Книги по тегу «нецензурная лексика»: ""

Света

Быть матерью-одиночкой, вынужденной работать на двух работах, чтобы сводить концы с концами и обеспечить дочери достойное будущее, означает, что на что-либо другое катастрофически не хватает времени. Однако все кардинально меняется с появлением нового соседа. Резкий, хамоватый и, на первый взгляд, напоминающий зека, он вызывает у меня предвзятое отношение. И знание, что он работает на противоположной стороне закона, лучше его не делает.

Андрей.

Моей работы давно уже достаточно для жизни, пока я не переезжаю и не встречаю соседку с розовыми волосами, принявшую меня за зека. Это было весьма иронично, но совсем не смешно. Наша близость стала неизбежной. Равнодушие друг к другу оказалось недостижимой целью, несмотря на все старания. Влюбляться никто из нас не планировал. Но что делать, когда взаимная симпатия только растёт с каждым днём? И что случится с появлением человека, готового на всё, чтобы вернуть контроль над жизнью Светы?

Олеся нагло усмехнулась, явно наслаждаясь моей ревностью. Эта змея… она не просто хотела машину, она будто хотела видеть, как я страдаю!
— Наташ, ну ты чего, в самом деле? — протянула она фальшиво-сочувствующим тоном. — Не кипятись так. Валька же у тебя под каблуком. Я и не думала, что ты не в курсе. Была уверена, что он тебя предупредил. Просто он добрый, хочет мне помочь… развлечь, что ли. Я же здесь совсем одна.
«Одна», — пронеслось у меня в голове.
Да, она одна. Но почему-то эта «одинокая девочка», вместо того чтобы искать друзей или заниматься учёбой, завести парня, бегать по свиданиям, с её-то внешними, считай, модельными, данными, постоянно крутилась вокруг моего мужа, вокруг нашей семьи.

— Отпусти меня, сволочь! Я видела, как ты убил того человека! У меня есть доказательства!
—Ты думаешь, здесь кто-то посмеет тронуть шейха аль-Рашида? Ты в моей стране. На моей земле. И теперь — в моих руках.
— Я журналистка! Когда обо мне узнают...
—Никто не придёт тебя спасать, Анна. Никто. Ты сама это понимаешь.
— Что ты собираешься со мной сделать? Убить, как того парня?
— Грохнуть тебя было бы слишком скучно. У меня другие планы.
— Какие планы?! Я не боюсь тебя!
— Врёшь. Ты дрожишь. Но это не всё, что ты чувствуешь, верно?
— Я ненавижу тебя...
— Ненависть и страсть, Анна, — две стороны одной медали. Скоро ты поймёшь разницу. В моей постели.
— Никогда! Я скорее умру!
— У тебя есть выбор: стать моей женой — жить в роскоши, носить мои бриллианты, спать в моих шелках... и подчиняться каждому моему слову. Или стать моей пленницей — и обслуживать моих людей. По одному. По десять. Пока не сломаешься.
— Это не выбор!
— Это твоя новая реальность.

То, чего мы желаем, не всегда является тем, что нам на самом деле нужно. Да и вообще, есть у желаний одно дрянное свойство — сбываться.

Валерий Обухов. Тот самый, о котором она только вчера вспоминала с горечью и сожалением. Он смотрел на неё хмельным взглядом, с довольной ухмылкой. Его тёмные волосы растрепались, на щеке виднелся след от поцелуя, а в глазах плясали чертенята.
— Доброе утро, моя дорогая, — промурлыкал он, поглаживая её щеку. — Хорошо спала, змеюка моя?
Инна отшатнулась, прижимаясь спиной к изголовью кровати. Её сердце колотилось как сумасшедшее.
— Что… что происходит? Где я? — прошептала она, пытаясь осознать происходящее.
— Ты дома, — ответил Обухов, приподнимаясь на локте. — В нашем доме. Ты же помнишь? Мы женаты. Всё ещё…

