Книги по тегу «измена и предательство»: ""
- Да, мы переспали и не раз, - признаётся Катя, что они любовники с моим мужем. – Но это сейчас не главное. Ты должна спасти его, слышишь? Сделай операцию, умоляю тебя! Ну хочешь, я перед тобой на колени встану? – она действительно опускается на пол, а все вокруг смотрят на эту сцену. - Ты его любишь, я его люблю, дети его любят.
- Какие дети? – пытаюсь сглотнуть, но горло пересохло.
- Зоя и Марк, - называет она имя нашей с Игорем дочери и своего сына. – Да, Аня, так вышло, что Марк не от Дениса, а от нашего Игоря.
*****
Когда погиб брат мужа, а Игорь стал помогать его жене, я решила, что у него доброе сердце. Теперь я знаю правду, и во мне два голоса: обманутой жены и кардиолога-хирурга, который должен выполнить свой долг.
Господи, дай мне силы всё пережить. Ведь сильные женщины не плачут.
- Какие дети? – пытаюсь сглотнуть, но горло пересохло.
- Зоя и Марк, - называет она имя нашей с Игорем дочери и своего сына. – Да, Аня, так вышло, что Марк не от Дениса, а от нашего Игоря.
*****
Когда погиб брат мужа, а Игорь стал помогать его жене, я решила, что у него доброе сердце. Теперь я знаю правду, и во мне два голоса: обманутой жены и кардиолога-хирурга, который должен выполнить свой долг.
Господи, дай мне силы всё пережить. Ведь сильные женщины не плачут.
Восемь лет я была идеальной, удобной женой, пока случайная встреча с Ферди не перевернула мою жизнь. Запретный роман закончился громким разводом, ненавистью свекрови и беременностью двойней, о которой он так и не узнал, поспешно улетев на родину.Спустя пять лет Ферди возвращается... и впервые видит своих детей, которые растут его точной копией. Но смогу ли я снова поверить мужчине, который однажды бесследно исчез?
- Ты сама виновата. Стала скучной, пресной. Где драйв, где страсть, где секс на грани риска? Ты превратилась в старуху!
- Как ты смеешь говорить такое после того, что я выдержала? После твоей измены? Это конец, Марк. Я подаю на развод!
Он подходит ближе, сжимает мой подбородок и шипит:
- Куда ты пойдешь? Развода не будет. Останешься рядом и будешь жить так, как решу я.
- И будешь продолжать спать с другой? Я никогда не смирюсь с этим. Ты мерзкий подонок и подлец. Я больше ни секунды не буду с тобой. Не смей меня трогать!
Удар. Я сползаю по стене, а он спокойно бросает:
- Попробуешь пойти к юристам, я уничтожу тебя. Оставлю без денег, без друзей и без будущего. Будешь умолять меня о корке хлеба.
Я сжала кулаки и молча посмотрела на того, кого так сильно любила.
Нет, Марк. Это не я буду умолять. Это ты пожалеешь, когда поймешь, кого потерял..
ХЭ
! В книге присутствуют откровенные сцены
- Как ты смеешь говорить такое после того, что я выдержала? После твоей измены? Это конец, Марк. Я подаю на развод!
Он подходит ближе, сжимает мой подбородок и шипит:
- Куда ты пойдешь? Развода не будет. Останешься рядом и будешь жить так, как решу я.
- И будешь продолжать спать с другой? Я никогда не смирюсь с этим. Ты мерзкий подонок и подлец. Я больше ни секунды не буду с тобой. Не смей меня трогать!
Удар. Я сползаю по стене, а он спокойно бросает:
- Попробуешь пойти к юристам, я уничтожу тебя. Оставлю без денег, без друзей и без будущего. Будешь умолять меня о корке хлеба.
Я сжала кулаки и молча посмотрела на того, кого так сильно любила.
Нет, Марк. Это не я буду умолять. Это ты пожалеешь, когда поймешь, кого потерял..
ХЭ
! В книге присутствуют откровенные сцены
— Вы должны выбрать прямо сейчас! — кричит врач, и его голос дрожит. — У нас крови только на одного пациента!
— Спасайте Настю! Она носит моего наследника! — не раздумывая ни секунды, рявкает Стас.
— Но ваша жена... Елена в критическом состоянии! Без переливания она не выживет!
— Да плевать я на нее хотел! — брезгливо бросает мой идеальный муж. — Лена баба двужильная, сама выкарабкается. А не выкарабкается — туда ей и дорога. Готовьте операционную для моей Настеньки!
Мой муж. Моя сестра, оказавшаяся его беременной любовницей. Они только что вынесли мне смертный приговор, радостно шагая по моим костям в свою «счастливую жизнь».
Монитор издает протяжный, оглушающий писк. Я закрываю глаза, проваливаясь в ледяную тьму... Но двери реанимации с грохотом распахиваются, ударяясь о стену.
— Отойдите от нее. Я сам проведу операцию, — раздается властный, стальной голос, от которого воздух в палате начинает искрить.
Сквозь пелену угасающего сознания я узнаю его. Марк. Мой первый муж.
