Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Ваши лекалства, больной, — светловолосый мальчуган в медицинском халате деловито протягивает мне блистер но-шпы.
Он важно восседает за рабочим столом моей бывшей, пока его брат-близнец сунет мне под мышку градусник.
— Вы чьи? — задаю резонный вопрос.
Алла сказала, что решила проблему. Справку мне принесла!
— Мамы Аллы, она влач! — мальчишка пытается удержать огромные мамины очки на носу и смешно морщится.
— А папа где? — холодею я.
— На севеле пингвинов лечит! Он не мозет с нами быть!
— Вот как? — разворачиваюсь к двери, где застыла бледная Алла. — Ничего не хочешь мне рассказать? — требую резко.
— Заявление на увольнение у вас на столе! Дети, мы уходим!
— Стоять! — командую я. — Клиника теперь моя, и все в ней тоже мое! Никаких увольнений не будет, пока я не разберусь с тобой и с ними!
Он важно восседает за рабочим столом моей бывшей, пока его брат-близнец сунет мне под мышку градусник.
— Вы чьи? — задаю резонный вопрос.
Алла сказала, что решила проблему. Справку мне принесла!
— Мамы Аллы, она влач! — мальчишка пытается удержать огромные мамины очки на носу и смешно морщится.
— А папа где? — холодею я.
— На севеле пингвинов лечит! Он не мозет с нами быть!
— Вот как? — разворачиваюсь к двери, где застыла бледная Алла. — Ничего не хочешь мне рассказать? — требую резко.
— Заявление на увольнение у вас на столе! Дети, мы уходим!
— Стоять! — командую я. — Клиника теперь моя, и все в ней тоже мое! Никаких увольнений не будет, пока я не разберусь с тобой и с ними!
- Пигалица, ты преследуешь меня? Тебе ничего не светит, не надо так унижаться.
Уязвимо сглотнула, чувствуя, как краснею от злости. Но сдаваться не собиралась.
- Была б моя воля, я сбежала с этой планеты, подальше от тебя.
- Да что ты? Ну так беги, чего встала.
- Без тебя разберусь, - пихнула пакет ему в руки и уже развернулась, чтобы убраться отсюда.
Но не успела сделать и шага, как его пальцы железной хваткой впились мне в запястье. Пакет полетел в сторону, и, прежде чем я успела вскрикнуть, резко притянул меня к себе. Я уперлась ладонями в мягкую ткань его свитера, чувствуя, как по спине бегут предательские мурашки.
- Как же ты меня достала, - его голос был низким, хриплым от ярости. - Нигде от тебя покоя нет. Как заноза.
- Да пошел ты! - вырвалось у меня.
Ярослав издал короткий, похожий на рычание звук и, рывком распахнув тяжелую дверь, втянул меня в непроглядную темноту холла.
Уязвимо сглотнула, чувствуя, как краснею от злости. Но сдаваться не собиралась.
- Была б моя воля, я сбежала с этой планеты, подальше от тебя.
- Да что ты? Ну так беги, чего встала.
- Без тебя разберусь, - пихнула пакет ему в руки и уже развернулась, чтобы убраться отсюда.
Но не успела сделать и шага, как его пальцы железной хваткой впились мне в запястье. Пакет полетел в сторону, и, прежде чем я успела вскрикнуть, резко притянул меня к себе. Я уперлась ладонями в мягкую ткань его свитера, чувствуя, как по спине бегут предательские мурашки.
- Как же ты меня достала, - его голос был низким, хриплым от ярости. - Нигде от тебя покоя нет. Как заноза.
- Да пошел ты! - вырвалось у меня.
Ярослав издал короткий, похожий на рычание звук и, рывком распахнув тяжелую дверь, втянул меня в непроглядную темноту холла.
Дверь открывается и в аудиторию входит он, наш новый препод.
Становится очень тихо.
Все студенты, затаив дыхание рассматривают того, о ком уже с неделю ходят слухи, разжигающие любопытство всей женской половины института.
Успешный бизнесмен, сын олигарха, завидный холостяк, красавец – мужчина.
Отрываю взгляд от планшета, и едва успеваю подавить крик возмущения.
