Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
– Витя, как ты мог?! Как ты мне собираешься объяснить это?! – кричу, демонстрируя мужу свою находку. Нижнее белье! Не мое!
– Зоя, успокойся! – рявкает муж, припечатывая меня тяжелым взглядом.
– Как я могу успокоиться, если нахожу у нас в спальне чужое белье?! – кричу, ощущая, как грудь раздирает от боли и отчаяния.
– Прекрати истерику! Хочешь правды?! Да! Я увлекся другой! Ты это от меня услышать хочешь?!
Двадцать лет брака, два взрослых сына – и я узнаю о том, что у мужа другая, подаю на развод, а тест показывает две полоски…
– Зоя, успокойся! – рявкает муж, припечатывая меня тяжелым взглядом.
– Как я могу успокоиться, если нахожу у нас в спальне чужое белье?! – кричу, ощущая, как грудь раздирает от боли и отчаяния.
– Прекрати истерику! Хочешь правды?! Да! Я увлекся другой! Ты это от меня услышать хочешь?!
Двадцать лет брака, два взрослых сына – и я узнаю о том, что у мужа другая, подаю на развод, а тест показывает две полоски…
— Твоя мама красивая.
— А твой папа крутой.
— Думаешь, подружатся?
— Если мы всё сделаем правильно — поженятся.
— План «Поженить родителей" начинается!
***
Арина и Паша — семилетние союзники с одной мечтой: семья.
Но их родители — заклятые конкуренты и не выносят друг друга. Но кто сказал, что любовь не может начаться с ненависти? Особенно если в дело вмешаются дети с воображением, доступом к системе «умный дом» и чувством юмора.
— А твой папа крутой.
— Думаешь, подружатся?
— Если мы всё сделаем правильно — поженятся.
— План «Поженить родителей" начинается!
***
Арина и Паша — семилетние союзники с одной мечтой: семья.
Но их родители — заклятые конкуренты и не выносят друг друга. Но кто сказал, что любовь не может начаться с ненависти? Особенно если в дело вмешаются дети с воображением, доступом к системе «умный дом» и чувством юмора.
Я сбежала в глушь, чтобы склеить разбитое сердце, а нашла того, кто перевернул мой мир.
После жестокой измены любимого человека старый домик в деревне казался мне единственным спасением. Тишина, покой и... странный сосед. Огромный, молчаливый Максим окружил меня заботой и подарил чувство абсолютной безопасности.
Но у любой защиты есть цена. Я не знала, что мой идеальный мужчина — оборотень. Настоящий Альфа, скрывающийся от жестоких законов своей стаи.
— Красиво сидим, — протянул я с ленивой усмешкой, не повышая голоса. — Права вместе с машиной в салоне подарили, а как руль крутить — не объяснили?
Она резко обернулась. Глаза полыхнули раздражением.
— А вы тут местный автоинструктор? — парировала она. — Или просто любите самоутверждаться, глядя, как другие в беду попадают?
— Да нет. Просто наслаждаюсь видом, — я откровенно скользнул взглядом по её длинным ногам и не спеша поднялся к лицу. — И оцениваю мастерство. Заехать прямо в канаву на ровной дороге — это талант.
После жестокой измены любимого человека старый домик в деревне казался мне единственным спасением. Тишина, покой и... странный сосед. Огромный, молчаливый Максим окружил меня заботой и подарил чувство абсолютной безопасности.
Но у любой защиты есть цена. Я не знала, что мой идеальный мужчина — оборотень. Настоящий Альфа, скрывающийся от жестоких законов своей стаи.
— Красиво сидим, — протянул я с ленивой усмешкой, не повышая голоса. — Права вместе с машиной в салоне подарили, а как руль крутить — не объяснили?
Она резко обернулась. Глаза полыхнули раздражением.
— А вы тут местный автоинструктор? — парировала она. — Или просто любите самоутверждаться, глядя, как другие в беду попадают?
— Да нет. Просто наслаждаюсь видом, — я откровенно скользнул взглядом по её длинным ногам и не спеша поднялся к лицу. — И оцениваю мастерство. Заехать прямо в канаву на ровной дороге — это талант.
— Сегодня переночуешь в гостевой спальне. А завтра подпишем документы. — произнсит он, стоя ко мне почти вплотную. Его жар ласкает кожу, а горьковатый терпкий аромат парфюма будит в голове только пошлые мысли.
— А что потом? — спрашиваю, пытаясь, чтобы голос не дрожал.
Он медленно наклоняется к моему уху и, опаляя дыханием, низко говорит:
— Потом, Саша, ты станешь моей… во всех смыслах.
