Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
"Он что, издевается?" — Кристина растерянно моргнула. Но запах шоколада был слишком соблазнительным. Она осторожно отломила кусочек и зажмурилась от наслаждения.
В этот момент в номер позвонили.
— Мадам, вам букет, — прозвучал голос портье.
Кристина открыла дверь и ахнула — огромный букет алых роз, а рядом... коробка конфет ее любимой марки.
"Что за игра?" — ее сердце забилось чаще.
Она потянулась к карточке, прикрепленной к букету: "Чтобы помнили — настоящие женщины должны быть... вкусными. Э.В."
Кристина ощутила странное тепло в груди. Может быть, эти три недели окажутся не такими уж плохими?
В этот момент в номер позвонили.
— Мадам, вам букет, — прозвучал голос портье.
Кристина открыла дверь и ахнула — огромный букет алых роз, а рядом... коробка конфет ее любимой марки.
"Что за игра?" — ее сердце забилось чаще.
Она потянулась к карточке, прикрепленной к букету: "Чтобы помнили — настоящие женщины должны быть... вкусными. Э.В."
Кристина ощутила странное тепло в груди. Может быть, эти три недели окажутся не такими уж плохими?
Его ладони легли мне на колени, раздвинули ещё шире. Жёстко. Без церемоний.
— Ты не она, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Но сегодня ты будешь вместо неё. И я сделаю с тобой всё, что она мне не дала.
Его рот накрыл мой — не поцелуй, а захват. Грубый. Голодный. Зубы, язык, вкус виски и ярости. Я задохнулась, вцепилась ему в плечи — не оттолкнуть, а удержаться.
Он оторвался на секунду, только чтобы прорычать:
— И ты будешь кричать моё имя. Громче, чем она когда-либо кричала.
***
Метель отрезала горное шале от всего мира.
Мама задерживается в Москве.
А в доме только они вдвоём: девятнадцатилетняя Соня и её новый отчим — Рахмон Гамидов, огромный, злой и очень давно не получавший того, что ему обещали.
— Ты не она, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Но сегодня ты будешь вместо неё. И я сделаю с тобой всё, что она мне не дала.
Его рот накрыл мой — не поцелуй, а захват. Грубый. Голодный. Зубы, язык, вкус виски и ярости. Я задохнулась, вцепилась ему в плечи — не оттолкнуть, а удержаться.
Он оторвался на секунду, только чтобы прорычать:
— И ты будешь кричать моё имя. Громче, чем она когда-либо кричала.
***
Метель отрезала горное шале от всего мира.
Мама задерживается в Москве.
А в доме только они вдвоём: девятнадцатилетняя Соня и её новый отчим — Рахмон Гамидов, огромный, злой и очень давно не получавший того, что ему обещали.
-Тайка!
Хлопаю испуганно ресницами, смотря на того самого клоуна, которого я совсем не хотела повстречать как минимум никогда в своей жизни.
Он стоит за стеклом с клюшкой в своей хоккейной форме команды «Барсы» и сужает зловеще свои светло-карие глаза. Морщит свой прямой нос, кривит свои пухлые красные губы. А потом бьет шлемом по стеклу еще раз и кричит:
-Зачем на игру пришла, если не смотришь?!
Вид у него был как у Пеннивайза!
Клоун уже клюшкой по стеклу ударил, прекращая мое сканирование, и, когда я вздрогнула, он победно расплылся в своей отвратительно страшной, пошлой, ужасной улыбке.
Ненавижу… Нет, я презираю!
Хлопаю испуганно ресницами, смотря на того самого клоуна, которого я совсем не хотела повстречать как минимум никогда в своей жизни.
Он стоит за стеклом с клюшкой в своей хоккейной форме команды «Барсы» и сужает зловеще свои светло-карие глаза. Морщит свой прямой нос, кривит свои пухлые красные губы. А потом бьет шлемом по стеклу еще раз и кричит:
-Зачем на игру пришла, если не смотришь?!
