Книги по тегу «встреча через время»: ""
РОМАН ЗАВЕРШЁН!
- Что тебе нужно?
- Увидел тебя и мимо пройти не могу.
- Ну надо же. Ну ты уж постарайся, ты же мужчина. Сделай над собой усилие и иди, куда шёл!
Я отворачиваюсь, твёрдо намеренная уйти, но в этот момент, так невовремя, из дверей садика вылетает Тёма с криком:
- Мамочка!
Голос Марка за моей спиной становится жёстче, звучит почти зло.
- Черт. Это же… мой сын. Аврора, как ты могла?!
Он не спрашивает – утверждает. С такой уверенностью, что спорить, кажется, просто бесполезно.
Это действительно его сын. Сын, которого я от него скрыла…
Потому что этот мужчина когда-то клялся мне в любви и обещал счастливое будущее, а потом, совершенно внезапно…
Женился на моей родной сестре.
- Что тебе нужно?
- Увидел тебя и мимо пройти не могу.
- Ну надо же. Ну ты уж постарайся, ты же мужчина. Сделай над собой усилие и иди, куда шёл!
Я отворачиваюсь, твёрдо намеренная уйти, но в этот момент, так невовремя, из дверей садика вылетает Тёма с криком:
- Мамочка!
Голос Марка за моей спиной становится жёстче, звучит почти зло.
- Черт. Это же… мой сын. Аврора, как ты могла?!
Он не спрашивает – утверждает. С такой уверенностью, что спорить, кажется, просто бесполезно.
Это действительно его сын. Сын, которого я от него скрыла…
Потому что этот мужчина когда-то клялся мне в любви и обещал счастливое будущее, а потом, совершенно внезапно…
Женился на моей родной сестре.
— Ты все еще моя жена!
В шоке смотрю на бывшего.
— Мы давно разошлись.
— Но не развелись! — смотрит строго.
Он шагает ко мне, как ни в чем не бывало.
— Что ты здесь делаешь?
— Разве неясно? — снимает фуражку, расположив на локте, будто на параде. — Место свое законное занимать буду. Так что, дорогая жена… Шагом марш на кухню! Хочу борщ, твои чесночные пампушки и…
— Может, тебе еще и омлет?
— Можно и омлет! Голодные мужчины очень ценят… горячий омлет!
В шоке смотрю на бывшего.
— Мы давно разошлись.
— Но не развелись! — смотрит строго.
Он шагает ко мне, как ни в чем не бывало.
— Что ты здесь делаешь?
— Разве неясно? — снимает фуражку, расположив на локте, будто на параде. — Место свое законное занимать буду. Так что, дорогая жена… Шагом марш на кухню! Хочу борщ, твои чесночные пампушки и…
— Может, тебе еще и омлет?
— Можно и омлет! Голодные мужчины очень ценят… горячий омлет!
— Ты умница, но без меня ты никто. И ты это знаешь. — Цинично произносит мой муж.
— Спасибо, любимый.
— За что? — Ухмыляется он.
— За честность. За все восемь лет ты впервые был честен со мной. — Делаю небольшую паузу. — Завтра ты получишь документы от моего адвоката. Подпишешь?
— Какие документы?
— На развод.
***
В свой выходной я планировала провести дома, но кто же мог подумать, что мне придется принимать любовницу мужа на работе. И какие только последствия это принесет в мою жизнь, я и не догадывалась, ведь после развода мы с бывшим встретимся вновь…
— Спасибо, любимый.
— За что? — Ухмыляется он.
— За честность. За все восемь лет ты впервые был честен со мной. — Делаю небольшую паузу. — Завтра ты получишь документы от моего адвоката. Подпишешь?
— Какие документы?
— На развод.
***
В свой выходной я планировала провести дома, но кто же мог подумать, что мне придется принимать любовницу мужа на работе. И какие только последствия это принесет в мою жизнь, я и не догадывалась, ведь после развода мы с бывшим встретимся вновь…
- Ты чей? – открываю дверь своего кабинета, пацан лет восьми скромно сидит в одном из кресел. – Что ты здесь делаешь?
Вскочил, и куда скромность делась, смотрит на меня с вызовом.
- Я твой! – два слова, а у меня такое ощущение, как будто в меня две пули попали. – Скажи им, что ты мой отец, а то меня в приют заберут.
