Книги в жанре «Короткий любовный роман»

♥️КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ♥️

Пять лет жизни — в мусорное ведро.

Один вечер. Одна закрытая дверь.
Стоны моей лучшей подруги и хрипы моего жениха.
Они думали, я сломаюсь. Они ждали моих слез.

Они ошиблись.

В темной кладовке, прячась от собственного позора, я встретила Его. Руслан — дьявол в дорогом костюме, человек, по которому моя «подруга» до сих пор тайно сохнет.

Она думала, что забрала у меня всё. Она не знала, что теперь Руслан принадлежит мне.

Наша сделка проста: Я возвращаюсь к Саше. Я улыбаюсь. Я выбираю лилии для букета. Я играю роль идеальной невесты, пока внутри меня закипает свинец, а под кожей горит след от поцелуев того, кого Настя так и не смогла забыть.

Я выйду к алтарю. Но не в белом. Я скажу «нет». Но не шепотом. Я уничтожу их мир на глазах у всего города, и поможет мне в этом тот, кто научил меня не бояться темноты.

Белые розы пахнут позором.
Черный шелк — это мой манифест.
Свадьбы не будет. Будет казнь.

В темноте, двое. Тихий смех. Шорох ткани. И звук, который ни с чем не спутаешь, поцелуи, торопливые, жадные, взахлёб.

— Да подожди ты… помада же размажется, — шепчет задыхающийся женский голос.

Я знаю этот голос.

— Документы достала? — а это уже мужской.

А этот голос я знаю ещё лучше. Три года с ним в одной постели сплю.

Воздух застревает в горле. Я хочу вдохнуть и не могу, будто кто-то сел мне на грудь.

Нет! Нет, мне послышалось!

Это не он! Это кто угодно, только не мой Эдик!

— Значит, платье по размеру. И цвет вам идет. Вишневый. Вчера вы были похожи на ворону, а сегодня — на спелую вишню, которую хочется сорвать и попробовать.
— Это… уместно? — спросила я, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Говорить такое своей сотруднице?
— Абсолютно неуместно, — спокойно согласился он. — Но я предупреждал: я не люблю врать. А вы сегодня выглядите так, что мне трудно молчать.
— Обычно начальники не обсуждают с подчиненными их… спелость.
— А я не обычный начальник.

Он подошел ближе, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я не дрожу, — соврала я.
— Дрожите. Ложь я чувствую за километр. Хотите знать, что я вижу?
— Что?
— Женщину, которая привыкла прятаться. Которая боится поверить, что она красива. И которая сейчас отчаянно хочет, чтобы я доказал ей обратное.
— Вы слишком много себе позволяете.
— Я позволяю себе ровно столько, сколько вы мне позволяете.

Нина тихо и незаметно проработала в этой фирме три года и так же спокойно работала бы дальше, если бы не проклятый развод! А именно, празднование в компании подруг долгожданной свободы.
Если бы заранее знать, чем обернётся минутная слабость!
Таких совпадений просто не бывает!
Страстный незнакомец из ночного клуба и недосягаемый, надменный и очень придирчивый Большой Босс - один и тот же тип? Вы серьёзно?!
Говорила мне мама: "Начальство надо знать в лицо!". А тут ещё, как назло, шефиня ногу сломала. Угадайте, кому теперь идти "на ковёр"?..

— Ты вообще в курсе, что пялиться на раздевающуюся женщину — это как минимум неприлично?
Он хмыкнул. Я услышала, как скрипнула половица под его весом, когда он сделал шаг ближе.
— Я не пялюсь, — произнёс он спокойно, и его голос прозвучал так близко, что у меня мурашки побежали по рукам. — Я изучаю обстановку. Вдруг тут опасно.
— Опасно? В бане?
— Ну, если ты упадёшь с полка, мне придётся тебя ловить. А я не уверен, что успею.

— Они что, вместе? — шептала секретарь Светочка своей подруге Алёне из отдела кадров, заприметив Алису и Артема рядом с машиной. – Удивительно, что он в ней нашел. Она такая полная, а он - тестостерон ходячий.