Вид у него был как у Пеннивайза!
Клоун уже клюшкой по стеклу ударил, прекращая мое сканирование, и, когда я вздрогнула, он победно расплылся в своей отвратительно страшной, пошлой, ужасной улыбке.
Ненавижу… Нет, я презираю!
Когда он, наконец оторвался, едва-едва, оставляя мои губы распухшими и горящими, я дрожала так, что зубы чуть не стучали.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, и тихо, хрипло сказал прямо мне в рот:
― Оставайся непослушной. Чтобы мы продолжали тебя наказывать.
Я смотрела на них затуманенными глазами и сглотнула слюну.
― Мерзавцы, что вы себе позволяете?
***
Я думала, что телохранители нужны, чтобы защищать.
Но Ахмед и Райян забрали меня не от врагов — а от всех, включая мою семью.
Два опасных пустынных льва.
И я их пленница.
И правила, о которых я не просила.
Говорят, что они похитили меня по приказу.
Но чем дольше я рядом с ними, тем яснее становится:
Я готова выполнить любой их приказ.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, и тихо, хрипло сказал прямо мне в рот:
― Оставайся непослушной. Чтобы мы продолжали тебя наказывать.
Я смотрела на них затуманенными глазами и сглотнула слюну.
― Мерзавцы, что вы себе позволяете?
***
Я думала, что телохранители нужны, чтобы защищать.
Но Ахмед и Райян забрали меня не от врагов — а от всех, включая мою семью.
Два опасных пустынных льва.
И я их пленница.
И правила, о которых я не просила.
Говорят, что они похитили меня по приказу.
Но чем дольше я рядом с ними, тем яснее становится:
Я готова выполнить любой их приказ.
Дом Егора предстал во всей красе — огромный, с высокими окнами, украшенными гирляндами, и дымом из камина, наполнявшим воздух теплом и уютом. Внутри пахло хвоей, свежей выпечкой и пряностями, а семья уже собиралась: тётка Дмитрия, сестра Егора, хлопотала на кухне, а Егор стоял у камина, наливая вино в бокалы.
Когда Алиса вошла, их взгляды встретились на секунду дольше, чем нужно, и она ощутила прилив тепла, которое трудно было игнорировать. Егор подошёл, чтобы поприветствовать.
— Алиса, рад видеть тебя, — сказал он, его голос глубоким и уверенным. — Ты выглядишь потрясающе, как всегда.
При этом он слегка коснулся её руки, помогая снять шарф, и этот невинный жест — его пальцы на коже — разбудил в ней волну, которую она старалась забыть.
Когда Алиса вошла, их взгляды встретились на секунду дольше, чем нужно, и она ощутила прилив тепла, которое трудно было игнорировать. Егор подошёл, чтобы поприветствовать.
— Алиса, рад видеть тебя, — сказал он, его голос глубоким и уверенным. — Ты выглядишь потрясающе, как всегда.
При этом он слегка коснулся её руки, помогая снять шарф, и этот невинный жест — его пальцы на коже — разбудил в ней волну, которую она старалась забыть.
Стыд обжигал щёки: я, Эва, которая ещё час назад раздавала конфеты детям, теперь стояла полуголая перед чужим мужчиной в пентхаусе, куда меня просто… утащили. Страх скручивал живот: а вдруг он не отпустит? Вдруг Владислав так и не найдёт меня и не поможет?
***
Одна ошибка и праздничная ночь превращается в ловушку из власти, страсти и грязных тайн.
Чужой пентхаус. Чужие правила. И мужчина, для которого слово «нет» звучит как приглашение.
Она боится его.
Ненавидит.
И слишком остро чувствует.
Это история не про любовь с первого взгляда.
Это история про сделку с дьяволом, где на кону — свобода, тело и судьба отца.
Опасный арабский магнат.