Ничего себе претензии.
- С чего ты взял, что я твой отец? – многие хотели бы на меня своих детей повесить, но чтобы вот так дитё само пришло… ещё ни разу.
- Мама в больнице лежит, я слышал, как она про тебя доктору говорила… так скажешь?
- А кто твоя мама? – да мало ли, сколько их у меня было…
- Алёна Туманова, - чуть не заплакал пацан, а я в ступор впал… Алёнка… моя Алёнка…да быть этого не может, столько лет прошло…, ещё раз присмотрелся к мальцу. – Я так и знал, что ты трус и мы тебе не нужны!
Мальчик вдруг оттолкнул меня с дороги и вылетел из кабинета…
- Семён! Поймать! – гаркнул я своему охраннику, стоящему за дверью, и кинулся следом.
Вскочил, и куда скромность делась, смотрит на меня с вызовом.
- Я твой! – два слова, а у меня такое ощущение, как будто в меня две пули попали. – Скажи им, что ты мой отец, а то меня в приют заберут.
Ничего себе претензии.
- С чего ты взял, что я твой отец? – многие хотели бы на меня своих детей повесить, но чтобы вот так дитё само пришло… ещё ни разу.
- Мама в больнице лежит, я слышал, как она про тебя доктору говорила… так скажешь?
- А кто твоя мама? – да мало ли, сколько их у меня было…
- Алёна Туманова, - чуть не заплакал пацан, а я в ступор впал… Алёнка… моя Алёнка…да быть этого не может, столько лет прошло…, ещё раз присмотрелся к мальцу. – Я так и знал, что ты трус и мы тебе не нужны!
Мальчик вдруг оттолкнул меня с дороги и вылетел из кабинета…
- Семён! Поймать! – гаркнул я своему охраннику, стоящему за дверью, и кинулся следом.
– Девочка, – стараюсь, чтобы голос звучал мягче, – кто ты?
– Мама меня зовет зайкой, – тихо произносит малышка, продолжая вжиматься в бетонную стенку.
Смотреть на окруживших ее дядей-бандитов боится.
Мокрое белое платьице липнет к телу, что дрожит от холода.
– А вы холосый дядя? Доблый?
Раздаются смешки. Я и хороший добрый дядя – понятия несовместимые.
Цыкаю, и все разом замолкают.
Протягиваю девочке свою куртку.
– Скажи… Зайка, а где твоя мама?
Зачистив промзону от людей Вадика Буры, неожиданно нахожу прячущуюся маленькую девочку. Как она тут оказалась одна и в таком виде? Мама малышки в опасности. Девочка молит о помощи. А ее зеленые глаза заставляют мою память всколыхнуться, вспомнить другую…
– Мама меня зовет зайкой, – тихо произносит малышка, продолжая вжиматься в бетонную стенку.
Смотреть на окруживших ее дядей-бандитов боится.
Мокрое белое платьице липнет к телу, что дрожит от холода.
– А вы холосый дядя? Доблый?
Раздаются смешки. Я и хороший добрый дядя – понятия несовместимые.
Цыкаю, и все разом замолкают.
Протягиваю девочке свою куртку.
– Скажи… Зайка, а где твоя мама?
Зачистив промзону от людей Вадика Буры, неожиданно нахожу прячущуюся маленькую девочку. Как она тут оказалась одна и в таком виде? Мама малышки в опасности. Девочка молит о помощи. А ее зеленые глаза заставляют мою память всколыхнуться, вспомнить другую…
— Я подал на развод! — заявил муж спустя девять лет брака.
— Но… почему? Что случилось, Кость?
— Я тебя никогда не любил, — признался он без эмоций. — Я люблю другую женщину. Всегда любил. Просто тогда ты забеременела, и я женился на тебе. Потому что так было правильно. А теперь нашей дочки больше нет, — добил меня окончательно. — Всё кончено, Варя. Не звони мне больше!
Узнав о новой беременности, я спешила домой, чтобы сообщить новость мужу. Но дом был продан вместе с моими вещами, замки поменяны. А муж ушёл к той, кто всегда мечтала забрать не только мою должность, но и мужа.
Мы развелись. Вопреки всем запретам врачей я родила дочь. Но спустя три года судьба сталкивает нас вновь, и я узнаю страшную правду…
— Но… почему? Что случилось, Кость?
