Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

– Наш главврач завёл любовницу!
– Вся клиника об этом в курсе! Одна жёнушка его ни о чём не подозревает! – из ординаторской гинекологии доносятся приглушённые голоса, и я замираю на месте.
Ведь главный врач нашей клиники – мой муж…
– Сегодня вечером будет торжественное вручение премии “Клиника года”. Я слышала, что Сотников собирается прийти туда с любовницей, а не с женой! Представляешь, какой будет скандал!
Я зря не поверила этим сплетням, ведь все они оказались чистой правдой.
На вручение премии мой муж притащил любовницу. Он целовал её на сцене на глазах у всех, а я сидела в зале и заливалась слезами.
– Почему она?! – кричу, когда мы остаёмся вдвоём.
– Потому что она не уставшая и не замученная, красивая женщина, которую хочется показывать миру, а ты… – фыркает муж, презрительно глядя на меня.
– Развод, – шепчу сквозь слёзы, – мне нужен развод…
– Ни за что! – рычит мерзавец. – Развода не будет!
Гад думал, что его измена окажется безнаказанной, но он ошибся.

— Письмо существует, ложь — понятие философское.

Мой муж не бьёт. Он находит самое больное место, кладёт туда палец и держит. Где болит у меня, он выучил наизусть — и точно знает, кому позвонить и что написать, чтобы виноватой оказалась я.

Из дома, где я была женой, мне нужна только мамина синяя чашка. Единственное, что там по-настоящему моё. Даже её он не отдаст просто так.

Судье наплевать на измену, предупреждает адвокат. Только даты, суммы и документы. На стороне мужа — обаяние, общие знакомые и безупречная репутация. У меня — привычка приносить цифры, а не слёзы.

И мужчина, который не собирается меня спасать. Решать за меня он отказывается и ни с чем не торопит. Вместо цветов приносит список: что забрать из прошлой жизни. Последний пункт в нём не про бумаги.

С ним впервые за долгое время спокойно, и это пугает сильнее любого суда: верить без документов я разучилась.

«Ты не должна была возвращаться», — сказал муж.

Он ещё не знает, какой я вернусь.

Лето у матери и её нового мужа Влада заранее записала в потерянные. Самир старше, молчалив и не тратит слов впустую. В первый же вечер он говорит ей то, на что не решилась бы даже мать:

— Тебе здесь не место.
— Что?
— Не переспрашивай. Не место. Но раз уж приехала — не прячься.

Она и не прячется. Ночью она спускается на кухню за водой, и через минуту он стоит в дверях.

У него одно правило: мать не узнает никогда. У неё — ни одного. А у дома из тёмного дерева и стекла очень хорошая слышимость.

— Так это ты меня спасла? – снова этот дикий шепот. От него трясутся коленки. И страшно и будоражит одновременно.
Киваю и молчу.
— Тогда спасибо. – Говорит уже чуть громче.
Его рука продолжает скользить от шеи вниз, переходя на грудь. Он тяжело дышит мне в затылок. Я зажмуриваюсь, делаю рывок вперед и… вырываюсь, отбегая от него к окну.
— Зачем вы это сделали? – злость пробивается сквозь страх.
Он крепок телом, даже слишком. Тут и там, из-под больничной распашонки, видны татуировки. Высок. Лицо сейчас совсем другое. Не то, искаженное болью. Теперь — это наглое дерзкое и красивое лицо опасного типа. Такие выделяются из толпы. Звериный оскал вместо улыбки, взгляд голубых холодных глаз исподлобья. По телу пробегает табун мурашек.
Он отрывается от стены у двери и медленно идет к кровати. Отвечать мне не собирается. Рукой он держится за бок, куда был ранен. У кровати убирает руку, чтобы опереться, и я замечаю красное пятно на распашонке.
— Вот черт!

- Боря, что ты несёшь? – стою напротив мужа и не узнаю человека, с которым столько лет прожила. – Он же твой сын, ему же всего пятнадцать, его посадить могут, понимаешь?
- Пусть посадят, пусть! – таким злым я его ещё никогда не видела. – В следующий раз будет думать, как портить чужое имущество! Ты машину эту видела? Она же семь миллионов стоит, только что из салона, но-ва-я!
Я перед пострадавшей девушкой на колени встала.
- Мы вам всё возместим, только мальчику жизнь не ломайте…, прошу вас.
Стоит передо мной, молоденькая, красивая, ухоженная. Дорогая одежда, тонкие сапоги на каблучке, сумочка через плечо.
- Мне нужно у своего любимого мужчины спросить, - вдруг выдаёт она. – Это был его подарок.
Если бы я в тот момент знала, кто этот «любимый мужчина», ещё бы ей добавила.