Русская девушка, попавшая не в ту ночь и не к тому мужчине.
Жёсткая страсть, власть, страх и тонкая грань между ненавистью и зависимостью.
Когда ошибка становится началом.
Когда ночь не заканчивается на рассвете.
И когда самое страшное — понять, что пути назад больше нет.
***
Одна ошибка и праздничная ночь превращается в ловушку из власти, страсти и грязных тайн.
Чужой пентхаус. Чужие правила. И мужчина, для которого слово «нет» звучит как приглашение.
Она боится его.
Ненавидит.
И слишком остро чувствует.
Это история не про любовь с первого взгляда.
Это история про сделку с дьяволом, где на кону — свобода, тело и судьба отца.
Опасный арабский магнат.
Русская девушка, попавшая не в ту ночь и не к тому мужчине.
Жёсткая страсть, власть, страх и тонкая грань между ненавистью и зависимостью.
Когда ошибка становится началом.
Когда ночь не заканчивается на рассвете.
И когда самое страшное — понять, что пути назад больше нет.
— Роман Николаевич, вас ждёт пациентка. — сказал санитар, услышав звук открывающейся двери.
Имя и отчество ударили, как обухом по голове… Нет, не может быть. Но предчувствие меня не обмануло.
Шаги приблизились и из-за шторки появился… мой отчим в белом халате. Его взгляд встретился с моим, в серых глазах мелькнуло удивление, а затем этот профессиональный взгляд спустился ниже. Уголки губ дрогнули.
— У-у-у… Надо же. — протянул он низко.. — А я в бумеранги не верил. Судьба, однако, любит пошутить.
Имя и отчество ударили, как обухом по голове… Нет, не может быть. Но предчувствие меня не обмануло.
Шаги приблизились и из-за шторки появился… мой отчим в белом халате. Его взгляд встретился с моим, в серых глазах мелькнуло удивление, а затем этот профессиональный взгляд спустился ниже. Уголки губ дрогнули.
— У-у-у… Надо же. — протянул он низко.. — А я в бумеранги не верил. Судьба, однако, любит пошутить.
- Можно сфотографироваться? – повторяет он свой вопрос.
Красивый, холёный мужчина со стильным ёжиком и самодовольной ухмылкой.
И почему жизнь так несправедлива?! Главный хулиган школы стоит в дорогом белоснежном пальто, на запястье поблёскивают часы от Картье. Как из вредного задрота он превратился в респектабельного красавца?!
А я – краса и гордость школы, парюсь в ростовой кукле беспрерывно улыбающегося снеговика и всучиваю прохожим листовки с рекламой мороженого.
И зачем ему понадобилось фото со снеговиком?! Шёл бы себе мимо!
Машу ему руками, пытаясь показать, что нельзя. Но он понимает мои жесты, как согласие и достаёт айфон последней модели.
- А, можете, сделать лицо поумнее? – раскатисто смеётся над своей шуткой.- Прикольный костюмчик! Можно я посмотрю, что внутри? – мужчина бесцеремонно хватается за голову снеговика, тянет её вверх.
Сгибаю колено, как учил братишка, и бью мерзавца прямо в пах. Он отшатывается и, поскользнувшись, заваливается на спину, выронив свой телеф
Красивый, холёный мужчина со стильным ёжиком и самодовольной ухмылкой.
И почему жизнь так несправедлива?! Главный хулиган школы стоит в дорогом белоснежном пальто, на запястье поблёскивают часы от Картье. Как из вредного задрота он превратился в респектабельного красавца?!
А я – краса и гордость школы, парюсь в ростовой кукле беспрерывно улыбающегося снеговика и всучиваю прохожим листовки с рекламой мороженого.
И зачем ему понадобилось фото со снеговиком?! Шёл бы себе мимо!
Машу ему руками, пытаясь показать, что нельзя. Но он понимает мои жесты, как согласие и достаёт айфон последней модели.
- А, можете, сделать лицо поумнее? – раскатисто смеётся над своей шуткой.- Прикольный костюмчик! Можно я посмотрю, что внутри? – мужчина бесцеремонно хватается за голову снеговика, тянет её вверх.
Сгибаю колено, как учил братишка, и бью мерзавца прямо в пах. Он отшатывается и, поскользнувшись, заваливается на спину, выронив свой телеф
— Останься. -- Марк откинулся на спинку стула. -- Ты только разогрела нам аппетит.
В его словах был двойной смысл, от которого по спине пробежали мурашки.
— Я… я не хочу мешать.
— Ты не мешаешь. — поднял взгляд от бокала Денис и пристально посмотрел на меня. — Наоборот. Ты скрашиваешь нам вечер. После такой бурной семейной драмы, хочется чего-то приятного и... успокаивающего.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Егор Игоревич тяжело вздохнул и поднялся.
— Выпейте еще вина, Катя. — сказал он, направляясь к камину с графином коньяка в руке. — Расслабься. А вы… — он отстраненно посмотрел на Марка и Дениса. —- Будьте… гостеприимны.
В его словах был двойной смысл, от которого по спине пробежали мурашки.
— Я… я не хочу мешать.
— Ты не мешаешь. — поднял взгляд от бокала Денис и пристально посмотрел на меня. — Наоборот. Ты скрашиваешь нам вечер. После такой бурной семейной драмы, хочется чего-то приятного и... успокаивающего.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Егор Игоревич тяжело вздохнул и поднялся.
— Выпейте еще вина, Катя. — сказал он, направляясь к камину с графином коньяка в руке. — Расслабься. А вы… — он отстраненно посмотрел на Марка и Дениса. —- Будьте… гостеприимны.
💔 ГОРЯЧО. ВЛАСТНО. НЕОТВРАТИМО. 💔
⚡ МОЙ ВЫБОР СВЕЛСЯ К ОДНОМУ: ПОКОРНОСТЬ ИЛИ УНИЧТОЖЕНИЕ.
Я, Рита Смирнова, планировала месть, а стала его добычей.
Я думала, что брак с обедневшим мужем даст мне рычаг. Но мой настоящий враг, дьявольски красивый и жестокий Алан Каримов, узнал, что я ношу его ребенка.
Он не стал торговаться. Он просто забрал меня.
«Ты моя, Рита. Невеста? Нет. Собственность. И ты не сделаешь ни шагу без моего ведома».
Я должна сломаться, чтобы выжить. Но чем больше он меня ломает, тем сильнее я хочу ему принадлежать...
ЕСЛИ ВЫ ЛЮБИТЕ:
❗Властного, одержимого героя.
❗Отношения на грани безумия.
❗Конфликт "от ненависти до любви".
❗Истории, где ставки — жизнь и любовь.
Тогда вы пришли по адресу🔥
⚡ МОЙ ВЫБОР СВЕЛСЯ К ОДНОМУ: ПОКОРНОСТЬ ИЛИ УНИЧТОЖЕНИЕ.
Я, Рита Смирнова, планировала месть, а стала его добычей.
Я думала, что брак с обедневшим мужем даст мне рычаг. Но мой настоящий враг, дьявольски красивый и жестокий Алан Каримов, узнал, что я ношу его ребенка.
Он не стал торговаться. Он просто забрал меня.
«Ты моя, Рита. Невеста? Нет. Собственность. И ты не сделаешь ни шагу без моего ведома».
Я должна сломаться, чтобы выжить. Но чем больше он меня ломает, тем сильнее я хочу ему принадлежать...
ЕСЛИ ВЫ ЛЮБИТЕ:
❗Властного, одержимого героя.
❗Отношения на грани безумия.
❗Конфликт "от ненависти до любви".
❗Истории, где ставки — жизнь и любовь.
Тогда вы пришли по адресу🔥
Выберите полку для книги