Книги по тегу «сильные чувства»: ""
— Уходи, Лиза. Я не хочу тебя видеть.
Я стояла у алтаря в белом платье, сжимая в руках букет и надежду. А он смотрел на меня с холодом, показывая фотографии, которых я никогда не видела. Он не поверил мне. Он ушёл, даже не дав сказать те два слова, которые могли всё изменить — «я беременна».
Шесть лет я училась жить заново. Шесть лет я растила нашу дочь, которую он никогда не знал. Я справилась, я стала сильной, я перестала ждать. А он вернулся — с извинениями, с болью, с желанием всё исправить. Но я боюсь не того, что он снова разобьёт мне сердце. Я боюсь, что он узнает правду: шесть лет назад он бросил не только меня. Он бросил нас.
И теперь, когда он пытается войти в нашу жизнь, я должна решить: дать ему шанс или навсегда закрыть дверь.
Я стояла у алтаря в белом платье, сжимая в руках букет и надежду. А он смотрел на меня с холодом, показывая фотографии, которых я никогда не видела. Он не поверил мне. Он ушёл, даже не дав сказать те два слова, которые могли всё изменить — «я беременна».
Шесть лет я училась жить заново. Шесть лет я растила нашу дочь, которую он никогда не знал. Я справилась, я стала сильной, я перестала ждать. А он вернулся — с извинениями, с болью, с желанием всё исправить. Но я боюсь не того, что он снова разобьёт мне сердце. Я боюсь, что он узнает правду: шесть лет назад он бросил не только меня. Он бросил нас.
И теперь, когда он пытается войти в нашу жизнь, я должна решить: дать ему шанс или навсегда закрыть дверь.
Женя - пышная барышня из столицы, едет в глухую Сибирь взять интервью у Бородача, самого закрытого бизнесмена последних лет. Но на пути ее встречается вредный индюк, отсутствие связи и харизматичный работник фермы. Перед Женей стоит выбор. Долг или любовь. И даже когда выбор уже сделан, судьба может внести свои коррективы.
- Лапки свои подобрала и убралась отсюда, пока я добрый.
- Подожди, я все объясню.
- Даже не старайся.
Он отстраняется, когда я делаю шаг к нему. По щекам текут слезы, стираю их не заботясь о том, как выгляжу.
- Лапки свои подобрала и убралась отсюда, пока я добрый.
- Подожди, я все объясню.
- Даже не старайся.
Он отстраняется, когда я делаю шаг к нему. По щекам текут слезы, стираю их не заботясь о том, как выгляжу.
— Ты их дразнишь, — говорит он. — Своей стряпней. Своим телом.
— Я просто делаю свою работу.
— Ты слишком хорошо ее делаешь.
Он поднимается. Медленно подходит ко мне. Я не отступаю. Не отвожу взгляд.
— Ты ревнуешь, — говорю я.
Это наглость. Это самоубийство. Но я устала бояться. Я хочу понять, что между нами происходит.
Он замирает. Его ноздри раздуваются.
— Что?
— Ты ревнуешь, — повторяю я. — Когда твои люди смотрят на меня. Когда они хотят попробовать. Ты как зверь, который не хочет делиться добычей.
Он молчит. В его глазах буря. А потом он вдруг сгребает меня в охапку, и я роняю ложку, и она с глухим стуком падает на пол. Он не целует. Он берет. ..
— Я просто делаю свою работу.
— Ты слишком хорошо ее делаешь.
Он поднимается. Медленно подходит ко мне. Я не отступаю. Не отвожу взгляд.
— Ты ревнуешь, — говорю я.
Это наглость. Это самоубийство. Но я устала бояться. Я хочу понять, что между нами происходит.
Он замирает. Его ноздри раздуваются.
— Что?
— Ты ревнуешь, — повторяю я. — Когда твои люди смотрят на меня. Когда они хотят попробовать. Ты как зверь, который не хочет делиться добычей.
Он молчит. В его глазах буря. А потом он вдруг сгребает меня в охапку, и я роняю ложку, и она с глухим стуком падает на пол. Он не целует. Он берет. ..
— Одна кровать, Мария, — сказал он низко. — И ты в ней будешь спать рядом со мной. Каждый день следующие двенадцать дней.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе и тихо добавил.
— Я не уверен, что смогу держать руки при себе всё это время.
Я молча смотрела на него, понимая одну простую и страшную вещь.
Я тоже не была в этом уверена.
Двенадцать дней в роли «невесты» властного миллионера звучит как идеальная сделка, пока отпуск не превращается в опасную игру на его условиях. Сможет ли Мария сберечь своё сердце, если грань между притворством и настоящей страстью исчезает с каждым его поцелуем?
🌊Горячо и откровенно (строго 18+)
🌊Властный миллионер и сильная героиня
🌊Фиктивные отношения
🌊Круиз на роскошном лайнере
🌊Заслуженный ХЭ
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе и тихо добавил.
— Я не уверен, что смогу держать руки при себе всё это время.
Я молча смотрела на него, понимая одну простую и страшную вещь.
Я тоже не была в этом уверена.
Двенадцать дней в роли «невесты» властного миллионера звучит как идеальная сделка, пока отпуск не превращается в опасную игру на его условиях. Сможет ли Мария сберечь своё сердце, если грань между притворством и настоящей страстью исчезает с каждым его поцелуем?
