Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Так ты, значит, шарилась по моим вещам? — он шагнул вплотную, нависая надо мной, и голос его упал до опасного шипения. — Ты лазишь по моим карманам, проверяешь мои вещи, шпионишь за мной, как больная на всю голову параноичка? Ты вообще соображаешь, до какого дна ты опустилась? Стоишь под окнами, караулишь меня у занавески, как тюремный вертухай!
— Я опустилась?! — злые, обжигающие слезы брызнули из глаз, но я не отступила ни на миллиметр. — Это я дошла до дна, Денис?! Не ты, который в рабочее время кувыркается с другой, а я — просто потому, что увидела эту грязь?!
— Закрой свой рот и следи за языком, — прорычал он, и я впервые в жизни ощутила липкий страх перед его физической силой — перед этими широкими плечами, перед налившимися кровью глазами. — При ребенке в доме такие помои нести...
— А тебе не стыдно перед ребенком чужие духи домой на рубашке таскать?!
— Я опустилась?! — злые, обжигающие слезы брызнули из глаз, но я не отступила ни на миллиметр. — Это я дошла до дна, Денис?! Не ты, который в рабочее время кувыркается с другой, а я — просто потому, что увидела эту грязь?!
— Закрой свой рот и следи за языком, — прорычал он, и я впервые в жизни ощутила липкий страх перед его физической силой — перед этими широкими плечами, перед налившимися кровью глазами. — При ребенке в доме такие помои нести...
— А тебе не стыдно перед ребенком чужие духи домой на рубашке таскать?!
Отец проиграл меня в карты. Живую — с чемоданом дешёвого белья и мятой книгой на дне. Теперь я в горах, за каменной стеной с тяжёлым замком, в доме человека, которого зову Фахрат и чьё имя застревает у меня в горле.
Я думала, он возьмёт то, за что заплатил. В первую же ночь.
— Не трону, — сказал он. — Пока сама не попросишь.
И началась игра страшнее любого насилия: карты, кости, завязанные глаза — и его терпение, от которого хуже, чем от крика. Я приехала сюда должницей. А осталась потому, что захотела сама.
Только за картами отца пряталась не игра. За ними — старый кровный долг, война и правда, которая сломает всё, во что я поверила.
Я думала, он возьмёт то, за что заплатил. В первую же ночь.
— Не трону, — сказал он. — Пока сама не попросишь.
И началась игра страшнее любого насилия: карты, кости, завязанные глаза — и его терпение, от которого хуже, чем от крика. Я приехала сюда должницей. А осталась потому, что захотела сама.
Только за картами отца пряталась не игра. За ними — старый кровный долг, война и правда, которая сломает всё, во что я поверила.
~БⲈⲤПЛⲀⲦⲎⲞ~
– Выходит, я для тебя была всего лишь дорогостоящим призом, которого ты добился? Да?
– Не набивай себе цену. Ты просто тело со смазливым личиком. А любое тело можно заменить другим телом. Так что закрой рот и не истери.
Какая девушка не мечтает о сказке и принце, который появится и спасёт её от нищеты и несправедливости?
Мой муж стал для меня именно таким принцем.
Всё закончилось спустя полгода, когда я узнала, что он давно любит другую.
А наш брак для него всего лишь удобная и красивая ширма.
И он не намерен меня отпускать.
– Выходит, я для тебя была всего лишь дорогостоящим призом, которого ты добился? Да?
– Не набивай себе цену. Ты просто тело со смазливым личиком. А любое тело можно заменить другим телом. Так что закрой рот и не истери.
Какая девушка не мечтает о сказке и принце, который появится и спасёт её от нищеты и несправедливости?
Мой муж стал для меня именно таким принцем.
Всё закончилось спустя полгода, когда я узнала, что он давно любит другую.
А наш брак для него всего лишь удобная и красивая ширма.
И он не намерен меня отпускать.
— Запустила, — сказал муж, застёгивая куртку. — Я не могу жить с человеком, который сдался.
Дверь закрылась.
Через две недели врач сказал то же самое, только другими словами: «Либо спорт, либо операция».
Я выбрала спорт. Пришла в элитный клуб с медицинской картой в тонкой папке и злостью в горле. И встретила их — троих.
Бывшая подала иск, чтобы забрать его бизнес. Конкурент подкупил мою коллегу. Моё тело чуть не сломалось от попытки похудеть назло диагнозу. И тогда я поняла: единственный способ выжить — перестать прятать правду.
Дверь закрылась.
Через две недели врач сказал то же самое, только другими словами: «Либо спорт, либо операция».
Я выбрала спорт. Пришла в элитный клуб с медицинской картой в тонкой папке и злостью в горле. И встретила их — троих.
Бывшая подала иск, чтобы забрать его бизнес. Конкурент подкупил мою коллегу. Моё тело чуть не сломалось от попытки похудеть назло диагнозу. И тогда я поняла: единственный способ выжить — перестать прятать правду.
