я знал цену каждому их вздоху. Это было пресно.
Именно поэтому я заметил её.
Это произошло в офисе моего отца, в здании на Пресненской набережной. Я зашел туда редко, скорее по обязанности, чтобы подписать пару документов и выслушать нотации о том, что пора бы уже заняться «настоящим делом». В лифте, кроме меня, стояла она.
Она была воплощением всего того, чего я избегал в своей жизни: серости, тишины, незаметности. На ней был бесформенный серый костюм, волосы убраны в тугой, скучный пучок, на носу — очки в тонкой оправе, которые, казалось, служили единственной цели — скрыть глаза. Она держала перед собой папку с документами так крепко, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела в пол, стараясь стать ещё меньше, ещё прозрачнее. Серая мышка. Идеальная жертва.