- Давай и фамилию тебе поменяем?— с улыбкой произносит Наум.
- На девичью?
- Можно и на мою, — отвечает в своей непринуждённой манере.
- Что-то ты разогнался, — хмыкнув, отвечаю я и выскальзываю из его объятий.
- Почему? Что тебя смущает, Маша? — вмиг улыбка спадёт с его лица, и он прожигает меня карим взглядом.
- Потому что мы знакомы две недели. Ну переспали несколько раз, и ты уже в ЗАГС готов бежать?— отвечаю я, смотря на него. - Это всё эмоции. Эйфория. В твоём возрасте...— сделав шаг в мою сторону, Наум впечатывает меня в себя, не дав мне договорить.
- Значит, тебя мой возраст парит?— нависнув надо мной, спрашивает он, смотря мне в глаза. Молчу. Не хочу его обидеть. Понимаю, что поступками и своим мировоззрением он переплюнет любого взрослого мужика. Но всегда, остаётся это маленькое и противное НО. - Ну, и?!- рычит Наум, сильнее прижимая меня к себе.
- Да. Да! Парит, — срываюсь я. - Потому что ты молодой парень, а я...
- Дура, — шипит он и врезается в мои губы поцелуем

— Ты не бойся, — сказал он, и голос у него был низкий, спокойный, будто он говорил не в купе поезда, а у себя дома. — Мы не кусаемся. Разве что за компанию.
Я стояла в дверях купе с чемоданом, а напротив меня сидели трое. Загорелые, широкоплечие, с тёмными глазам.
Я ехала в Анапу одна — отдохнуть, забыть, выдохнуть. А попала в купе, где место было только одно, и оно оказалось между ними.
Они предложили вино. Я отказалась. Потом согласилась. А дальше ночь пошла не по расписанию.

— Я сделаю все сегодня. – В кухне он начинает извлекать из пакета содержимое: трубы, перелив, прокладки, шланги и прочее.
— Хорошо… – боюсь противиться такому напору.
Из второго пакета, который тоже опустел вываливается чек. Инстинктивно сажусь на корточки и хватаю его. Сумма в чеке вгоняет меня в ступор – десять тысяч! И это только расходники… без работы! Медленно перевожу взгляд на занятого мужчину.
— Я не смогу с вами рассчитаться сегодня. – Подхожу чуть ближе, протягивая чек.
— Почему же? – Герман отвечает, не отвлекаясь от работы.
— Нет столько денег. – удивляюсь вопросу.
— Значит, — мужчина резко разворачивается ко мне, и между нами остается каких-то пару сантиметров, — отдашь по-другому.
На его губах играет хищная ухмылка. Мое внезапно пересохшее горло горит, щеки краснеют. Эта близость, его мощь и сила кружат голову. Делаю шаг назад в испуге, а он лишь издает короткий смешок и снова возвращается к работе.

— Моему сыну не нужна русская жена! Он женится на правильной девушке! Чистой! Из достойной семьи! — голос свекрови обрушился на меня, как каменная плита, раздавил, не оставив воздуха. — Не то что ты — ни роду ни племени, да к тому же ещё и ребенка не родила! Может ты бесплодная?

— Как вы можете такое говорить? Мы любим друг друга с Керимом! — выдохнула я, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться.

— Он уже другую в дом привел. Так что ты, дочка, не слишком-то обживайся. Недолго тебе в нашем доме гостевать, — голос Фатимы Шамилевны стал тише, превратившись в змеиное шипение.

Я не поверила ей. Но когда вернулась в дом семьи мужа, я застыла в дверях, потому что мои самые страшные кошмары стали реальностью. Я застала его за помолвкой с другой.

— Я не стану жалеть твои чувства! Ты видишь сама, что я буду счастлив с ней! — безжалостно заявил мой муж, и его слова прозвучали как окончательный приговор. — Обними и поздравь своего любимого супруга!

❤️ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️

— Витюша говорит, она скучная стала... Вся в делах, работе... — голос молодой медсестры моего отделения заставляет сердце сжаться и замереть в кабинке не дыша.
Ведь "Витюшей" она ласково зовет МОЕГО мужа.
—...говорит, забыл уже - женщина она или только врач.
Кровь ударяет в лицо.
— Ладно хоть я у него есть, — смеется она. — Напоминаю, КАКОЙ он мужчина...