🌊Горячо и откровенно (строго 18+)
🌊Властный миллионер и сильная героиня
🌊Фиктивные отношения
🌊Круиз на роскошном лайнере
🌊Заслуженный ХЭ
— Соколова О. А.? Я по вопросу выкупа участка, компания…
Он поднимает глаза. И замолкает.
— Оля, — не спрашивает — выдыхает.
И тут из-за моей ноги высовывается любопытная голова с растрёпанными хвостиками.
— Мама. Кто?
Я вижу, как он смотрит на неё — на серые глаза, его глаза, на упрямую складочку между бровей.
— Никто, — говорю я чужим голосом. — Ошиблись адресом.
И закрываю дверь.
***
Три года назад я сбежала от мужа, оставив одну строчку: «Не ищи». Уехала в глушь, отмыла и отогрела старый дом с яблоней и родила дочь, о которой он так и не узнал. Но однажды на моё крыльцо поднимается застройщик, который собирается снести мой дом. И у него до боли знакомый шрам на брови...
Максим Верхов никогда не бросает начатое. Кроме меня. Теперь он живёт через забор, чинит мою крышу и ставит в стакан одуванчики моей дочери. Подпись я ему не дам. Дочь — тем более. Вот только сердце перестало меня слушаться.
Он поднимает глаза. И замолкает.
— Оля, — не спрашивает — выдыхает.
И тут из-за моей ноги высовывается любопытная голова с растрёпанными хвостиками.
— Мама. Кто?
Я вижу, как он смотрит на неё — на серые глаза, его глаза, на упрямую складочку между бровей.
— Никто, — говорю я чужим голосом. — Ошиблись адресом.
И закрываю дверь.
***
Три года назад я сбежала от мужа, оставив одну строчку: «Не ищи». Уехала в глушь, отмыла и отогрела старый дом с яблоней и родила дочь, о которой он так и не узнал. Но однажды на моё крыльцо поднимается застройщик, который собирается снести мой дом. И у него до боли знакомый шрам на брови...
Максим Верхов никогда не бросает начатое. Кроме меня. Теперь он живёт через забор, чинит мою крышу и ставит в стакан одуванчики моей дочери. Подпись я ему не дам. Дочь — тем более. Вот только сердце перестало меня слушаться.
Я сбежала в горы после предательства мужчины, которого любила. Хотела только одного — закончить проект, пережить боль и больше никому не доверять.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
— Ты теперь моя.
Он должен был убить меня. Вместо этого сделал своей пленницей.
Я ненавижу его.
Он — опасный преступник, который привык получать всё, что захочет.
А он уверен, что совсем скоро я сама буду умолять его не отпускать.
Только я скорее сгорю в этой войне, чем добровольно ему покорюсь.
Он должен был убить меня. Вместо этого сделал своей пленницей.
Я ненавижу его.
Он — опасный преступник, который привык получать всё, что захочет.
А он уверен, что совсем скоро я сама буду умолять его не отпускать.
Только я скорее сгорю в этой войне, чем добровольно ему покорюсь.
Катя была влюблена в Кира. И было неприятно услышать, что она для него... прилипала...
А есть ещё и влюблённый в Катю Костик...
А есть ещё и влюблённый в Катю Костик...
До пятницы Анне Соколовой нужно найти деньги на операцию матери и закрыть долг, из-за которого коллекторы караулят её у подъезда.
Вот только утром её рабочий пропуск перестаёт действовать. А владелец компании Виктор Громов вызывает Анну в кабинет и сообщает, что из фирмы ушли секретные документы, а все следы ведут к ней.
Ещё вчера Виктор был мужчиной, которого она молча хотела на протяжении последних десяти месяцев. Теперь он решает, останется ли у неё работа, свобода и возможность помочь матери.
Анна может уйти и признать вину, которой не было. Или остаться рядом с Громовым, чтобы найти настоящих виновных и каждый день помнить: человеку, от которого зависит её жизнь, доверять опаснее всего.
Потому что в этой компании правда может обойтись слишком дорого. Иногда она стоит карьеры, иногда свободы. А иногда стоимость может измеряться в человеческих жизнях.
Вот только утром её рабочий пропуск перестаёт действовать. А владелец компании Виктор Громов вызывает Анну в кабинет и сообщает, что из фирмы ушли секретные документы, а все следы ведут к ней.
Ещё вчера Виктор был мужчиной, которого она молча хотела на протяжении последних десяти месяцев. Теперь он решает, останется ли у неё работа, свобода и возможность помочь матери.
Анна может уйти и признать вину, которой не было. Или остаться рядом с Громовым, чтобы найти настоящих виновных и каждый день помнить: человеку, от которого зависит её жизнь, доверять опаснее всего.
Потому что в этой компании правда может обойтись слишком дорого. Иногда она стоит карьеры, иногда свободы. А иногда стоимость может измеряться в человеческих жизнях.
– Посмотри на лицо моего сына! – Ира поднимает свёрток чуть выше, чтобы я «лучше видела». – Не узнаёшь?
– Глупость какая.
– Глупость? Да как ты в институте своем учишься, что не можешь посчитать элементарное! Вова был зачат через три недели после смерти Андрея! И угадай, кто мне в этом помог?
– Артём, что это значит?
– Я всё объясню… – произносит хрипло. – Не здесь.
– Твой жених утешил меня в моём горе, – продолжает Ира, – