Книги по тегу «рукописи_не_горят»: ""
Вера бросила свой фэнтези-роман на тридцать первой странице. Прямо перед сценой казни.
А потом очнулась на эшафоте — в теле графини, которую сама приговорила к смерти. Мир вокруг собран из её недописанных черновиков: серая Пустота на месте горизонта, люди без лиц в толпе, твари, набросанные одной строкой и брошенные без формы. Принц, которого она выдумала образцом абсолютной справедливости, намерен довести казнь до конца. Тёмный лорд, которого она бросила в черновике, не собирается прощать своего Создателя.
Чтобы выбраться, Вере придётся переписать не сюжет. Себя.
А потом очнулась на эшафоте — в теле графини, которую сама приговорила к смерти. Мир вокруг собран из её недописанных черновиков: серая Пустота на месте горизонта, люди без лиц в толпе, твари, набросанные одной строкой и брошенные без формы. Принц, которого она выдумала образцом абсолютной справедливости, намерен довести казнь до конца. Тёмный лорд, которого она бросила в черновике, не собирается прощать своего Создателя.
Чтобы выбраться, Вере придётся переписать не сюжет. Себя.
Аляска, конец XIX века.
Мой сын умирает. Спасти его может только он.
Его называют Отшельником, Лесным Дьяволом. Говорят, он беглый. Безумец. Убийца. Но когда он склонился над моим сыном, я увидела другое: руки хирурга. Точные. Уверенные. Он поставил диагноз за минуту.
— Не задавай вопросов. Я лечу твоего сына. Ты готовишь и убираешь. Это всё, что нас связывает.
Он спас Сэмми — а потом потребовал, чтобы я ушла. Сказал, что за ним охотится человек, который не остановится, пока не отомстит. Что рядом с ним я — мишень.
Но по ночам он кричит во сне. А днём я ловлю его взгляды — долгие, тяжёлые, голодные. Он хочет, чтобы я боялась его. Но я боюсь только одного — что он исчезнет, и я больше никогда не увижу этот взгляд.
Мой сын умирает. Спасти его может только он.
Его называют Отшельником, Лесным Дьяволом. Говорят, он беглый. Безумец. Убийца. Но когда он склонился над моим сыном, я увидела другое: руки хирурга. Точные. Уверенные. Он поставил диагноз за минуту.
— Не задавай вопросов. Я лечу твоего сына. Ты готовишь и убираешь. Это всё, что нас связывает.
Он спас Сэмми — а потом потребовал, чтобы я ушла. Сказал, что за ним охотится человек, который не остановится, пока не отомстит. Что рядом с ним я — мишень.
Но по ночам он кричит во сне. А днём я ловлю его взгляды — долгие, тяжёлые, голодные. Он хочет, чтобы я боялась его. Но я боюсь только одного — что он исчезнет, и я больше никогда не увижу этот взгляд.
— Ты знаешь, зачем мы приехали? — услышала я голос Кирилла.
Он коснулся губами моего уха, я вздрогнула и обернулась.
— Да. Чтобы помочь нам и спасти дом, — мой голос дрожал.
— Мы раздумали. Зачем нам это? Твой отчим думает, что мы помогаем ему. — он ухмыльнулся. — Он так доверился нам, что не читая, подписал бумаги, по которым дом, земля и все, что внутри, переходит к нам.
Я попыталась отодвинуться, но он схватил меня за талию, впиваясь пальцами в складки живота.
— И ты тоже, Наташа, — прошептал он. — Ты тоже перешла к нам.
Он коснулся губами моего уха, я вздрогнула и обернулась.
— Да. Чтобы помочь нам и спасти дом, — мой голос дрожал.
— Мы раздумали. Зачем нам это? Твой отчим думает, что мы помогаем ему. — он ухмыльнулся. — Он так доверился нам, что не читая, подписал бумаги, по которым дом, земля и все, что внутри, переходит к нам.
Я попыталась отодвинуться, но он схватил меня за талию, впиваясь пальцами в складки живота.
— И ты тоже, Наташа, — прошептал он. — Ты тоже перешла к нам.
Я — учитель английского. Он — мой ученик. Я потеряла мужа. Он — мать. Оба погибли в автокатастрофах. Мы оба научились прятать боль за пустотой. А между нами его отец — человек, который три года живёт с чувством вины и не может достучаться до сына.
Три человека. Одна трагедия. Уроки английского, гонки по вечерам и лето, которое изменит всё.
Психологическая драма о прощении, которое начинается не с другого человека, а с себя. О страхе, который можно преодолеть, только пройдя сквозь него. И о любви, которая приходит не взамен прошлого, а рядом с ним.
Три человека. Одна трагедия. Уроки английского, гонки по вечерам и лето, которое изменит всё.
Психологическая драма о прощении, которое начинается не с другого человека, а с себя. О страхе, который можно преодолеть, только пройдя сквозь него. И о любви, которая приходит не взамен прошлого, а рядом с ним.