О, нет! Только не он! Этого гада итак слишком много в моей жизни.
Он – брат мужа моей любимой сестрёнки Вирджинии.
Он - заместитель генерального директора в компании, где я работаю.
Но, главное, он – хам, пошляк и циничный мерзавец, от которого я всеми силами стараюсь держаться подальше.
- Меня зовут Филипп Романович Сафронов. Два раза в неделю я буду вести у вас спецкурс по оперативному маркетингу. – он обводит взглядом аудиторию, на пару секунд дольше задерживается на моей скромной персоне.
– Есть вопросы? – спрашивает, глядя на меня в упор.
Становится очень тихо.
Все студенты, затаив дыхание рассматривают того, о ком уже с неделю ходят слухи, разжигающие любопытство всей женской половины института.
Успешный бизнесмен, сын олигарха, завидный холостяк, красавец – мужчина.
Отрываю взгляд от планшета, и едва успеваю подавить крик возмущения.
О, нет! Только не он! Этого гада итак слишком много в моей жизни.
Он – брат мужа моей любимой сестрёнки Вирджинии.
Он - заместитель генерального директора в компании, где я работаю.
Но, главное, он – хам, пошляк и циничный мерзавец, от которого я всеми силами стараюсь держаться подальше.
- Меня зовут Филипп Романович Сафронов. Два раза в неделю я буду вести у вас спецкурс по оперативному маркетингу. – он обводит взглядом аудиторию, на пару секунд дольше задерживается на моей скромной персоне.
– Есть вопросы? – спрашивает, глядя на меня в упор.
— Да. Есть женщина. — Он произнёс это так, будто говорил: «Да, я купил хлеб». Факт. Без веса. Без отзвука. — Четыре месяца, ты правильно посчитала. Молодец, разведка.
— И ты мне это вот так... просто...
— А как? — Он пожал плечами. Пожал. Плечами. — Хочешь, чтобы я на колени встал? Плакал? Это ты по сериалам насмотрелась, Ева. Я не буду тебе врать. Ты спросила — я ответил.
— У нас трое детей. Десять лет, Артур. Я бросила танцы ради тебя, все бросила.
— Именно, — перебил он. — Ты сделала всё — и потеряла себя. Ты стала... удобной. Ты удобная, Ева. Как тапочки. Как старый халат. Как кресло, в которое садишься, не глядя.
— А она?
— Она — живая. Понимаешь? Живая. Она горит. Она смотрит на меня — и я чувствую, что я существую. Что я — мужчина, а не банкомат, не грузчик, не «вынеси мусор, почини кран, заедь за молоком».
— И ты мне это вот так... просто...
— А как? — Он пожал плечами. Пожал. Плечами. — Хочешь, чтобы я на колени встал? Плакал? Это ты по сериалам насмотрелась, Ева. Я не буду тебе врать. Ты спросила — я ответил.
— У нас трое детей. Десять лет, Артур. Я бросила танцы ради тебя, все бросила.
— Именно, — перебил он. — Ты сделала всё — и потеряла себя. Ты стала... удобной. Ты удобная, Ева. Как тапочки. Как старый халат. Как кресло, в которое садишься, не глядя.
— А она?
— Она — живая. Понимаешь? Живая. Она горит. Она смотрит на меня — и я чувствую, что я существую. Что я — мужчина, а не банкомат, не грузчик, не «вынеси мусор, почини кран, заедь за молоком».
— Ты всё время торчишь в своей больнице. Чего ты ожидала?
Именно это сказал муж, когда я застала его с любовницей.
Шесть лет брака перечеркнулись за несколько минут. А белая коробочка, которую я весь день прятала в рабочем шкафчике и собиралась вручить ему вечером, так и осталась неоткрытой.
Антон ещё не знает, что было внутри. И после того, что я услышала, я совсем не уверена, что когда-нибудь ему расскажу.
Но одной измены мужу оказалось мало. Его новая женщина решила оставить меня без работы, а сам Антон с удовольствием ей помогает. Он уверен: когда у меня не останется ничего, я приползу обратно.
Есть только одна проблема. Я впервые за шесть лет перестала делать то, чего от меня ждут.