Он — воплощённая угроза с телом греха, голосом власти и взглядом, от которого дрожат колени.
Уйдя от отцовского контроля, я хотела свободы. Получила страх, кровь и угрозы.
Самый опасный человек из друзей моего отца спас меня... а взамен потребовал стать его фиктивной женой.
Я согласилась, не зная, что вручу ему не только подпись в контракте. Я отдам ему всё. Даже то, что не собиралась.
— А что потом? — спрашиваю, пытаясь, чтобы голос не дрожал.
Он медленно наклоняется к моему уху и, опаляя дыханием, низко говорит:
— Потом, Саша, ты станешь моей… во всех смыслах.
Он — воплощённая угроза с телом греха, голосом власти и взглядом, от которого дрожат колени.
Уйдя от отцовского контроля, я хотела свободы. Получила страх, кровь и угрозы.
Самый опасный человек из друзей моего отца спас меня... а взамен потребовал стать его фиктивной женой.
Я согласилась, не зная, что вручу ему не только подпись в контракте. Я отдам ему всё. Даже то, что не собиралась.
— Ты мне больше не нужна, Надя. Мы разводимся. Я полюбил другую.
Ни паузы. Ни «прости». Ни слов, чтобы смягчить удар.
Просто отрезал, как хирург.
А я сидела с вилкой в руке, и у меня дрожали пальцы. Не от шока. От осознания — я ведь чувствовала, что между нами пусто. Просто боялась это признать.
— Я подумал, — продолжал он, так, будто читает список покупок, — я оставлю тебе ту квартиру, что была нашей, в центре. Немного денег на первое время. Всё-таки ты столько лет была рядом.
— Великодушно, — выдохнула я. Но голос предал меня — он звучал, как у сломавшейся куклы.
А потом пришёл юрист. И я вспомнила про брачный договор, подписанный мной с глупой влюблённой улыбкой, перед браком много лет назад.
Он уже тогда был с состоянием. А я — с мечтой.
Теперь — он с новой женой и яхтой.
А я — в старой квартире, без будущего и с остатками иллюзий, которые не знаешь, куда деть.
После развода я думала, что всё — точка.
Но все изменила авария и мой приговор от врачей...
Ни паузы. Ни «прости». Ни слов, чтобы смягчить удар.
Просто отрезал, как хирург.
А я сидела с вилкой в руке, и у меня дрожали пальцы. Не от шока. От осознания — я ведь чувствовала, что между нами пусто. Просто боялась это признать.
— Я подумал, — продолжал он, так, будто читает список покупок, — я оставлю тебе ту квартиру, что была нашей, в центре. Немного денег на первое время. Всё-таки ты столько лет была рядом.
— Великодушно, — выдохнула я. Но голос предал меня — он звучал, как у сломавшейся куклы.
А потом пришёл юрист. И я вспомнила про брачный договор, подписанный мной с глупой влюблённой улыбкой, перед браком много лет назад.
Он уже тогда был с состоянием. А я — с мечтой.
Теперь — он с новой женой и яхтой.
А я — в старой квартире, без будущего и с остатками иллюзий, которые не знаешь, куда деть.
После развода я думала, что всё — точка.
Но все изменила авария и мой приговор от врачей...
- Мы что, застряли? - шепчу испуганно, когда лифт останавливается.
- О, да… - улыбается дерзко красавчик и прижимается ко мне, - Чувствуешь, как становится жарко?
Муж разбил мне сердце, а сын лучшей подруги собрал осколки…
Я для него - запрет.
Но ему плевать. Он не ищет разрешения. Он берет.
- О, да… - улыбается дерзко красавчик и прижимается ко мне, - Чувствуешь, как становится жарко?
Муж разбил мне сердце, а сын лучшей подруги собрал осколки…
Я для него - запрет.
Но ему плевать. Он не ищет разрешения. Он берет.
Я пришла к мужу на работу — в кружевном белье и тренче — чтобы взбодрить наш брак.
Но, как оказалось, супруг — предатель, негодяй и лжец, который занимается сексом со студентками прямо на рабочем месте.
В тот момент что-то во мне умерло. Но что-то и проснулось.
И уже не имеет значения, сколько лет мы были вместе, сколько «мы» я пыталась спасти.
Потому что королевы не бегают за мужчинами.
Королевы не просят любви.
Королевы не возвращаются.
***
– Что ты здесь делаешь? У меня работа.
– Ах, вот как. Значит, ты работаешь, любимый. Интересная у тебя форма отчетности.
– Не ерничай, Аня, – отрезает он резко, застегивая ширинку. Его лицо становится жестким. – Это не то, о чем ты подумала.
– Не то?
