Книги по тегу «очень горячо и откровенно»: ""
– Тише, – голос Марка звучит пугающе спокойно, бархатно, обволакивая сознание. – Не бойся, маленькая.
Руслан тем временем раздевает меня взглядом, словно решает, с какого конца начать меня есть. Будто уже пробует, прикусывает, рассылая мурашки по всему телу.
– Что вы... что вы делаете? – шепчу я.
– Тш-ш-ш, – Марк наклоняется ниже, его лицо оказывается рядом с моим ухом. Его дыхание щекочет кожу, создавая безумный контраст с откровенным взглядом Руслана. – Успокойся, Мира. Тебе нечего стыдиться.
Нечего стыдиться?!
Не стыдиться, что меня одинаково сильно влечёт к сводному брату и его другу?!
Это неправильно. Это дико, запретно, осуждаемо.
Но я не могу этому противостоять.
Руслан тем временем раздевает меня взглядом, словно решает, с какого конца начать меня есть. Будто уже пробует, прикусывает, рассылая мурашки по всему телу.
– Что вы... что вы делаете? – шепчу я.
– Тш-ш-ш, – Марк наклоняется ниже, его лицо оказывается рядом с моим ухом. Его дыхание щекочет кожу, создавая безумный контраст с откровенным взглядом Руслана. – Успокойся, Мира. Тебе нечего стыдиться.
Нечего стыдиться?!
Не стыдиться, что меня одинаково сильно влечёт к сводному брату и его другу?!
Это неправильно. Это дико, запретно, осуждаемо.
Но я не могу этому противостоять.
— Нет! Нет! — причитаю, в панике таращась на парня. — Ты не можешь... — все слова забываю.
Это караул!
Мой сводный брат — мой же сексолог!
— Мне передали, тебе помощь нужна, сестрёнка, — и так скалится, что хочется по губам ему треснуть или поцеловать.
Господи!
Какой ужас!
— Я требую другого врача! — истерично взвизгиваю.
— Поздно, я уже разработал практику для работы с твоей... неудовле... С твоими зажимами и блоками.
— Что? Какая ещё практика?
— Очень горячая. И сексуальная.
Это караул!
Мой сводный брат — мой же сексолог!
— Мне передали, тебе помощь нужна, сестрёнка, — и так скалится, что хочется по губам ему треснуть или поцеловать.
Господи!
Какой ужас!
— Я требую другого врача! — истерично взвизгиваю.
— Поздно, я уже разработал практику для работы с твоей... неудовле... С твоими зажимами и блоками.
— Что? Какая ещё практика?
— Очень горячая. И сексуальная.
Три года назад Диана потеряла всё: мужа, семью, веру в то, что её можно выбрать. Осталась только работа в клинике его отца — и привычка засыпать на пустой половине кровати.
Однажды вечером она случайно слышит разговор, не предназначенный для её ушей. Трое мужчин говорят о ней — каждый по-своему, каждый со своей правдой. И впервые за три года у неё появляется выбор, которого её всегда лишали.
Что победит: холодный расчёт, старая боль или желание наконец-то перестать просить у зеркала прощения?
История о женщине, которая устала быть ничьей — и решила стать хозяйкой своей судьбы.
Однажды вечером она случайно слышит разговор, не предназначенный для её ушей. Трое мужчин говорят о ней — каждый по-своему, каждый со своей правдой. И впервые за три года у неё появляется выбор, которого её всегда лишали.
Что победит: холодный расчёт, старая боль или желание наконец-то перестать просить у зеркала прощения?
История о женщине, которая устала быть ничьей — и решила стать хозяйкой своей судьбы.
— Я разделась! – кричу из-за ширмы.
— Отлично! Может выйдешь?
Что я делаю?! Страх, стыд и любопытство смешались во мне в дурманящем коктейле. Делаю шаг, потом второй и выхожу. Рукой прикрываюсь. Тело покрывается гусиной кожей. Поднимаюсь на подиум, под свет разных ламп.
— Теперь опусти руки, дай себе расслабиться.
— Я…
— Не можешь? Тогда давай помогу.