— Я тебя никогда не любил, — признался он без эмоций. — Я люблю другую женщину. Всегда любил. Просто тогда ты забеременела, и я женился на тебе. Потому что так было правильно. А теперь нашей дочки больше нет, — добил меня окончательно. — Всё кончено, Варя. Не звони мне больше!
Узнав о новой беременности, я спешила домой, чтобы сообщить новость мужу. Но дом был продан вместе с моими вещами, замки поменяны. А муж ушёл к той, кто всегда мечтала забрать не только мою должность, но и мужа.
Мы развелись. Вопреки всем запретам врачей я родила дочь. Но спустя три года судьба сталкивает нас вновь, и я узнаю страшную правду…
— Давид, — голос срывается. — У тебя будет ребёнок от другой.
Он лишь отмахивается.
— Я разберусь с этим.
Эти слова режут по живому, и я почти кричу:
— Ты предал меня, Давид! Как ты мог? Я же любила тебя, доверяла!
— Не раздувай. Да, это уже случилось. Но я повторюсь: между нами всё останется по‑прежнему.
— То есть для тебя это пустяк?
— Маленькая оплошность.
Внутри будто что‑то рвётся, и Давид решает добить меня окончательно:
— Все мужчины имеют левые связи, — продолжает он спокойно, словно лекцию читает. — Верность я тебе никогда не обещал. Ты не должна была узнать, что я тебе изменил. Что ж, считай, это было твоим боевым крещением.
Однако я не простила предателя и ушла, не сказав о том, что тоже беременна. Спустя 18 лет мы встречаемся в кабинете директора, потому что наши дочери подрались… даже не подозревая о том, что они — сестры. А бывший так и не узнал, что все эти годы у него росла ещё одна дочь.
Он лишь отмахивается.
— Я разберусь с этим.
Эти слова режут по живому, и я почти кричу:
— Ты предал меня, Давид! Как ты мог? Я же любила тебя, доверяла!
— Не раздувай. Да, это уже случилось. Но я повторюсь: между нами всё останется по‑прежнему.
— То есть для тебя это пустяк?
— Маленькая оплошность.
Внутри будто что‑то рвётся, и Давид решает добить меня окончательно:
— Все мужчины имеют левые связи, — продолжает он спокойно, словно лекцию читает. — Верность я тебе никогда не обещал. Ты не должна была узнать, что я тебе изменил. Что ж, считай, это было твоим боевым крещением.
Однако я не простила предателя и ушла, не сказав о том, что тоже беременна. Спустя 18 лет мы встречаемся в кабинете директора, потому что наши дочери подрались… даже не подозревая о том, что они — сестры. А бывший так и не узнал, что все эти годы у него росла ещё одна дочь.
Я ждала три месяца, чтобы попасть на приём к доктору Харперу, лучшему психотерапевту в этом городе.
– С чем вы хотели бы поработать, Амалия?
– Со своим прошлым. Оно меня не отпускает.
– В вашем прошлом было что-то страшное?
– Скорее наоборот.
– Значит, что-то очень хорошее?
– Да. Пожалуй, можно назвать это так.
– И это хорошее мешает вам жить дальше. Каким образом?
– У меня был жених, лучшая портниха в этом городе шила моё подвенечное платье, а я… Вернее, он. Ник. Я буду называть его Ник. Не спросите, почему?
– Думаю, на то есть причина.
– Я вам скажу. Причина заключается в том, что я до сих пор не могу спокойно произносить его имя. Оно жжёт мне язык, как будто я говорю нечто запретное, неслыханное. Он смотрел на меня так, будто уже всё знал. Будто я уже принадлежала ему вся, от корней волос до кончиков ногтей. Это было абсурдно. Немыслимо…
– С чем вы хотели бы поработать, Амалия?
– Со своим прошлым. Оно меня не отпускает.
– В вашем прошлом было что-то страшное?
– Скорее наоборот.
– Значит, что-то очень хорошее?
– Да. Пожалуй, можно назвать это так.
– И это хорошее мешает вам жить дальше. Каким образом?
– У меня был жених, лучшая портниха в этом городе шила моё подвенечное платье, а я… Вернее, он. Ник. Я буду называть его Ник. Не спросите, почему?