— Я снял тебе квартиру.
— Зачем?
— Нам надо пожить отдельно. Детям скажем, что уйти решила ты.
После двадцати четырех лет брака я прихожу домой и вижу свои вещи в коробках.
Станислав признается, что у него другая женщина. Но съехать из нашего дома почему-то должна я.
Более того, муж уже придумал удобную версию для детей: мама устала от семьи и сама решила уйти.
Шестнадцатилетняя дочь верит ему. Еще бы — мои вещи действительно собраны. Квартира действительно приготовлена.
А ключ от нее муж получил у моей родной сестры.
Я подаю на развод.
И очень скоро выясняется: любовница — далеко не единственное, что Станислав скрывал от меня годами.
Он подготовил мой уход заранее.
Только одного не предусмотрел.
Я больше не собираюсь жить по его версии.
— Зачем?
— Нам надо пожить отдельно. Детям скажем, что уйти решила ты.
После двадцати четырех лет брака я прихожу домой и вижу свои вещи в коробках.
Станислав признается, что у него другая женщина. Но съехать из нашего дома почему-то должна я.
Более того, муж уже придумал удобную версию для детей: мама устала от семьи и сама решила уйти.
Шестнадцатилетняя дочь верит ему. Еще бы — мои вещи действительно собраны. Квартира действительно приготовлена.
А ключ от нее муж получил у моей родной сестры.
Я подаю на развод.
И очень скоро выясняется: любовница — далеко не единственное, что Станислав скрывал от меня годами.
Он подготовил мой уход заранее.
Только одного не предусмотрел.
Я больше не собираюсь жить по его версии.
В день моего пятидесятилетия дочь подарила мне крем от морщин, сын — очередное обещание вернуть долг, а первая любовь — сорок три страницы о том, почему мой дом мне больше не принадлежит.
Тридцать лет назад я выбрала не Алексея Воронова. Теперь он представляет людей, чьи деньги мой покойный муж, возможно, вложил в «Синюю веранду». Суд арестовал дом. Зять уже ищет покупателя. Дочь знает больше, чем говорит. Сын слишком торопится помочь. А в стенах, где выросли мои дети и теперь смеются внуки, спрятаны доказательства чужой беды.
Чтобы спасти дом, мне придётся выяснить, кто разрушал мою семью. И довериться мужчине, который вернулся врагом.
Только чем ближе правда, тем труднее понять, что страшнее: потерять всё или снова выбрать не того.
Тридцать лет назад я выбрала не Алексея Воронова. Теперь он представляет людей, чьи деньги мой покойный муж, возможно, вложил в «Синюю веранду». Суд арестовал дом. Зять уже ищет покупателя. Дочь знает больше, чем говорит. Сын слишком торопится помочь. А в стенах, где выросли мои дети и теперь смеются внуки, спрятаны доказательства чужой беды.
Чтобы спасти дом, мне придётся выяснить, кто разрушал мою семью. И довериться мужчине, который вернулся врагом.
Только чем ближе правда, тем труднее понять, что страшнее: потерять всё или снова выбрать не того.
– Аня беременна, Денис. Теперь ты ведь от нее не уйдешь?
– Подожди. Что значит беременна?
Я замираю в прихожей, прижимая к груди сумку со снимком нашего малыша.
Я вернулась домой раньше, чтобы обрадовать мужа. Но на моей кухне сидит Кира – лучшая подруга, которой я первой рассказала о беременности. А рука Дениса слишком привычно лежит у нее на затылке.
Полгода лжи. Восемь лет брака. Шестилетняя дочь, которая уверена: если станет послушнее, папа обязательно вернется домой.
Денис просит меня не разрушать семью. Кира требует понять ее чувства. А я все еще люблю человека, который предал меня с той, кому звонила в самые трудные минуты.
Мне придется заново научиться жить, растить двоих детей и поверить, что чужой выбор не делает меня недостаточной.
Но смогу ли я открыть сердце другому, если часть меня все еще ждет шагов мужа за дверью?
– Подожди. Что значит беременна?
Я замираю в прихожей, прижимая к груди сумку со снимком нашего малыша.
Я вернулась домой раньше, чтобы обрадовать мужа. Но на моей кухне сидит Кира – лучшая подруга, которой я первой рассказала о беременности. А рука Дениса слишком привычно лежит у нее на затылке.
Полгода лжи. Восемь лет брака. Шестилетняя дочь, которая уверена: если станет послушнее, папа обязательно вернется домой.
Денис просит меня не разрушать семью. Кира требует понять ее чувства. А я все еще люблю человека, который предал меня с той, кому звонила в самые трудные минуты.
Мне придется заново научиться жить, растить двоих детей и поверить, что чужой выбор не делает меня недостаточной.
Но смогу ли я открыть сердце другому, если часть меня все еще ждет шагов мужа за дверью?