А ещё рядом совершенно некстати оказался мужчина в инвалидной коляске, которому достаточно нескольких спокойных слов, чтобы мой муж перестал чувствовать себя хозяином положения.
Антон думает, что разрушает мою жизнь. Он пока не понял, что освобождает меня от неё.
Именно это сказал муж, когда я застала его с любовницей.
Шесть лет брака перечеркнулись за несколько минут. А белая коробочка, которую я весь день прятала в рабочем шкафчике и собиралась вручить ему вечером, так и осталась неоткрытой.
Антон ещё не знает, что было внутри. И после того, что я услышала, я совсем не уверена, что когда-нибудь ему расскажу.
Но одной измены мужу оказалось мало. Его новая женщина решила оставить меня без работы, а сам Антон с удовольствием ей помогает. Он уверен: когда у меня не останется ничего, я приползу обратно.
Есть только одна проблема. Я впервые за шесть лет перестала делать то, чего от меня ждут.
А ещё рядом совершенно некстати оказался мужчина в инвалидной коляске, которому достаточно нескольких спокойных слов, чтобы мой муж перестал чувствовать себя хозяином положения.
Антон думает, что разрушает мою жизнь. Он пока не понял, что освобождает меня от неё.
Мой муж — звёздный фитнес-тренер. Молодые клиентки ловят каждый его взгляд, а он уверяет, что флирт — всего лишь часть работы.
Я верила, пока не увидела Дениса за стеклом зала: его руки на талии другой и поцелуй, после которого наш двенадцатилетний брак уже нельзя назвать прежним.
Вместо очередного прощения я выбираю себя и возвращаюсь к мечте студенчества — стать дизайнером интерьеров.
Первый проект, первые ошибки, первые собственные деньги… и Михаил, достойный мужчина, который не спасает меня, а уважает мои решения.
Но бывший муж не привык терять ни женщину, ни идеальный образ своей жизни.
Я верила, пока не увидела Дениса за стеклом зала: его руки на талии другой и поцелуй, после которого наш двенадцатилетний брак уже нельзя назвать прежним.
Вместо очередного прощения я выбираю себя и возвращаюсь к мечте студенчества — стать дизайнером интерьеров.
Первый проект, первые ошибки, первые собственные деньги… и Михаил, достойный мужчина, который не спасает меня, а уважает мои решения.
Но бывший муж не привык терять ни женщину, ни идеальный образ своей жизни.
Я читала эротический роман про демона и искренне недоумевала: ну кто в здравом уме станет любоваться голым мужиком, если тот собирается тебя принести в жертву?
Как выяснилось — я.
Хорошая новость: демон неправильно понял древний ритуал и убивать меня не нужно. Плохая новость: моя плоть ему всё-таки понадобится, только немного в другом смысле…
Как выяснилось — я.
Хорошая новость: демон неправильно понял древний ритуал и убивать меня не нужно. Плохая новость: моя плоть ему всё-таки понадобится, только немного в другом смысле…
- Мой Котик лучший на свете! Скоро он наконец бросит свою старую клушу и женится на мне!
Алина – моя соседка по больничной палате хвастается кольцом с бриллиантом.
Мы вместе лежим в гинекологическом отделении. Только она – на сохранении, а я потеряла ребенка.
- А вот и он! – радуется Алина. – Котя, я тут!
В палату заходит… мой муж:
- Настя? – выдыхает он. – А ты что тут делаешь?
Он должен был быть в командировке. Я не сказала ему, что лежу в больнице, чтобы не беспокоить.
- Котик, почему так долго? – беременная Алина целует моего мужа в небритую щеку. – Я соскучилась. Смотрите все, это отец моего сыночка!
Пока я рыдала от потери ребенка, он делал новых детей со своей любовницей.
- Приятно познакомиться, Котик, - протягиваю руку мужу и улыбаюсь, хотя внутри все разрывается от боли. – Я подаю на развод.
***
Начну жизнь заново.
И обязательно встречу мужчину, который будет любить меня так, как я заслуживаю.
Вот только мой бывший муж тоже не собирается меня отпускать.
Алина – моя соседка по больничной палате хвастается кольцом с бриллиантом.