— Спасайте Настю! Она носит моего наследника! — не раздумывая ни секунды, рявкает Стас.
— Но ваша жена... Елена в критическом состоянии! Без переливания она не выживет!
— Да плевать я на нее хотел! — брезгливо бросает мой идеальный муж. — Лена баба двужильная, сама выкарабкается. А не выкарабкается — туда ей и дорога. Готовьте операционную для моей Настеньки!
Мой муж. Моя сестра, оказавшаяся его беременной любовницей. Они только что вынесли мне смертный приговор, радостно шагая по моим костям в свою «счастливую жизнь».
Монитор издает протяжный, оглушающий писк. Я закрываю глаза, проваливаясь в ледяную тьму... Но двери реанимации с грохотом распахиваются, ударяясь о стену.
— Отойдите от нее. Я сам проведу операцию, — раздается властный, стальной голос, от которого воздух в палате начинает искрить.
Сквозь пелену угасающего сознания я узнаю его. Марк. Мой первый муж.
Я вернулась из командировки на два дня раньше, чтобы сделать мужу сюрприз.
В аэропорту меня отвели в отдельную комнату и сообщили:
**Елена Воронцова умерла три дня назад.**
Мой паспорт аннулирован. Карты заблокированы. В интернете — мой некролог. В офисе — мой портрет с траурной лентой.
А муж, с которым я прожила пятнадцать лет, услышав мой голос, спокойно спросил:
— Представьтесь.
Потом я узнала о его любовнице.
А следом нашла кое-что гораздо страшнее измены: документы о моей «смерти» начали готовить ещё до того, как я якобы погибла.
Теперь мне придётся доказать не только предательство мужа.
Мне придётся доказать, что **я — это я**.
И понять, зачем человеку, которого я любила пятнадцать лет, понадобилась мёртвая жена.
В аэропорту меня отвели в отдельную комнату и сообщили:
**Елена Воронцова умерла три дня назад.**
Мой паспорт аннулирован. Карты заблокированы. В интернете — мой некролог. В офисе — мой портрет с траурной лентой.
А муж, с которым я прожила пятнадцать лет, услышав мой голос, спокойно спросил:
— Представьтесь.
Потом я узнала о его любовнице.
А следом нашла кое-что гораздо страшнее измены: документы о моей «смерти» начали готовить ещё до того, как я якобы погибла.
Теперь мне придётся доказать не только предательство мужа.
Мне придётся доказать, что **я — это я**.
И понять, зачем человеку, которого я любила пятнадцать лет, понадобилась мёртвая жена.
— Сколько ещё мы будем делать вид, что между нами ничего нет?
Эту фразу я услышала за закрытой дверью на третьей годовщине свадьбы дочери. Голос принадлежал моей сватье. Мужчина, которому она её сказала, — моему мужу.
Двадцать семь лет брака, взрослая дочь, общий дом, семейные праздники — и тайная связь, которая длится больше двух лет. Родион просит меня молчать ради детей. Рената уверена, что правда разрушит две семьи. Только почему расплачиваться за их выбор должна я?
Впереди развод, разговор с дочерью и жизнь, в которой мне придётся заново понять, чего хочу я сама. А рядом появляется Аркадий — мужчина, который не спасает меня и ничего за меня не решает.
Иногда предательство заканчивает брак. А иногда именно после него женщина впервые начинает выбирать себя.
Эту фразу я услышала за закрытой дверью на третьей годовщине свадьбы дочери. Голос принадлежал моей сватье. Мужчина, которому она её сказала, — моему мужу.
Двадцать семь лет брака, взрослая дочь, общий дом, семейные праздники — и тайная связь, которая длится больше двух лет. Родион просит меня молчать ради детей. Рената уверена, что правда разрушит две семьи. Только почему расплачиваться за их выбор должна я?
Впереди развод, разговор с дочерью и жизнь, в которой мне придётся заново понять, чего хочу я сама. А рядом появляется Аркадий — мужчина, который не спасает меня и ничего за меня не решает.
Иногда предательство заканчивает брак. А иногда именно после него женщина впервые начинает выбирать себя.
Смотрю на мужа. Он доволен, буквально светится. Белый пиджак, запонка блеснула как вспышка. Выходит на сцену. Ведущий подаёт ему микрофон.
– Дорогие друзья… Тридцать лет – это эпоха. Я благодарю семью основателя… – делает театральную паузу, смотрит в мой сектор, – и свою жену Светлану за годы, которые мы прошли вместе. Но дальше – новая эра. Эра быстрых решений, молодых лидеров и смелых идей. – Улыбается белоснежно. – Мы разводимся. И это зрелое решение двух взрослых людей. Новый директор – Алиса.
Алиса… Девочка, которую взяли четыре месяца назад на должность менеджера по продажам. И которая вообще ничего не смогла продать. А я-то все понять не могла, почему Олег ее никак уволить не хочет?
А она оказывается будущий директор! Кто бы мог подумать! Будущий директор и его нынешняя любовница.
