Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Из операционной – в грязную лачугу. Из лучшего лор-хирурга – в «убогую» Анну. Судьба дала мне вторую жизнь в теле той, кого презирали. Но нельзя сломить того, кто знает цену жизни.
Когда смертельная болезнь сразила сына местного лорда, лишь я могла бросить вызов судьбе, используя знания, которые здесь считаются колдовством. Пусть они шепчутся о нечистой силе. Скоро весь их мир узнает, что настоящее чудо — это не магия, а наука, воля и руки, что не дрогнут даже перед лицом смерти. И что сердце, привыкшее спасать других, может найти спасение для себя: в глазах того, кто увидел в тебе не исчадие ада, а надежду.
Когда смертельная болезнь сразила сына местного лорда, лишь я могла бросить вызов судьбе, используя знания, которые здесь считаются колдовством. Пусть они шепчутся о нечистой силе. Скоро весь их мир узнает, что настоящее чудо — это не магия, а наука, воля и руки, что не дрогнут даже перед лицом смерти. И что сердце, привыкшее спасать других, может найти спасение для себя: в глазах того, кто увидел в тебе не исчадие ада, а надежду.
— Максим, ну ты даёшь. Четыре месяца уже, серьёзно?
Я замерла с чашкой на полпути ко рту.
Максим — имя моего мужа. И голос, произнёсший его, я узнала сразу. Илья. Коллега.
— Не смешно, Илья, — ответил второй голос. Спокойный, чуть усталый, бархатный. Голос Максима. — Я не планировал. Просто… так вышло.
— «Так вышло», — повторил Илья и растянул слова. — Ага. И что теперь?
Пауза. Шорох — как будто он поставил чашку. Максим, скорее всего, пил свой американо без сахара. Эта мелочь ударила особенно мерзко: слишком знакомое, слишком домашнее.
— Не знаю, — сказал он тише. — Юля… она другая. Понимаешь? С ней легко. Никаких вопросов. Никаких претензий. Никакого напряжения.
Имя — короткое, чужое — будто царапнуло изнутри. Юля.
Я замерла с чашкой на полпути ко рту.
Максим — имя моего мужа. И голос, произнёсший его, я узнала сразу. Илья. Коллега.
— Не смешно, Илья, — ответил второй голос. Спокойный, чуть усталый, бархатный. Голос Максима. — Я не планировал. Просто… так вышло.
— «Так вышло», — повторил Илья и растянул слова. — Ага. И что теперь?
Пауза. Шорох — как будто он поставил чашку. Максим, скорее всего, пил свой американо без сахара. Эта мелочь ударила особенно мерзко: слишком знакомое, слишком домашнее.
— Не знаю, — сказал он тише. — Юля… она другая. Понимаешь? С ней легко. Никаких вопросов. Никаких претензий. Никакого напряжения.
Имя — короткое, чужое — будто царапнуло изнутри. Юля.
Я надела свое лучшее платье и пришла в ресторан, где он ужинал с ней. Увидела, как он нежно целует ее в носик. Мой мир треснул еще раз, но на сей раз я не заплакала. Я подошла к их столику.
— Здравствуй, дорогой. Не помешала? Я Юля, жена Андрея. А вы, видимо, Ника. Не могу сказать, что рада знакомству.
Его лицо стоило увидеть. Но это было только начало войны за детей, за себя и за новую жизнь, где я больше никогда не буду «той, с которой нужно что-то решить».
— Здравствуй, дорогой. Не помешала? Я Юля, жена Андрея. А вы, видимо, Ника. Не могу сказать, что рада знакомству.
Его лицо стоило увидеть. Но это было только начало войны за детей, за себя и за новую жизнь, где я больше никогда не буду «той, с которой нужно что-то решить».
– Лен, ну ты чего? – говорит соседка, будто ничего не произошло. – Мы же все взрослые люди. И понимаем, что такое бывает.
– Что бывает? Измена? Предательство? – сжимаю кулаки.
– Ой, ну и зачем такими словами бросаться? – отвечает с усмешкой и отступает на шаг. – Это просто... помощь. Понимаешь? У тебя есть мужик, а у меня мужика нет. Мой в командировках вечно. А твой... голодный. Ты же на работе всё время.
– То есть я тебе ещё и спасибо должна сказать? – цежу сквозь зубы.
