Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «novinki»
- Ты скрыла от меня дочь, София? – Гремит над нами голос моего бывшего.
- Она только моя дочь. Так что оставь нас в покое, и проваливай к своей Свете! – рычу я, отталкивая его в сторону.
- Уйду, не сомневайся! И вы пойдете со мной. Это не обсуждается, София. – Рычит Макс, и легко забирает из моих дрожащих рук дочку.
Несколько лет назад, он выбрал мою сестру, а я пообещала себе, что он никогда не узнает о дочери. Но, у судьбы были свои планы на этот счет. Мы встретились вновь, и теперь он хочет забрать ее.
- Она только моя дочь. Так что оставь нас в покое, и проваливай к своей Свете! – рычу я, отталкивая его в сторону.
- Уйду, не сомневайся! И вы пойдете со мной. Это не обсуждается, София. – Рычит Макс, и легко забирает из моих дрожащих рук дочку.
Несколько лет назад, он выбрал мою сестру, а я пообещала себе, что он никогда не узнает о дочери. Но, у судьбы были свои планы на этот счет. Мы встретились вновь, и теперь он хочет забрать ее.
— Ты правда думаешь, я не замечала?
— Я и не скрывал.
— Значит, думал, я всё стерплю?
— Нет. Я просто знал, что ты никуда не денешься.
Он был мэром. Я — женой мэра. В кадре — улыбка, дома — холод, молчание и пустая постель.
Я молчала годами. Пока не стало тошно от самой себя.
А потом я ушла. С детьми, с кучей вопросов.
Он сказал: «Без меня ты никто».
А я просто показала, как сильно он ошибался.
— Я и не скрывал.
— Значит, думал, я всё стерплю?
— Нет. Я просто знал, что ты никуда не денешься.
Он был мэром. Я — женой мэра. В кадре — улыбка, дома — холод, молчание и пустая постель.
Я молчала годами. Пока не стало тошно от самой себя.
А потом я ушла. С детьми, с кучей вопросов.
Он сказал: «Без меня ты никто».
А я просто показала, как сильно он ошибался.
— Я не выйду за тебя, — с вызовом смотрю на мужчину, которого презираю всей душой.
— Слушай сюда, — цедит Руслан сквозь зубы, сжимая мой локоть до острой боли. — Если хочешь жить, ты прямо сейчас закроешь свой рот и поставишь свою подпись.
— Да пошёл ты.
— Хорошо, — злобно усмехается он. — А жизнь своего дружка ценишь?
________________
Шесть лет назад я совершила роковую ошибку – влюбилась в сына человека, который превратил нашу с сестрой жизнь в ад. Несмотря ни на что, Руслан всегда был рядом и во многом мне помогал. Но однажды он уехал, не попрощавшись, оставив меня с разбитыми надеждами на наше совместное будущее. И вот, годы спустя, когда боль утихла, а шрамы покрылись тонкой коркой, он вернулся – как гром среди ясного неба, как ураган, сметающий все на своем пути, ворвался в мою жизнь, готовый перевернуть ее с ног на голову.
— Слушай сюда, — цедит Руслан сквозь зубы, сжимая мой локоть до острой боли. — Если хочешь жить, ты прямо сейчас закроешь свой рот и поставишь свою подпись.
— Да пошёл ты.
— Хорошо, — злобно усмехается он. — А жизнь своего дружка ценишь?
________________
Шесть лет назад я совершила роковую ошибку – влюбилась в сына человека, который превратил нашу с сестрой жизнь в ад. Несмотря ни на что, Руслан всегда был рядом и во многом мне помогал. Но однажды он уехал, не попрощавшись, оставив меня с разбитыми надеждами на наше совместное будущее. И вот, годы спустя, когда боль утихла, а шрамы покрылись тонкой коркой, он вернулся – как гром среди ясного неба, как ураган, сметающий все на своем пути, ворвался в мою жизнь, готовый перевернуть ее с ног на голову.
— Нам нельзя, — шепчу я. — Настя узнает, она не простит… Та ночь была ошибкой. Я не хочу…
— Не хочешь? — нависает надо мной, хватает за бедра и с силой сжимает. — Запомни, куколка, главное, чего хочу я. Сейчас — тебя.
Я провела ночь с незнакомым мужчиной.
Властным.
Опасным.
Он лишил меня невинности.
И теперь не хочет отпускать.
Но главная проблема в том, что моя лучшая подруга называет его… папа.
— Не хочешь? — нависает надо мной, хватает за бедра и с силой сжимает. — Запомни, куколка, главное, чего хочу я. Сейчас — тебя.
Я провела ночь с незнакомым мужчиной.
Властным.
Опасным.
Он лишил меня невинности.
И теперь не хочет отпускать.
Но главная проблема в том, что моя лучшая подруга называет его… папа.
РАССКАЗ. Завершен.
Шаг. Ещё шаг. Подхожу вплотную. Она дёргается, пытается вскочить, но не успевает.
— Мразь! - со всей дури отвешиваю оплеуху. - Совет вам да любовь. Уроды!
Рывком смахиваю контейнер на пол.
Холодец шлепается на плитку, жирные брызги летят на тапки любвницы, на ножки стола. Запах становится тошнотворным.
— Ты с ума сошла?! — визжит она, вскакивая. Лицо красное, в глазах страх.
— Не провожай, — бросаю через плечо, уже направляясь к выходу. — Ты уже проводила. И совесть, и честь. А теперь вот ещё и холодец.
Шаг. Ещё шаг. Подхожу вплотную. Она дёргается, пытается вскочить, но не успевает.