– Думаю, на то есть причина.
– Я вам скажу. Причина заключается в том, что я до сих пор не могу спокойно произносить его имя. Оно жжёт мне язык, как будто я говорю нечто запретное, неслыханное. Он смотрел на меня так, будто уже всё знал. Будто я уже принадлежала ему вся, от корней волос до кончиков ногтей. Это было абсурдно. Немыслимо…
Анечкины красные сапоги шлепают по лужам, поднимая брызги. Она так звонко смеётся, что я не сразу замечаю, как от старого высохшего дерева отделяется тень.
По спине пробегают мурашки, когда слышу голос бывшего:
— Лиза, мы едем домой. Я позабочусь о тебе и твоей дочке.
Вскидываю взгляд.
Твоей…
Да. Аня только моя. Быть частью нашей семьи Гордей сам отказался. А теперь появился и командует?
Так не пойдёт.
— Да, мы едем домой. К себе. А ты к себе.
— Ты едешь со мной. Я без тебя подыхаю… — звучит отрывисто, хрипло.
Мурашки ускоряют свой бег.
Гордей и правда выглядит неважно. Осунулся, скулы стали более выражены.
Но даже если, как он выразился, он “подыхает без меня”, мне плевать. Это три года назад я старалась быть лучшей, самой удобной женой. Но теперь меня заботит только дочь. И она моя. Только моя. Гордей сам так решил. Пусть не жалуется.
По спине пробегают мурашки, когда слышу голос бывшего:
— Лиза, мы едем домой. Я позабочусь о тебе и твоей дочке.
Вскидываю взгляд.
Твоей…
Да. Аня только моя. Быть частью нашей семьи Гордей сам отказался. А теперь появился и командует?
Так не пойдёт.
— Да, мы едем домой. К себе. А ты к себе.
— Ты едешь со мной. Я без тебя подыхаю… — звучит отрывисто, хрипло.
Мурашки ускоряют свой бег.
Гордей и правда выглядит неважно. Осунулся, скулы стали более выражены.
Но даже если, как он выразился, он “подыхает без меня”, мне плевать. Это три года назад я старалась быть лучшей, самой удобной женой. Но теперь меня заботит только дочь. И она моя. Только моя. Гордей сам так решил. Пусть не жалуется.
— Скажи, ты с ней спал?
— К чему этот вопрос сейчас? — голос мужа становится серьёзным.
— Просто ответь…
Поднимаю глаза к потолку, слёзы начинают течь сильней. Я умоляю… умоляю тебя, ответь, что нет. Просто скажи «нет», и я поверю.
— Ты серьёзно, Ника? Для этого мне позвонила? Чтобы в чём-то обвинить? Высказать претензии? Ты хоть понимаешь, где я, и через что прохожу каждый день?
— Просто скажи мне! Ты с ней спал?!
— Да, я с ней спал, — выносит муж приговор.
Смертный приговор нашему счастливому браку, которому сегодня исполнилось пять лет.
🍁🍁🍁🍁🍁
Я уехала в этот же день, скрыв от мужа беременность. Но спустя пять лет он появился в моей жизни вновь, предложив фиктивный брак с обязанностями личной массажистки.
А я так боюсь, что он заберёт у меня Стёпку, что вынуждена согласиться.
— К чему этот вопрос сейчас? — голос мужа становится серьёзным.
— Просто ответь…
Поднимаю глаза к потолку, слёзы начинают течь сильней. Я умоляю… умоляю тебя, ответь, что нет. Просто скажи «нет», и я поверю.
— Ты серьёзно, Ника? Для этого мне позвонила? Чтобы в чём-то обвинить? Высказать претензии? Ты хоть понимаешь, где я, и через что прохожу каждый день?
— Просто скажи мне! Ты с ней спал?!
— Да, я с ней спал, — выносит муж приговор.
Смертный приговор нашему счастливому браку, которому сегодня исполнилось пять лет.
🍁🍁🍁🍁🍁
Я уехала в этот же день, скрыв от мужа беременность. Но спустя пять лет он появился в моей жизни вновь, предложив фиктивный брак с обязанностями личной массажистки.
А я так боюсь, что он заберёт у меня Стёпку, что вынуждена согласиться.
Выберите полку для книги