– Дорогие друзья… Тридцать лет – это эпоха. Я благодарю семью основателя… – делает театральную паузу, смотрит в мой сектор, – и свою жену Светлану за годы, которые мы прошли вместе. Но дальше – новая эра. Эра быстрых решений, молодых лидеров и смелых идей. – Улыбается белоснежно. – Мы разводимся. И это зрелое решение двух взрослых людей. Новый директор – Алиса.
Алиса… Девочка, которую взяли четыре месяца назад на должность менеджера по продажам. И которая вообще ничего не смогла продать. А я-то все понять не могла, почему Олег ее никак уволить не хочет?
А она оказывается будущий директор! Кто бы мог подумать! Будущий директор и его нынешняя любовница.
— Ардан, ты мне так нужен! — сказала рыжая девица, стоя на коленях перед моим мужем.
— Давай, крошка! Меньше слов и больше дела! — рычал мой муж.
Шесть лет семейного счастья разрушилось в одночасье! Муж предал меня! И с нашей малышкой на руках, я сбежала из кошмара. Но что мне теперь делать, ведь муж меня нашел?!
— Давай, крошка! Меньше слов и больше дела! — рычал мой муж.
Шесть лет семейного счастья разрушилось в одночасье! Муж предал меня! И с нашей малышкой на руках, я сбежала из кошмара. Но что мне теперь делать, ведь муж меня нашел?!
– Я беременна от твоего мужа, – произносит моя лучшая подруга.
Моя рука, которой я держу датчик аппарата УЗИ, дёргается.
– Ч-что?
– Ты не ослышалась. Ты всё время мне плачешься, что у вас с Русланом никак не получается зачать, что вы уже перепробовали всё, что можно… Только вот проблема здесь – исключительно в тебе. Твой муж – здоров. А ты – бракованная… Как там говорится? Ах, да. Пустоцвет.
Меня начинает трясти. Хочется верить, что это – какая-то гнусная провокация, но Маша не похожа на человека, который блефует.
Семь месяцев я наблюдала беременность лучшей подруги. И только сейчас узнала, что отец её ребёнка – мой муж. Теперь я не знаю, как жить дальше. Ведь я беременна, но моему малышу не нужен отец-предатель! И если слова подруги окажутся правдой, то я потребую развод.
Моя рука, которой я держу датчик аппарата УЗИ, дёргается.
– Ч-что?
– Ты не ослышалась. Ты всё время мне плачешься, что у вас с Русланом никак не получается зачать, что вы уже перепробовали всё, что можно… Только вот проблема здесь – исключительно в тебе. Твой муж – здоров. А ты – бракованная… Как там говорится? Ах, да. Пустоцвет.
Меня начинает трясти. Хочется верить, что это – какая-то гнусная провокация, но Маша не похожа на человека, который блефует.
Семь месяцев я наблюдала беременность лучшей подруги. И только сейчас узнала, что отец её ребёнка – мой муж. Теперь я не знаю, как жить дальше. Ведь я беременна, но моему малышу не нужен отец-предатель! И если слова подруги окажутся правдой, то я потребую развод.
— Ты рано вернулся, — говорю спокойно, будто ничего не произошло.
— Да, сегодня без сауны. — Он улыбается, снимает футболку прямо на ходу. — Как ты? Спала хорошо?
Спала… Ага. Прекрасно спала, после того как узнала, что моя жизнь — враньё.
— Кстати, Паш… Я скоро улетаю в командировку. На неделю.
Он замирает. На секунду. Я вижу, как в глазах мелькает искра радости. Но он быстро берёт себя в руки.
— Командировку? А ты же вроде больше не хотела ездить.
— Поменялись обстоятельства, — говорю мягко. — Проект срочный, надо ехать.
Он кивает. Слишком быстро, слишком резко.
Командировка… Конечно, никакой командировки нет. Это будет моя охота. Я узнаю, кто эта твоя «А». Соберу каждое фото, каждую мерзость. И когда всё будет у меня в руках — ты пожалеешь, что решил сделать из меня мебель.
Я заставлю тебя пожалеть. Тебя и эту твою овцу недоношенную, которая посмела назвать меня «старой мегерой».
— Да, сегодня без сауны. — Он улыбается, снимает футболку прямо на ходу. — Как ты? Спала хорошо?
Спала… Ага. Прекрасно спала, после того как узнала, что моя жизнь — враньё.
— Кстати, Паш… Я скоро улетаю в командировку. На неделю.
Он замирает. На секунду. Я вижу, как в глазах мелькает искра радости. Но он быстро берёт себя в руки.
— Командировку? А ты же вроде больше не хотела ездить.
— Поменялись обстоятельства, — говорю мягко. — Проект срочный, надо ехать.
Он кивает. Слишком быстро, слишком резко.
Командировка… Конечно, никакой командировки нет. Это будет моя охота. Я узнаю, кто эта твоя «А». Соберу каждое фото, каждую мерзость. И когда всё будет у меня в руках — ты пожалеешь, что решил сделать из меня мебель.
Я заставлю тебя пожалеть. Тебя и эту твою овцу недоношенную, которая посмела назвать меня «старой мегерой».
Выберите полку для книги