— Мразь! - со всей дури отвешиваю оплеуху. - Совет вам да любовь. Уроды!
Рывком смахиваю контейнер на пол.
Холодец шлепается на плитку, жирные брызги летят на тапки любвницы, на ножки стола. Запах становится тошнотворным.
— Ты с ума сошла?! — визжит она, вскакивая. Лицо красное, в глазах страх.
— Не провожай, — бросаю через плечо, уже направляясь к выходу. — Ты уже проводила. И совесть, и честь. А теперь вот ещё и холодец.
ЗАВЕРШЁННАЯ ПОВЕСТЬ!
– Ты правда думаешь, он выберет её? Эмиль уже всё решил, – в голосе Полины, су-шефа ресторана, где я работаю, скользит самодовольная усмешка. – Билеты у него уже куплены, виза оформлена. Он просто ищет удобный момент, чтобы свалить без скандала! И я поеду с ним!
Обхватываю живот руками, к горлу поднимается тошнота.
В кармане у меня лежит тест с двумя полосками. А на столе отца моего ребёнка – билеты в Париж и бронь гостиницы… без моего имени.
Я уехала. Не успела сказать ему о беременности, а потом стало поздно.
Вот только он вернулся через пять лет. И теперь открывает ресторан прямо напротив того, где я работаю.
– Ты правда думаешь, он выберет её? Эмиль уже всё решил, – в голосе Полины, су-шефа ресторана, где я работаю, скользит самодовольная усмешка. – Билеты у него уже куплены, виза оформлена. Он просто ищет удобный момент, чтобы свалить без скандала! И я поеду с ним!
Обхватываю живот руками, к горлу поднимается тошнота.
В кармане у меня лежит тест с двумя полосками. А на столе отца моего ребёнка – билеты в Париж и бронь гостиницы… без моего имени.
Я уехала. Не успела сказать ему о беременности, а потом стало поздно.
Вот только он вернулся через пять лет. И теперь открывает ресторан прямо напротив того, где я работаю.
Идеальный экземпляр мужского пола, лет 35–40, ещё и вкусно пахнет, дорого, как будто только что не спал в подъезде пьяный, а вышел из салона.
Пока пытаюсь приподнять этого огромного красавца, краем уха слышу шорох за соседней дверью.
Вот только бабы Маруси мне не хватало.
Этой МатаХари не докажешь, что тело мне не знакомо и сидело за дверью не по моему приглашению.
Из всех сил втаскиваю этого подарунка в прихожую и захлопываю дверь. Тихонечко пробираюсь к глазку и наблюдаю.
Как баба Маруся выползает и прислушивается под моей дверью.
Вот что не спится старушке.
И что мне теперь делать с этим нежданным гостем…?
Пока пытаюсь приподнять этого огромного красавца, краем уха слышу шорох за соседней дверью.
Вот только бабы Маруси мне не хватало.
Этой МатаХари не докажешь, что тело мне не знакомо и сидело за дверью не по моему приглашению.
Из всех сил втаскиваю этого подарунка в прихожую и захлопываю дверь. Тихонечко пробираюсь к глазку и наблюдаю.
Как баба Маруся выползает и прислушивается под моей дверью.
Вот что не спится старушке.
И что мне теперь делать с этим нежданным гостем…?
Дверь тихонечко открывается, и в комнату заходит огромный мужчина, на вид лет тридцати.
Темноволосый, с выразительными глазами.
Не брит, что ещё больше придаёт ему мужественности.
Мужчина хмурится и потихоньку подходит к кровати.
На нём только домашние брюки, я замираю в восхищении.
Боюсь дышать, чтобы не выдать себя.
На теле видна каждая мышца, при движении они оживают, на плече как будто лежит голова дракона, который скрывается на спине, а его длинный хвост появляется сбоку, из-под руки и, извиваясь, скрывается под поясом брюк.
Таких красивых мужчин я никогда не видела.
Темноволосый, с выразительными глазами.
Не брит, что ещё больше придаёт ему мужественности.
Мужчина хмурится и потихоньку подходит к кровати.
На нём только домашние брюки, я замираю в восхищении.
Боюсь дышать, чтобы не выдать себя.
На теле видна каждая мышца, при движении они оживают, на плече как будто лежит голова дракона, который скрывается на спине, а его длинный хвост появляется сбоку, из-под руки и, извиваясь, скрывается под поясом брюк.
Таких красивых мужчин я никогда не видела.
— Кто эта женщина? Скажи мне! — я подхожу ближе и бью мужа ладонью в грудь.
Внутри разгорается адово пламя, которое затягивает меня все глубже.
— Моя любимая! — спокойно отвечает Хасан.
— Любовница? — боль скручивает мне все внутренности.
— Моя любимая женщина! — чеканит каждое слово муж. — И теперь она будет жить со мной!
— Ты сошел с ума? — произношу на одном лишь выдохе. — Я твоя жена! Ты не можешь...
— Теперь могу! — перебивает меня Хасан. — Ясмина — ты навязанная жена. А Айлин... Она — любимая!
Внутри разгорается адово пламя, которое затягивает меня все глубже.
— Моя любимая! — спокойно отвечает Хасан.
— Любовница? — боль скручивает мне все внутренности.
— Моя любимая женщина! — чеканит каждое слово муж. — И теперь она будет жить со мной!
— Ты сошел с ума? — произношу на одном лишь выдохе. — Я твоя жена! Ты не можешь...
— Теперь могу! — перебивает меня Хасан. — Ясмина — ты навязанная жена. А Айлин... Она — любимая!
— Мам… а мы всегда будем тут жить? С Мишей?
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
Топ новинок 2024
Выберите полку для книги