Он берет свой свитер спереди и снимает его. Босые ноги, серые штаны, пояс которых спущен слишком низко. Мощные плечи, сильные руки, кубики пресса, доходящие до спрятанного внутрь пупка.
— Так лучше? – тихий шепот его губ, голубой океан глаз. Мне становится жарко.
— Да…
Глеб берет меня за руки и разводит их. Я послушна как пластилин.
— Мне нужны эмоции. Дашь их мне? – Он проводит одним пальцем вдоль ключицы. Меня бросает в дрожь, которая табуном мурашек несется по мне вниз.
— Да…
— Отлично! Может выйдешь?
Что я делаю?! Страх, стыд и любопытство смешались во мне в дурманящем коктейле. Делаю шаг, потом второй и выхожу. Рукой прикрываюсь. Тело покрывается гусиной кожей. Поднимаюсь на подиум, под свет разных ламп.
— Теперь опусти руки, дай себе расслабиться.
— Я…
— Не можешь? Тогда давай помогу.
Он берет свой свитер спереди и снимает его. Босые ноги, серые штаны, пояс которых спущен слишком низко. Мощные плечи, сильные руки, кубики пресса, доходящие до спрятанного внутрь пупка.
— Так лучше? – тихий шепот его губ, голубой океан глаз. Мне становится жарко.
— Да…
Глеб берет меня за руки и разводит их. Я послушна как пластилин.
— Мне нужны эмоции. Дашь их мне? – Он проводит одним пальцем вдоль ключицы. Меня бросает в дрожь, которая табуном мурашек несется по мне вниз.
— Да…
Я терпеть его не могу с самого первого взгляда. Платон Морозов самый невыносимый человек на планете. Он - наглый мажор, считающий себя богом. Между нами давно открыта война, но внезапно...
В канун Нового года что-то происходит. Сама не понимаю, как я оказываюсь с ним, наедине, в его квартире. И встречаю с ним Новый год.
Он по-прежнему наглый и невыносимый, а ещё... красивый, нежный и смотрит на меня, как на подарок, которого каждый ждёт под ёлкой на праздник.
Но что, если всё это лишь обман? Иллюзия? А я просто наивная дурочка!
Не верьте наглым и красивым в новогоднюю ночь, они обязательно разобьют вам сердце, стоит только немного расслабиться...
В канун Нового года что-то происходит. Сама не понимаю, как я оказываюсь с ним, наедине, в его квартире. И встречаю с ним Новый год.
Он по-прежнему наглый и невыносимый, а ещё... красивый, нежный и смотрит на меня, как на подарок, которого каждый ждёт под ёлкой на праздник.
Но что, если всё это лишь обман? Иллюзия? А я просто наивная дурочка!
Не верьте наглым и красивым в новогоднюю ночь, они обязательно разобьют вам сердце, стоит только немного расслабиться...
Я пролила кофе на брюки брутального кавказского босса, он решил наказать меня…необычно. Только я понять не могу, зачем ему такая серая мышь, как я? Впрочем, вероятно, он просто загорелся мыслью наказывать меня снова и снова.
***
— Прошу, не надо.
— Надо-надо. Встань, как тебе сказано.
***
— Прошу, не надо.
— Надо-надо. Встань, как тебе сказано.
— Алиса, почему ты плачешь на балконе? Что этот придурок сделал?
— Макс пришёл на мой день рождения с другой… сказал, что я скучная.
— Я убью его.
— Не надо, Кирилл.
— Тогда поехали с нами. Будешь под присмотром.
— Вы серьёзно? Мы же… сводные.
— И что? Кровь не главное. Ты — наша. И никто больше не посмеет тебя тронуть.
— Макс пришёл на мой день рождения с другой… сказал, что я скучная.
— Я убью его.
— Не надо, Кирилл.
— Тогда поехали с нами. Будешь под присмотром.
— Вы серьёзно? Мы же… сводные.
— И что? Кровь не главное. Ты — наша. И никто больше не посмеет тебя тронуть.
— От меня что требуется? Опять научить чему-то? Я угадал?