‼️КНИГУ‼️можно будет дочитать БЕСПЛАТНО‼️
- Часто вы врёте своим клиентам, Марина Владимировна?
- Никогда. Я всегда готова признать, если не права.
- А самой себе?
- Ответ тот же.
- На что же вы готовы?..
Но договорить мой пациент не успевает. В приемной что-то с оглушительным грохотом взрывается. Пронзительный крик секретарши, выстрелы и... Тишина! Боже! Что же это?..
Но прежде чем успеваю додумать мысль, слышу тяжёлые, частые шаги. Дверь кабинета не выдерживает напора. С треском врезается в стену и, вся перекошенная, остаётся болтаться на одной петле. На пороге три здоровенных амбала с автоматами наперевес, уже нацеленных на нас.
***
Что такое неудачные, проблемные пациенты и как с ними быть? Держаться подальше! Увы, мое профессиональное любопытство решило проигнорировать это правило. Теперь нам двоим угрожает смертельная опасность.
- Часто вы врёте своим клиентам, Марина Владимировна?
- Никогда. Я всегда готова признать, если не права.
- А самой себе?
- Ответ тот же.
- На что же вы готовы?..
Но договорить мой пациент не успевает. В приемной что-то с оглушительным грохотом взрывается. Пронзительный крик секретарши, выстрелы и... Тишина! Боже! Что же это?..
Но прежде чем успеваю додумать мысль, слышу тяжёлые, частые шаги. Дверь кабинета не выдерживает напора. С треском врезается в стену и, вся перекошенная, остаётся болтаться на одной петле. На пороге три здоровенных амбала с автоматами наперевес, уже нацеленных на нас.
***
Что такое неудачные, проблемные пациенты и как с ними быть? Держаться подальше! Увы, мое профессиональное любопытство решило проигнорировать это правило. Теперь нам двоим угрожает смертельная опасность.
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
Есть миллион причин не прикасаться к ней.
Она дочь босса.
Она молода и открыта миру.
Я замкнут и тщательно охраняю свои секреты.
Она строит грандиозные планы на будущее.
Я же несу тяжесть прошлого, не планируя ничего менять в своем устоявшемся настоящем.
Ее улыбка манит, но я твердо намерен не поддаться этому запретному искушению.
Все меняется в одно мгновение, когда она приходит ко мне за помощью. Желание защитить ее разливается по моим венам, делая невозможным отказать ей в просьбе, даже если это угрожает разрушить наши жизни.
Есть миллион причин не прикасаться к ней.
Она дочь босса.
Она молода и открыта миру.
Я замкнут и тщательно охраняю свои секреты.
Она строит грандиозные планы на будущее.
Я же несу тяжесть прошлого, не планируя ничего менять в своем устоявшемся настоящем.
Ее улыбка манит, но я твердо намерен не поддаться этому запретному искушению.
Все меняется в одно мгновение, когда она приходит ко мне за помощью. Желание защитить ее разливается по моим венам, делая невозможным отказать ей в просьбе, даже если это угрожает разрушить наши жизни.
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
— Никто тебя не тронет, — схватив меня за плечи, Дамир легонько сжимает их.
— Разве не из-за этого ты меня и похитил? Отпусти меня.
— Я не могу тебя отпустить.
Он прижимает меня к стене. Убирает волосы с шеи. Вдыхает запах, зарывшись носом в волосы.
Говорит ли он правду?
Его трясет каждый раз, когда я подвергаю себя опасности, дерзя другим бандитам. Когда кто-то из них подходит ко мне.
Дамир превращается в зверя.
— Многих женщин ты похищал? Многих вот так защищал?
— Я не хочу говорить о других женщинах. Теперь есть ты. Только ты.
ДАМИР: Она только начала мне доверять, и сейчас думает, что я предаю ее, оставляя с безжалостным головорезом. Но я должен уйти. Мой мир жесток, и я не знаю, чем закончится эта опасная игра…
— Никто тебя не тронет, — схватив меня за плечи, Дамир легонько сжимает их.
— Разве не из-за этого ты меня и похитил? Отпусти меня.
— Я не могу тебя отпустить.
Он прижимает меня к стене. Убирает волосы с шеи. Вдыхает запах, зарывшись носом в волосы.
Говорит ли он правду?
Его трясет каждый раз, когда я подвергаю себя опасности, дерзя другим бандитам. Когда кто-то из них подходит ко мне.
Дамир превращается в зверя.
— Многих женщин ты похищал? Многих вот так защищал?
— Я не хочу говорить о других женщинах. Теперь есть ты. Только ты.
ДАМИР: Она только начала мне доверять, и сейчас думает, что я предаю ее, оставляя с безжалостным головорезом. Но я должен уйти. Мой мир жесток, и я не знаю, чем закончится эта опасная игра…
Выберите полку для книги