Я застала мужа с соседкой на нашем старом бабушкином столе. В своей квартире. В тот вечер рухнуло всё — брак, доверие, семь лет жизни.
Теперь у меня нет мужа. Зато есть гордость, злость и желание начать всё сначала.
Главное — не влюбиться снова.
– Что бывает? Измена? Предательство? – сжимаю кулаки.
– Ой, ну и зачем такими словами бросаться? – отвечает с усмешкой и отступает на шаг. – Это просто... помощь. Понимаешь? У тебя есть мужик, а у меня мужика нет. Мой в командировках вечно. А твой... голодный. Ты же на работе всё время.
– То есть я тебе ещё и спасибо должна сказать? – цежу сквозь зубы.
Я застала мужа с соседкой на нашем старом бабушкином столе. В своей квартире. В тот вечер рухнуло всё — брак, доверие, семь лет жизни.
Теперь у меня нет мужа. Зато есть гордость, злость и желание начать всё сначала.
Главное — не влюбиться снова.
— Ну наконец-то! — раздался гневный голос пациентки, как только я вошла в предродовую. — Быстро подошла сюда!
— Не надо так сильно кричать, силы теряете, а они вам ещё понадобятся, — спокойно ответила я, уже давно привыкшая к истерикам рожениц. — Глубокий вдох через нос, выдох через рот…
— Да что ты понимаешь, дилетантка?! — снова зашлась она в крике. — Кого ко мне прислали? Я хочу другого врача!
— Милая! — голос мужчины показался мне знакомым. Одетый по всем правилам — накидка, бахилы, маска и шапочка — он вбежал в предродовую и присел на корточки рядом с пациенткой. — Милая, как ты? — Он сжимал её руку и поглаживал по щеке, но как только повернул ко мне лицо, застыл, не мигая.
На мгновение застыла и я, окончательно узнав его.
— Не надо так сильно кричать, силы теряете, а они вам ещё понадобятся, — спокойно ответила я, уже давно привыкшая к истерикам рожениц. — Глубокий вдох через нос, выдох через рот…
— Да что ты понимаешь, дилетантка?! — снова зашлась она в крике. — Кого ко мне прислали? Я хочу другого врача!
— Милая! — голос мужчины показался мне знакомым. Одетый по всем правилам — накидка, бахилы, маска и шапочка — он вбежал в предродовую и присел на корточки рядом с пациенткой. — Милая, как ты? — Он сжимал её руку и поглаживал по щеке, но как только повернул ко мне лицо, застыл, не мигая.
На мгновение застыла и я, окончательно узнав его.
— Ты виновата сама.
— Я? — шепчу. — Виновата в том, что ты мне изменяешь?!
— Можешь поистерить, но недолго, — бросает муж. — Мне завтра рано вставать.
Застёгивает пряжку пояса на брюках, небрежно швыряет брюнетке её смятый наряд.
— Варь, смирись. Такова жизнь. Все изменяют. Но обещаю не смешивать эти вещи. Семья — отдельно, развлечения — отдельно, — «успокоил» он меня.
— Тебе и не придётся стараться, — дрожу с головы до пят. — Я подаю на развод!
Гордеев утомлённо вздыхает.
— Не смеши. Ну какой, к чёрту, развод? Где ты окажешься после развода? Полы мыть пойдёшь? Будь умницей. Не кусай кормящую тебя руку.
- ХЭ
— Я? — шепчу. — Виновата в том, что ты мне изменяешь?!
— Можешь поистерить, но недолго, — бросает муж. — Мне завтра рано вставать.
Застёгивает пряжку пояса на брюках, небрежно швыряет брюнетке её смятый наряд.
— Варь, смирись. Такова жизнь. Все изменяют. Но обещаю не смешивать эти вещи. Семья — отдельно, развлечения — отдельно, — «успокоил» он меня.
— Тебе и не придётся стараться, — дрожу с головы до пят. — Я подаю на развод!
Гордеев утомлённо вздыхает.
— Не смеши. Ну какой, к чёрту, развод? Где ты окажешься после развода? Полы мыть пойдёшь? Будь умницей. Не кусай кормящую тебя руку.
- ХЭ
— Ты проиграешь, бро. Преподша тебе не по зубам.