Мы вместе лежим в гинекологическом отделении. Только она – на сохранении, а я потеряла ребенка.
- А вот и он! – радуется Алина. – Котя, я тут!
В палату заходит… мой муж:
- Настя? – выдыхает он. – А ты что тут делаешь?
Он должен был быть в командировке. Я не сказала ему, что лежу в больнице, чтобы не беспокоить.
- Котик, почему так долго? – беременная Алина целует моего мужа в небритую щеку. – Я соскучилась. Смотрите все, это отец моего сыночка!
Пока я рыдала от потери ребенка, он делал новых детей со своей любовницей.
- Приятно познакомиться, Котик, - протягиваю руку мужу и улыбаюсь, хотя внутри все разрывается от боли. – Я подаю на развод.
***
Начну жизнь заново.
И обязательно встречу мужчину, который будет любить меня так, как я заслуживаю.
Вот только мой бывший муж тоже не собирается меня отпускать.
— Да брось, — говорит мой жених кому-то. — Ты же знаешь, как это устроено.
Я стою, не двигаясь. Сейчас мой жених закончит разговор и я выйду к нему.
— Жена мне нужна для родителей, — продолжает Акиф, и в его голосе появляется что-то новое, снисходительное, как у человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Для общества. Лейла из нищей семьи, будет сидеть дома, прислуживать моим родителям, рожать и воспитывать детей. А сердце моё...
Он замолкает, а у меня сердце уходит в пятки. Ведь я скоро должна стать его женой. Это я Лейла, а про любовь он говорит другой
— Моё сердце принадлежит только себе, — смеётся Акиф уже тише и продолжает ласковее. — Ты же знаешь, дорогая моя…
Я стою, не двигаясь. Сейчас мой жених закончит разговор и я выйду к нему.
— Жена мне нужна для родителей, — продолжает Акиф, и в его голосе появляется что-то новое, снисходительное, как у человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Для общества. Лейла из нищей семьи, будет сидеть дома, прислуживать моим родителям, рожать и воспитывать детей. А сердце моё...
Он замолкает, а у меня сердце уходит в пятки. Ведь я скоро должна стать его женой. Это я Лейла, а про любовь он говорит другой
— Моё сердце принадлежит только себе, — смеётся Акиф уже тише и продолжает ласковее. — Ты же знаешь, дорогая моя…
— Вик, ты только не вой, — муж натягивает на могучий торс футболку. — С ней у меня ничего серьёзного. Не переживай, мужика не потеряешь.
— Ты… — запинаюсь. — Предлагаешь смириться с тем, что другую завёл?
Кольцов хмурится.
— Слушай, мне же нужно как-то снимать с себя весь это напряг. Я, Вик, не железный.
— А я не тряпка, чтобы ноги об меня вот так вытирать!
Девица в постели хмыкает и закатывает глаза.
— Никто и не говорит, что ты тряпка, — рычит супруг. — Но мозги-то ты можешь включить? Мужику необходимо как-то свои потребности закрывать. А они у меня, мягко скажем, твои возможности пере…
— Замолчи! — я хлестнула его по щеке.
Олег перехватил моё запястье и дёрнул меня на себя так, что я рухнула на него, всхлипывая и часто дыша.
— Виктория, угомонись, — приказал холодно. — Не зли меня. Иначе подумаю, что ты меня больше не любишь.
— Ты… — запинаюсь. — Предлагаешь смириться с тем, что другую завёл?
Кольцов хмурится.
— Слушай, мне же нужно как-то снимать с себя весь это напряг. Я, Вик, не железный.
— А я не тряпка, чтобы ноги об меня вот так вытирать!
Девица в постели хмыкает и закатывает глаза.
— Никто и не говорит, что ты тряпка, — рычит супруг. — Но мозги-то ты можешь включить? Мужику необходимо как-то свои потребности закрывать. А они у меня, мягко скажем, твои возможности пере…
— Замолчи! — я хлестнула его по щеке.
Олег перехватил моё запястье и дёрнул меня на себя так, что я рухнула на него, всхлипывая и часто дыша.
— Виктория, угомонись, — приказал холодно. — Не зли меня. Иначе подумаю, что ты меня больше не любишь.
Выберите полку для книги