– Давай обсудим сколько раз в неделю я могу с ней видеться? Два? Три? Чтобы это не мешало… семье. Тебе же главное – чтобы все было прилично?
Но, как оказалось, супруг — предатель, негодяй и лжец, который занимается сексом со студентками прямо на рабочем месте.
В тот момент что-то во мне умерло. Но что-то и проснулось.
И уже не имеет значения, сколько лет мы были вместе, сколько «мы» я пыталась спасти.
Потому что королевы не бегают за мужчинами.
Королевы не просят любви.
Королевы не возвращаются.
***
– Что ты здесь делаешь? У меня работа.
– Ах, вот как. Значит, ты работаешь, любимый. Интересная у тебя форма отчетности.
– Не ерничай, Аня, – отрезает он резко, застегивая ширинку. Его лицо становится жестким. – Это не то, о чем ты подумала.
– Не то?
– Давай обсудим сколько раз в неделю я могу с ней видеться? Два? Три? Чтобы это не мешало… семье. Тебе же главное – чтобы все было прилично?
- Дядя бандос, - раздаётся детский голос из-под стола во время моего обеда, - надо уходить, я на кухне подслусала, на вас готовится покусение.
Я чуть суп на себя не проливаю.
Решил пообедать в одиночестве перед важной сделкой.
А тут вдруг ребёнок... под столом... как вообще туда попала?
- Ты кто такая, - спрашиваю, - и как оказалась под столом?
- Альбинка-Неуловимка я, - доносится из-под стола, - уходить вам надо, дядя бандос.
Смотрю, что охранники мои все разом пропадают, а с кухни доносится странный шум... не к добру это.
Надо в самом деле уходить!
Если сделка сорвётся, моему бизнесу конец!
- Малая, - говорю Альбинке-Неуловимке, - есть тут чрный ход, через который можно выбраться?
- Есть, - доносится из-под стола, - я помогу вам, но пли условии...
- И что ты хочешь?
- Вы долзны зениться на моей маме... а меня сделать своим дяловым пятном, ой, палтнёлом! Думайте сколее, влемя уходит...
Я чуть суп на себя не проливаю.
Решил пообедать в одиночестве перед важной сделкой.
А тут вдруг ребёнок... под столом... как вообще туда попала?
- Ты кто такая, - спрашиваю, - и как оказалась под столом?
- Альбинка-Неуловимка я, - доносится из-под стола, - уходить вам надо, дядя бандос.
Смотрю, что охранники мои все разом пропадают, а с кухни доносится странный шум... не к добру это.
Надо в самом деле уходить!
Если сделка сорвётся, моему бизнесу конец!
- Малая, - говорю Альбинке-Неуловимке, - есть тут чрный ход, через который можно выбраться?
- Есть, - доносится из-под стола, - я помогу вам, но пли условии...
- И что ты хочешь?
- Вы долзны зениться на моей маме... а меня сделать своим дяловым пятном, ой, палтнёлом! Думайте сколее, влемя уходит...
— Даша? - Сергей вскакивает с постели, прикрываясь одеялом. На его лице смесь эмоций от недоумения до паники.
Ника, наоборот, поднимается, совершенно не стесняясь своей наготы. Она молча набрасывает шелковый халатик, который я купила ей пару недель назад, и идет ко мне.
— Как ты мог?.. - тихо скулю я, даже не пытаясь вытереть хлынувшие из глаз слезы.
— Я же говорила, что он - бабник и кобель, а ты не верила, - дочь подходит ко мне, а я отшатываюсь от нее в ужасе…
***
Приехала с работы пораньше и застала своего жениха в постели с другой.
Но самое ужасное, что изменница оказалась моей дочерью…
Ника, наоборот, поднимается, совершенно не стесняясь своей наготы. Она молча набрасывает шелковый халатик, который я купила ей пару недель назад, и идет ко мне.
— Как ты мог?.. - тихо скулю я, даже не пытаясь вытереть хлынувшие из глаз слезы.
— Я же говорила, что он - бабник и кобель, а ты не верила, - дочь подходит ко мне, а я отшатываюсь от нее в ужасе…
***
Приехала с работы пораньше и застала своего жениха в постели с другой.
Но самое ужасное, что изменница оказалась моей дочерью…
Ретт Грейсон влюбился в свою жену Джин. Дэвид Мерфи не оставляет попыток вернуть свою возлюбленную. Девушке предстоит выбрать свой путь. Она может вернуться в прошлое или дать шанс будущему с мужчиной, который изменился ради нее. Возможно ли войти в одну и ту же реку дважды? Пора определяться с тем, кого же она все-таки любит.
Выберите полку для книги