Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «novinki»

На первом курсе Карина совершила главную ошибку в жизни и доверилась Тимуру Хасанову. Король факультета и главный мажор университета сначала влюбил ее в себя, а затем при всех заявил, что их поцелуй был всего лишь спором на деньги. И во всеуслышание жестоко высмеял ее пышные формы.
С тех пор прошло шесть лет. Карина вычеркнула подлеца из памяти, построила успешную карьеру, расцвела и научилась гордиться своей сочной фигурой.
Но один день переворачивает всё. Компания, где работает Карина, переходит под контроль медиа холдинга. Зайдя в кабинет к новому владельцу, она замирает. За столом сидит тот самый Тимур.

Алина возвращалась домой с вечеринки по случаю Хэллоуина, когда случайная встреча на остановке изменила всё. Незнакомец предложил проводить её, а ей захотелось продлить эту прогулку. Только в эту ночь знакомый с детства город приподнял завесу над чужими тайнами. И чем ближе становился рассвет, тем страшнее было задавать вопросы тому, чью руку уже не хочелось отпускать.

За несколько часов они влюбились, стали друг другу близкими людьми и прожили целую жизнь. А впереди их ждал рассвет…

Она просто хотела забыть мужчину, которому стало стыдно за неё. Даша после болезненного расставания отправляется в клуб — и встречает там незнакомца, который смотрит на неё совсем не так, как привыкли смотреть другие. Уверенный, привлекательный, взрослый мужчина не пытается скрыть своего желания и впервые за долгое время заставляет её почувствовать себя красивой. Одна ночь. Никаких обещаний. Даже настоящего имени. Вот только утром Даша узнаёт, что её случайный любовник — Илья Сергеевич Волков, ректор университета, в котором она учится. Теперь между ними существует правило: ничего больше. Он — её ректор. Она — первокурсница. Любая ошибка может стоить им обоим слишком дорого. Но чем сильнее Илья пытается держать дистанцию, тем труднее Даше забыть его. А за строгим и холодным ректором постепенно обнаруживается мужчина, который тоже далеко не так равнодушен, как хочет казаться. Их отношения должны остаться тайной. Потому что в университете уже начинают замечать слишком много.

Она двадцать три года жена генерала. Печёт торты на все гарнизонные праздники и знает: за офицерскими плечами всегда стоят их семьи. На юбилее дивизии женсовет вешает стенд «Наши семьи» — и среди фотографий она видит мужа. Рядом с ним — чужая женщина и мальчик в кепке с эмблемой дивизии.

«— Вы Жанна? Мы в понедельник начинаем ремонт. Игорь сказал, вы не против».

Она не против. Она просто ещё не знает, что ремонт — в её собственной квартире, доставшейся от бабушки. Что ключи от неё лежат у мужа в кармане одиннадцать лет. Что фотографию на стенд повесила та самая женщина — и никто в гарнизоне не удивился.

Чья это жизнь — её или чужая? Ответ придётся искать самой: с тортом на восемьдесят человек, чужими ключами в кармане и одной ночью, когда считать уже поздно.

Всё началось с одного яркого момента, навсегда запечатавшегося в моей памяти. Мы стоим друг напротив друга. Его крепкая мужская рука бережно держит мою ладонь, а пальцы другой смело надевают кольцо. Я смотрю на это действие словно в замедленной съемке.

Мы помолвлены. Вот так просто. Вместе. И возможно даже навсегда. Моё «да» вслух как будто и не нужно. Лишнее.

Нас соединяет не кольцо, не согласие, не обещание. Всё это слишком мелкое и незначительное в сравнении с вечностью чувств. С той связью, что невозможно разорвать технически потерями или болью.

Марина — профессиональная спутница. Умная, собранная, знающая правила: никакой близости, никаких личных историй.

Карим — её клиент. Властный, привыкший платить за спокойствие. Три дня на юбилее партнёра — и гонорар, который того стоит.

Всё шло по плану, пока о ней не узнала его мать.

Дом в предгорье. Строгие обычаи. Родня, которая смотрит в упор. Женщина, которая никогда не примет чужачку.

Любовь не входила в условия.

— Это вы дали Олесе номер моего мужа?
— Я.
— Тогда, если у вас осталось хоть что-то человеческое, исчезните из моей жизни.
— Не получится, Яна. Я слишком многое уже испортил.
В тот вечер я собиралась сказать мужу, что беременна. Вместо этого узнала о его любовнице. А через несколько часов стала вдовой.
Теперь рядом со мной остался только человек, которого я виню во всём.
Генерал Лев Ярцев.
Мужчина, которого я должна ненавидеть.
И который почему-то всё чаще заставляет меня забывать, почему я это делаю.

— Вот и хозяйка. Ужин будет?
— Витя, я подаю на развод.
Он поправляет запонку. Смеётся тихо, с удовольствием, как над остроумием официанта.
— Томочка устала. Томочке нужно выспаться.
— Я говорю с тобой.
— А я с кем? — Он разворачивается всем корпусом. — У тебя температура? Кому ты нужна, дорогая? Сорок пять лет, характер судебного пристава. Я тебя терпел, между прочим.
— Ты меня терпел?
Голос выходит ровный. В машине репетировала. Его тон годами заставлял меня извиняться. Сегодня извиняться некогда.
— Документы подам завтра. Мне ничего не нужно. Только подпись.
— Кто он? — Витя прищуривается. — Столько лет пахла больницей, и вдруг решила пожить? Кто?
— Никого. Просто хочу дышать.
— Дышать она хочет. — Он снова смеётся, но глаза тяжелеют. — Посмотрим, как ты запоёшь.

— Семь лет назад вы работали продюсером на канале «Империал». В ту пору с эфира сняли молодую ведущую после скандала с фальшивым компроматом в сценарии. Вы помните этот случай?

Пауза. Долгая, слишком долгая для эфира.

— Помню, — говорит Александр.

— Вы тогда промолчали.

— Промолчал.

— Вам никогда не хотелось сказать правду?

Он смотрит на меня, и на секунду кажется: видит меня насквозь, видит семь лет боли под слоем помады и уверенных фраз.

— Каждый день, — говорит он тихо. — Каждый день хотелось.

Зал замирает. Загорается красная надпись «Реклама». Не двигаюсь. Александр тоже сидит неподвижно, взгляд опущен.

— Хороший вопрос, — говорит он, не поднимая головы.

— Готовила его семь лет.

Теперь он смотрит на меня прямо.

— Знаю, — говорит он. — Я тоже.

У нас на кухне пахнет драниками и чаем с чабрецом.
Дочь смеётся по-настоящему.
Бывший режет картошку — почти как раньше.
А я ловлю себя на том, что почти говорю «останься».

Почти.

Потому что за дверью — другой: термос, отвёртка, лампочка.
Тот, кому я уже почти отдала ключ — и испугалась собственной руки.

А Павел говорит «ради Маши» так тепло, что хочется поверить.
Пока я не слышу другое: как он объясняет, что именно надо сказать, чтобы я снова его впустила.

Один умеет возвращаться.
Второй умеет ждать.
И только я решаю, за чей счёт снова будет теплеть эта кухня.