— Ага, вон каждое утро вместе приезжают, — ухмылялась бухгалтер, дородная Анна Николаевна, обожающая обсуждать личные дела коллег за утренним чаем.

Артём стоял у кофемашины, когда к нему подошёл Димка из IT-отдела с ехидной ухмылкой:

— Ну что, Артём, слышал, ты теперь с нашей «пышечкой» катаешься? — Он подмигнул. — Не думал, что у тебя такие вкусы.

Артём напрягся, но сделал вид, что не понимает:
— О чём ты?

— Да брось, все видят, как ты с толстой Алисой зависаешь. То кофе, то поговорить. — Димка фальшиво вздохнул. — Ну ладно, хоть кто-то её оценил…

Алиса в этот момент как раз заходила в кухню. Услышав последнюю фразу, она замерла у двери. Сердце упало куда-то в живот.

— Я не планировала, Паш. Так вышло.
— Так вышло, — повторяет он с гримасой, будто попробовал что-то кислое. — Ты думала, я карьеру брошу ради ребенка? Серьезно?
— Я не прошу бросать карьеру. Я говорю — у нас ребенок.
— У тебя, — поправляет он тихо, и от этого слова внутри у меня обрывается что-то, как нитка на старом свитере. — Сама должна была думать головой. Есть таблетки, есть все на свете, а ты допустила.
— «Допустила»? — переспрашиваю, и голос звенит уже не от нежности. — Мы оба этим занимались, если ты вдруг забыл.
Он встает резко, стул скрипит по линолеуму.
— Мне двадцать два года. У меня вся жизнь впереди, и я не собираюсь ее хоронить в этой общаге с коляской под кроватью.
Слова падают одно за другим, как камни в колодец, и я считаю удары о дно.
Он уходит в комнату, достает с антресоли чемодан — старый, потертый, с оторванной молнией на боковом кармане, я всегда шучу, что этому чемодану самое место на помойке. Кидает в него рубашки, не глядя, комкает.

Беру со стойки администратора собственный стакан с остывшим рафом, случайно захваченный из зала. Подхожу к стеклу, стою секунду, разглядываю Владика через мутный кофейный след на стенке стакана. Он смотрит выжидающе, уверенный: сейчас разрыдаюсь, устрою сцену, дам повод для благородного негодования на публике.

Поднимаю стакан на уровень его лица и показываю средний палец — медленно, спокойно и коротко.

Владик бледнеет. Женщина ахает и прикрывает рот ладонью. Девочка широко распахивает глаза.

Разворачиваюсь и иду обратно в зал. За нашим столиком — тем, где отмечали каждую годовщину, — снимаю обручальное кольцо и кладу его ровно на середину белой скатерти, рядом со вторым, тоже остывшим, рафом.

Подходит официант с вопросом на лице. Качаю головой:

— Счёт пришлите на мой номер. Столик оставьте как есть.

Кристина стоит у зеркала в окровавленном свадебном платье. Это не та свадьба, о которой она мечтала. Она только что ударила Сергея хрустальной вазой и выбежала. У Кристины с собой только дрожащие руки и дикий страх. Она понимает, что бежать некуда, кроме как к тому, кого она когда-то бросила...

— Вы что, решили перформанс устроить? — рявкнул он, отодвигая меня в сторону.
— Я просто хотела согреться!
— Согреться — это чай. А это, — он кивнул на дымящуюся печь, — поджог!
Он влетел в дом, распахнул заслонку, вытащил дымящиеся дрова на железный лист, чертыхаясь. Через пару минут дым рассеялся.
— Вы, художники, все такие? — спросил он, вытирая руки о штаны. — Сначала подожжёте дом, потом скажете, что это искусство?
— Я не художник, я иллюстратор. Это разные вещи.
— Ну-ну. Иллюстратор поджога.
Он повернулся ко мне. Я стояла посреди кухни, перепачканная сажей, с прилипшими к щеке волосами. Он усмехнулся — не зло, а как-то устало.
— Идите умойтесь. Вы похожи на трубочиста.