— Ага, — пискнула я. — Громов сказал, что любит опытных. Рома, выручай! Я доверяю только тебе.
— Кать… это как-то неправильно. Я не могу так.
— Я тебе что, совсем-совсем не нравлюсь? — жалобно спросила я.
— Дура! Я тебя обожаю. Ну… Как подругу.
Я влюбилась в главного красавчика университета. Но я даже не знаю, как привлечь его внимание, ведь у меня никогда не было отношений!
Помочь может только он — Ромка Смолов. Мой лучший друг. Тот, которого знаю с детства. Тот, который учил меня кататься на велике и плеваться горохом через трубочку.
А теперь научит ещё кое-чему.
Это ведь будет просто дружеская помощь.
Или… нет?
— Ага, — пискнула я. — Громов сказал, что любит опытных. Рома, выручай! Я доверяю только тебе.
— Кать… это как-то неправильно. Я не могу так.
— Я тебе что, совсем-совсем не нравлюсь? — жалобно спросила я.
— Дура! Я тебя обожаю. Ну… Как подругу.
Я влюбилась в главного красавчика университета. Но я даже не знаю, как привлечь его внимание, ведь у меня никогда не было отношений!
Помочь может только он — Ромка Смолов. Мой лучший друг. Тот, которого знаю с детства. Тот, который учил меня кататься на велике и плеваться горохом через трубочку.
А теперь научит ещё кое-чему.
Это ведь будет просто дружеская помощь.
Или… нет?
– Сегодня ночью ты пойдёшь к Тимуру вместо Лейлы.
– Мам… это грех…
– Грех уже случился! Твоя сестра беременна от чужого мужчины! А Тимур Асланов не должен узнать, что его невеста давно не невинна!
– Вы хотите отправить меня к мужу сестры?..
– А что тебя удивляет? С таким лицом тебя всё равно никто не возьмёт замуж. Хотя бы узнаешь, что значит мужчина.
В день свадьбы моей младшей сестры меня снова прячут наверху от чужих глаз. Пять лет назад огромная собака изуродовала моё лицо шрамами, и с тех пор родная мать смотрит на меня как на позор семьи. Но в разгар никаха выясняется страшное: Лейла беременна от женатого мужчины. Чтобы спасти честь семьи и не сорвать свадьбу с влиятельным Тимуром Аслановым, мать приказала мне пойти к жениху вместо сестры.
Только всё пошло не по плану.
Утром Тимур понял, что в его постели оказалась не та женщина.
И теперь меня ждёт расплата за чужой обман.
– Мам… это грех…
– Грех уже случился! Твоя сестра беременна от чужого мужчины! А Тимур Асланов не должен узнать, что его невеста давно не невинна!
– Вы хотите отправить меня к мужу сестры?..
– А что тебя удивляет? С таким лицом тебя всё равно никто не возьмёт замуж. Хотя бы узнаешь, что значит мужчина.
В день свадьбы моей младшей сестры меня снова прячут наверху от чужих глаз. Пять лет назад огромная собака изуродовала моё лицо шрамами, и с тех пор родная мать смотрит на меня как на позор семьи. Но в разгар никаха выясняется страшное: Лейла беременна от женатого мужчины. Чтобы спасти честь семьи и не сорвать свадьбу с влиятельным Тимуром Аслановым, мать приказала мне пойти к жениху вместо сестры.
Только всё пошло не по плану.
Утром Тимур понял, что в его постели оказалась не та женщина.
И теперь меня ждёт расплата за чужой обман.
— Ты моя, — говорит друг отца. — Это для тебя. Как подтверждение.
Протягивает мне великолепное ювелирное украшение.
Я стала его игрушкой. Взрослого, успешного, порочного… друга моего отца.
— У меня нет подходящего платья под такое.
— Не нужно больше ничего. Только украшение. Повинуйся.
Протягивает мне великолепное ювелирное украшение.
Я стала его игрушкой. Взрослого, успешного, порочного… друга моего отца.
— У меня нет подходящего платья под такое.
— Не нужно больше ничего. Только украшение. Повинуйся.
Выберите полку для книги