Друзья ржали, а у меня внутри закипала злость. Ставки в этом пари слишком высоки.
Мне плевать, что она старше на четыре года. Плевать на её ребенка и мужа с его тайнами. У меня завышенные амбиции и никаких тормозов. Я сделаю всё, чтобы она потеряла от меня голову.
Если мой план удастся, её карьера и жизнь будут разрушены. И до недавнего времени меня это вообще не волновало... Пока игра не вышла из-под контроля.
Друзья ржали, а у меня внутри закипала злость. Ставки в этом пари слишком высоки.
Мне плевать, что она старше на четыре года. Плевать на её ребенка и мужа с его тайнами. У меня завышенные амбиции и никаких тормозов. Я сделаю всё, чтобы она потеряла от меня голову.
Если мой план удастся, её карьера и жизнь будут разрушены. И до недавнего времени меня это вообще не волновало... Пока игра не вышла из-под контроля.
🧡🩷🧡 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🧡🩷🧡
— А вы чей папа?
Один невинный вопрос, и пять лет моей тщательно построенной жизни рушатся в одно мгновение.
Пять лет назад он уничтожил мою жизнь одной фразой.
Я ушла, не сказав ему о дочерях.
Теперь он стоит передо мной — и я понимаю, мой самый страшный кошмар только начинается.
— А вы чей папа?
Один невинный вопрос, и пять лет моей тщательно построенной жизни рушатся в одно мгновение.
Пять лет назад он уничтожил мою жизнь одной фразой.
Я ушла, не сказав ему о дочерях.
Теперь он стоит передо мной — и я понимаю, мой самый страшный кошмар только начинается.
— Что ты собираешься со мной сделать?
— Я лишь выполняю задание, а ты не задаешь глупых вопросов, — произносит парень в мотошлеме, цепляя пальцами лямку моего платья.
Она всего лишь хотела потерять невинность. Он стремился выполнить очередной заказ босса. Но один выстрел, один подвал, один невыполненный приказ — и они стали заложниками друг друга. Он — Пёс, профессиональный киллер с психологическими травмами. Она — девушка, оказавшаяся не в то время не в том месте.
Криминальная Москва, мотоцикл на пределе скорости и чувство, которое рождается там, где должен быть холодный расчет. Иногда, чтобы спасти кого-то, нужно сначала сломаться самому.
— Я лишь выполняю задание, а ты не задаешь глупых вопросов, — произносит парень в мотошлеме, цепляя пальцами лямку моего платья.
Она всего лишь хотела потерять невинность. Он стремился выполнить очередной заказ босса. Но один выстрел, один подвал, один невыполненный приказ — и они стали заложниками друг друга. Он — Пёс, профессиональный киллер с психологическими травмами. Она — девушка, оказавшаяся не в то время не в том месте.
Криминальная Москва, мотоцикл на пределе скорости и чувство, которое рождается там, где должен быть холодный расчет. Иногда, чтобы спасти кого-то, нужно сначала сломаться самому.
Перед ней возник молодой дворянин лет двадцати пяти. Высокий, плечистый, с холёным выбритым лицом, на котором красовались чёрные усы. Дорогой сюртук сидел на нём как влитой, сапоги сверкали. Холодные серые глаза смотрели тяжело, спокойно, изучающе – так разглядывают вещь.
– Как звать тебя? – спросил он.
– Анна, – ответила девушка, опустив взгляд.
– Анна, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. Протянул руку, взял девушку за подбородок, повернул лицо к свету. – И лицо красивое. Это хорошо. Мне такие нравятся. Я – твой новый хозяин.
Отпустил, повернулся и ушёл в дом, не оглядываясь. Анна осталась одна. Пальцы дрожали, сердце колотилось тревожно, как в ночи перед грозой. Она смотрела вслед и не могла пошевелиться.
– Как звать тебя? – спросил он.
– Анна, – ответила девушка, опустив взгляд.
– Анна, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. Протянул руку, взял девушку за подбородок, повернул лицо к свету. – И лицо красивое. Это хорошо. Мне такие нравятся. Я – твой новый хозяин.
Отпустил, повернулся и ушёл в дом, не оглядываясь. Анна осталась одна. Пальцы дрожали, сердце колотилось тревожно, как в ночи перед грозой. Она смотрела вслед и не могла пошевелиться.
Выберите полку для книги