Я увидела его на экране телевизора и пропала. Высокий, сильный, смелый и... не женат. Чтобы быть ближе к нему я пошла на авантюру и стала временной сиделкой у его любимой бабули, которая активно ищет ему жену. Только вот незадача, он считает меня мошенницей и охотницей за квартирой. И любовь в его планы не входит.
Ирме срочно нужна няня для ребёнка. У молодой мамы ответственная опасная работа, она сыщица. Её карьера рухнет, если она будет сидеть дома.
И вот на пороге няня, но она зелёная, клыкастая и ростом под потолок. Точнее, не она - он. Няня-орк! Придётся доверить младенца чудовищу.
И вот на пороге няня, но она зелёная, клыкастая и ростом под потолок. Точнее, не она - он. Няня-орк! Придётся доверить младенца чудовищу.
— Ты опять это делаешь, — сказала я. — Отталкиваешь меня. Приказываешь мне уйти. Сдерживаешь себя. Ты думаешь, так правильно?
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
Пятнадцать лет Вера жила в браке, который душил её — медленно, день за днём. Пятнадцать лет брака, в котором она потеряла себя. А потом — развод. Свобода. Пустота.
Игорь появляется, когда она уже не ждёт. Тёплый, надёжный, с чистыми руками и честными глазами. Он возвращает её к жизни, о которой она забыла. С ним Вера впервые за много лет чувствует себя желанной. Живой. Женщиной. Но чем ближе они становятся, тем сильнее просыпаются старые страхи. Старые травмы превращают любовь в проверки, а заботу — в контроль. Каждое опоздание — повод для паники. Каждое молчание — доказательство обмана.
И Вере предстоит узнать: сможет ли она снова доверять? И что важнее — спасать другого или наконец спасти себя?
Пронзительная история о женщине, которая выбирается из разрушающих отношений и о цене, которую приходится платить за новую жизнь.
Игорь появляется, когда она уже не ждёт. Тёплый, надёжный, с чистыми руками и честными глазами. Он возвращает её к жизни, о которой она забыла. С ним Вера впервые за много лет чувствует себя желанной. Живой. Женщиной. Но чем ближе они становятся, тем сильнее просыпаются старые страхи. Старые травмы превращают любовь в проверки, а заботу — в контроль. Каждое опоздание — повод для паники. Каждое молчание — доказательство обмана.
И Вере предстоит узнать: сможет ли она снова доверять? И что важнее — спасать другого или наконец спасти себя?
Пронзительная история о женщине, которая выбирается из разрушающих отношений и о цене, которую приходится платить за новую жизнь.
— Посмотри на себя! Кому ты нужна со своими габаритами? Домашняя тумбочка. Через три дня сама приползёшь на коленях! — кричал мне вслед муж.
Не приползла. Забрала чемодан, ушла в ночь и выжила. Сама.
Навела порядок в жизни, родила дочку и заперла сердце на сто замков. Я была уверена, что справлюсь в одиночку и мужчины мне больше не нужны. Пока однажды в дождливый вечер я не встретила того , кого я меньше всего ожидала увидеть...
Не приползла. Забрала чемодан, ушла в ночь и выжила. Сама.
Навела порядок в жизни, родила дочку и заперла сердце на сто замков. Я была уверена, что справлюсь в одиночку и мужчины мне больше не нужны. Пока однажды в дождливый вечер я не встретила того , кого я меньше всего ожидала увидеть...
В сердце необъятного Монд Маджик Ла раскинулось Тридевятое царство, чьи стены помнят шёпот древних тайн. Здесь правит жадный царь, а его единственный наследник, царевич Крезя, известен не храбростью, а невероятной ленью. По закону предков он должен найти себе невесту, запустив священную стрелу — Дар Леля, которая укажет ему суженую. Но лук поднять слишком утомительно, поэтому Крезя приказал своему слуге Архипу выполнить эту миссию за себя.
Леда Быстрова, дочь погибшего скорохода, потеряла всё, кроме одной драгоценной реликвии — сапог-скороходов. Злой царь намерен отобрать у неё и это. И вот Дар Леля в руке той, кого проклинает старый царь, но Крезя хочет её сделать своей невестой и велит Архипу отыскать девушку. Сможет ли раб пойти против господина или уступит истинную худшему жениху на свете? Какую цену им придётся заплатить за спасение и процветание Тридевятого царства?
Леда Быстрова, дочь погибшего скорохода, потеряла всё, кроме одной драгоценной реликвии — сапог-скороходов. Злой царь намерен отобрать у неё и это. И вот Дар Леля в руке той, кого проклинает старый царь, но Крезя хочет её сделать своей невестой и велит Архипу отыскать девушку. Сможет ли раб пойти против господина или уступит истинную худшему жениху на свете? Какую цену им придётся заплатить за спасение и процветание Тридевятого царства?
Выберите полку для книги