Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

— Сними тряпки, — его голос пробрал до костей. Холодный, властный. Таким не отказывают. Но я не пошевелилась. — Ты оглохла?
— Да вот пытаюсь подобрать правильный набор слов, чтобы послать вас в лес ёжиков раздевать, — отвечаю в тон ему.
Мне бы заткнуться, но что‑то внутри заставляет огрызаться. А он надвигается уже, как зверь, который сожрёт меня даже не заметив.
— Забавно. Ты либо слишком смелая, либо напрочь отбитая, раз не понимаешь, с кем разговариваешь.
— А может, я просто не люблю, когда мне приказывают.
— Осторожнее, — шепчет он почти ласково, но в этом шёпоте больше опасности, чем в крике. — У смелости есть цена. И что‑то мне подсказывает, ты можешь не потянуть её. Ты же правильная девочка, Сола?
***
Он Демон, Демид Градов. Случайная неприятность и тот, от которого я однажды сбежала. Но спустя много лет, только он сможет помочь мне.

Тук‒тук. Я занят! Хм?! Стоять детка!
Так закончилась моя относительно спокойная жизнь, в которой было место лишь учебе, работе, моей большой семье. С этого самого «Хм?! Стоять детка!» началась история «Я, Босс и яйца… Пасхальные яйца!».
Собственно началось всё с нелепой случайности и маленькой лжи.
А закончилось…

– Я дома, – говорит он из коридора.
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ

— Как учёба? — спрашиваю тихо. - Заплатила?
— Отлично, — замирает она на секунду. — Твоими молитвами.
— Квартиру сняла?
— Да. Мне здесь хорошо платят.
— Адрес скажешь?
Она резко оборачивается.
— Нет, конечно.
— Что, даже не отблагодаришь за спасение?

— Я нашёл другую женщину, — сказал Аскер, убирая мои руки от своей груди. Пальцы повисли в воздухе. Я ещё чувствовала тепло его тела. — Она ждёт ребёнка. Сына.
Нет... Это не правда. Это сон. Сердце не стучало — оно замерло. Воздух исчез. Просто кончился. Голова поплыла, стены качнулись, и я почувствовала, как тело уходит в сторону.
Аскер придержал меня за плечи.
— Скажи, что это неправда... — голос сломался на последнем слове.
Аскер усмехнулся.
— Что ты как маленькая? — он качнул головой. — Я тебе факт говорю, а ты опять за своё. Что дальше? Слёзы? Сопли? Истерика? На весь дом будешь выть, чтобы соседи услышали?
— Аскер, это харам... — прошептала я. — Перед Аллахом ты мой муж. У нас дочь. Это грех... — Ты, — он ткнул пальцем мне в лицо, — будешь мне рассказывать про харам? ТЫ? Пустая? — Слово ударило. — Четыре года я ждал. Вся родня смотрела на меня и твердила... «Аскер, когда сын? Аскер, что с женой? Может, к врачу её?» И ты мне будешь про харам говорить?

Я приехала в Москву, чтобы заработать на квартиру, а вместо этого нажила себе врага.
Глеб Астахов — богатый, властный, самоуверенный владелец сети элитных автосалонов. Сначала он уволил моего брата. Потом лишил работы меня. А после сделал предложение, от которого я не смогла отказаться — стать его личным водителем на месяц.
Астахов уверен, что может купить всё, включая меня. Только я не собираюсь становиться игрушкой своего босса. Даже если он смотрит так, что сердце сбивается с ритма.

Стройняшка Элеонора умела хлопать ресницами и носить модные бренды. Пышка Маргарита умела сводить балансы и взламывать серверы.
Угадайте, кто из них в финале поедет в ЗАГС с генеральным директором, а кто — в автозаке с полицией?
Романтическая комедия о том, что ум — это новые 90-60-90.

- Ну и гад же ты, Кирилл... - тихо говорю. - Таких ещё поискать... Жаль, что я только сейчас это поняла.
Супруг озадаченно замолкает. Потом икает и смешно пищит:
- Чего?
- Я говорю, что согласна на развод. Я очень тебя люблю, но ты сделал одну очень большую ошибку.
- Я не делал никакой... - начинает Кирилл, но я снова перебиваю его.
- Ты решил полностью переложить вину за развод на меня, высосал из пальца претензии... Этого я тебе не прощу никогда. Я дам тебе развод, но помни - твой поступок тебе ещё аукнется. Ой, как аукнется, Кирюша! Оглохнешь и сто раз пожалеешь!

— А жена твоя где?
Он усмехнулся. Взял виноградину, подбросил, поймал ртом.
— В музее. До вечера. Она когда попадает в свои галереи — про всё забывает. Можно из пушки рядом стрелять.
Она засмеялась. Этот смех прошёл по мне, как наждачка по открытой ране.
— Бедная. Скучает там одна, с картинами.
— Ей нравится. Каждому своё.
Он потянулся к ней, убрал прядь волос с её лица. Легко, нежно. Так он убирал волосы с моего лица. Тем же движением. Теми же пальцами.
Пакет с персиками выпал из моих рук. Не уронила — пальцы разжались сами, как будто мозг отключил всё лишнее и оставил только глаза. Глухой мягкий звук — бумага о плитку. Один персик выкатился, покатился по полу, медленно, нелепо, и остановился у ножки кровати.
Артур повернул голову.
Наши глаза встретились.
— Диана?..

❗️ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❗️СКИДКА❗️
— Слушай, это даже модно, — муж улыбнулся, будто предлагает отпуск. — Открытые отношения.
— Для нас?
— Для меня. Тебе это не нужно. Ты же домашняя.
Он произнёс “домашняя” ласково, как о пледе.
Только я не вещь, которую кладут на диван и достают по настроению.
— И вообще, второй нам ребенок не нужен, — сказал муж. — Я устал. Да и на моё предложение ты явно не согласна.
— Серьёзно, Паш? Я же не одна делала это…
— Вот именно, — выдохнул он и отвёл взгляд. — Короче, Яна, я люблю другую.
Я ожидала услышать имя какой-нибудь “офисной девочки”. Только не её…
А потом добавил добивающее:
— Она на последних месяцах. Я должен быть рядом.
“Должен”.
Как удобно: сначала предать, а потом прикрыться словом “долг”.
А на следующий день моя мама сказала фразу, которая разрезала меня пополам.
— Ты только сестру не трогай… ей рожать скоро.
Рожать. Скоро.
От моего мужа. Пока я верила, что семья — это защита.
Но и это был далеко не последний удар...