Книги по тегу «кавказская история любви»: ""

— Мы совершили никях! Ты должна принять Мадину! — с нажимом сказал мой муж.

— Как ты мог жениться на ней, пока я лежала на сохранении в больнице?! — из меня вырвался отчаянный крик. Меня била дрожь, словно в лихорадке.

— Ты должна подчиняться моему слову! Никаких протестов! Обязана беспрекословно принимать мои решения! Быть послушной первой женой! — его ровный, холодный голос резал, как лезвие.

— Я разведусь с тобой, Саид! — отчаянно прошептала.

— Никакого развода не будет! В роду Махмудовых не разводятся! — процедил он сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. — Ты сейчас же пожелаешь нам с Мадиной счастья! И будешь вести себя как положено на этом празднике!

— Я привез тело своего младшего брата, — произнес Ян, поворачиваясь к присутствующим. — И мы здесь собрались, чтобы отдать должное Тимуру.
Выражения лиц мгновенно изменились: от строгих и жёстких до смягчённых, но всё ещё полных недовольства. Я понимала, что для них я была лишь сторонним игроком, которая должна была занять своё место в этой неуёмной и горькой ситуации.
— Женщина? — спросил старик, что сидел на стуле напротив меня.
— Его жена, — невозмутимо произнес Ян. — Она должна быть здесь, чтобы проводить своего мужа достойно. И останется здесь, чтобы не осквернять своим будущим поведением его память.

- Я не стану второй женой! - кричу в лицо Алихану. - Не стану!
- Ты уже моя, - чеканит он, равнодушно глядя и закрывая дверь спальни на замок.
- Ты опозорил меня, сорвал свадьбу, а теперь решил сделать второй женой? Я против!
В груди горит боль от предательства. Я же его так любила, а он… Он предал! Растоптал!
- Ошибаешься, Ясмина. Если захочешь сохранить жизнь и благополучие семьи, ты будешь моей. Я - твой единственный мужчина. Запомни это.
Во взгляде Алихана - пугающая темнота, от которой ноги подкашиваются и мороз по коже.
- Что ты делаешь? - испуганно спрашиваю, когда он снимает пиджак, а затем начинает расстегивать рубашку. - Уходи! Ты не имеешь права здесь находиться.
- Сегодня ты станешь моей во всех смыслах, - чеканит предатель, медленно приближаясь и лишая возможности сбежать. - Раздевайся, если не хочешь, чтобы я порвал твои тряпки.

— Это приглашение на мою свадьбу, Эсмира. Я женюсь на Алине. Прими это достойно.
— Три недели назад я родила тебе сына! Как ты можешь?!
— Я просто пользуюсь своим правом. Ты по-прежнему моя жена.
Он говорит так спокойно, будто ничего не случилось. Будто я должна улыбаться и радоваться за него.
— Хорошо, Исмаил, я приду на твою свадьбу и приму её.

Но простить его предательство я не смогу никогда. И она ещё пожалеет, что решила забрать моего мужа.

— Женюсь на первой девушке, которая сюда войдет! Мамой клянусь! — раздается низкий голос мужчины.
Я вошла в кафе национальной кавказской кухни.
В помещении резко становится тихо.
Все замерли.
Кто-то из мужчин за столом произносит:
— Ваха, а ты слово держишь? Ты мамой поклялся, что женишься…
***
Я и не подозревала, что именно я стану той самой девушкой, на которой поклялся жениться горячий кавказец.
Мы друг другу не нравимся.
Он считает меня глупой Барби, а я его — грубым дикарем.
Кажется, у нас нет ничего общего.
Или все-таки есть?

- Что вы сказали?
- Я сказал, что хочу купить твою девственность. Хорошие деньги, между прочим, предлагаю.
Он смотрит на меня не как на человека, а как на товар.
- Простите, но вы бред сейчас говорите, кажется.
- Бред – это отказываться от моего предложения, Иветта. – на полном серьёзе отвечает мне босс. – Тебе в твои годы уже нечего терять, а так подъёмные деньги будут.
В мои годы? Мои годы принялся считать какой-то старпёр. Жутко сексуальный, горячий, но старпёр! Ещё надоумился денег за мой первый секс предложить…
Какой отвратительный, самовлюблённый, но… желанный ГАД!

🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА!

— Варь, ты чего? Дима?
— Нет. С сыном все нормально, — голос мой хрипит, будто я всю ночь пела в караоке. — А вот я… влипла.
Протягиваю подруге договор, что лежит на тумбе в коридоре, и наблюдаю, как она читает и глаза становятся круглыми, как у кота из Шрека.
— Ты… ты серьезно? — шепчет она. — Ты согласилась стать суррогатной матерью?
— Я думала, это контракт на должность помощника! — выдыхаю я с отчаянием. — А он меня как корову в племенной колхоз оформлял. Что теперь делать? Как выпутываться?

— Это мой сын? — требую ответа.
— Наиль.
— Отвечай! — я не кричу, но повышаю голос.
— Да, это твой сын. Его зовут Сережа.
— Три года, — вырывается у меня, но я пытаюсь смягчить тон: — Ты скрывала его от меня три года?
— Ты взял мою девственность, оставил пачку денег и исчез в предрассветном тумане.
Мы смотрим друг на друга, как два врага. Но не нападаем, потому что между нами ребенок.
— Я решил, что ты продажная…
— Вот именно, — подытоживает она ледяным тоном. — И я ничего о тебе не знала, кроме имени. И никак не могла с тобой связаться. Я растила его сама. Как могла. Я справилась. И справлюсь дальше. Ты нам ничем не обязан.

— Ты ушел два месяца назад, Тимур. Почему?
— Я все объясню...
Он не успевает договорить, потому что к нему подходит девушка.
— Тимурчик, ты чего застрял на морозе?
Она говорит это, а потом я замечаю, как ее рука ползет по животу. Большому, не такому, как мой. На вид шести- семи- месячному.
Мне становится все понятно без слов.
Математика — жестокая штука. Она не оставляет места для надежды. У нее месяцев семь, а мы расстались два месяца назад. Все становится понятно без слов. Он выбрал ее, а не меня.

– Ты же понимаешь, русская, что я могу позволить своему сыну жениться только на чистой девушке? – говорит свёкор, смотря на меня ледяным взглядом. – Его ты сможешь обмануть, а меня – нет. Поэтому я хочу воспользоваться правом первой ночи.
– Что за… Что это значит?
– Сегодня ты ляжешь не с моим сыном, а со мной, Юля.
– Тимур?! – обращаю панический взгляд на своего мужа, но тот лишь отводит глаза в сторону.
– Делай, как он велит. Всё будет хорошо, родная. У нас так положено.

Ради красивой фотосессии в горах, я согласилась на обрядовую церемонию «никах», даже не подозревая, что мой прогрессивный свёкор впадёт в средневековый маразм и потребует себе первую ночь.
Только я не покорюсь диковатому горцу, от взгляда которого меня бросает в дрожь.
Или… на чужой территории у меня нет права выбора?