— Ну, такой он человек…
— Он? Он?! — мне захотелось его ещё раз огреть, на этот раз по голове, чтобы мозги на место встали. — Он здесь вообще ни при чём, если так разобраться! Он, возможно, такой, какой есть. Привык так жить и ждать, что все его пожелания будут исполнять. А вот ты… — стараясь унять дрожь в пальцах и бушующую злость, я швырнула доску на стол, от греха подальше. — А ты что за человек? Ты не понимаешь, как жалко выглядишь?
— На фоне Золотова? — хмыкнул Антон, быстро справившийся с удивлением и шоком. — На его фоне, милая моя, многие выглядят жалко. И я, и ты, и большая часть населения нашей страны.
— Я? — не знаю, что во мне тогда вытеснило злость, но уж лучше бы я его всё же разделочной доской по башке шандарахнула, чем ляпнула своим языком: — Да он ко мне яйца катил! И тебя специально выпроводил, якобы за напитками, чтобы мне на уши присесть.

Испытательный срок длиною в год. Это много или мало для любви? Чувства окрепнут или разлетятся на мелкие осколки, разбившись о ревность и недоверие? Может ли первая любовь увенчаться счастливым финалом и стать единственной до конца жизни? Или ей не суждено пройти все преграды на пути к счастью?

В городе, где стерлась грань между желанием и смертью, начинается охота.

Серийный маньяк, прозванный «Художником», превращает свои преступления в изуверские перформансы. Он не просто убивает — он создает картины ужаса, где последний экстаз жертв переплетён с агонией. Для инспектора Евы Штерн, погрязшей в собственных демонах и борющейся с зависимостью, это дело становится зеркалом её темной стороны. Чтобы поймать убийцу, ей придётся спуститься в самые глубины человеческой психологии, где пульсирует первобытный инстинкт, где страсть граничит с садизмом, а каждое новое тело — это часть жуткого пазла.

Расследование, где единственная нить — это тонкая полоска крови между наслаждением и невыносимой болью.

— Никакого развода не будет, Вадим.
— Брось, Алин, между нами почти уже ничего нет. Что нас связывает?
Он всё ещё врёт. Врёт, глядя в мои глаза, пытаясь играть в благородство.
Наш брак формальный? Фиктивный? Пусть. Для меня он самый настоящий. Я люблю этого человека больше себя. Но я не могу закрывать глаза на наличие у него любовницы. И на то, что у моего теперь уже мужа не хватает смелости признаться мне, из-за кого наши долгие отношения и свадьба стали какой-то формальностью.
— Ты даже не подозреваешь, как многое нас связывает. — издевательская усмешка играет на моих губах. — Развода не будет. Не сейчас.

Он стоит передо мной — Эмре Карадаш, мой босс и теперь, видимо, мой спаситель.
— Контракт на три года. Ты выходишь за меня замуж. Рожаешь ребёнка. — Его слова чётки, как контуры сделки, но в его взгляде мелькает что-то острое, не деловое. — Через три года — развод, ты свободна.
— То есть я становлюсь… женой по контракту? — Голос предательски дрожит.
— Назови это как хочешь. Тебе — деньги и избавление от долгов. Мне — наследник. Взаимовыгодно.
Он протягивает мне ручку. Расстояние между нами сокращается до пары шагов, и я чувствую его тепло, смешанное с ледяным спокойствием.
Я должна ненавидеть его за этот унизительный шантаж. Но когда его пальцы почти касаются моих, в животе вспыхивает предательское тепло.
— Где подписывать? — срывается с губ шёпотом, пока разум кричит о безумии.
Вот и все! Я продала ему своё тело и время на три года.

Эрику с лихвой хватает врождённых дефектов, что портили его жизнь, но однажды случается автомобильная авария, из-за которой он оказывается прикован к инвалидному креслу.

Призрак Оперы
Эрик/Кристина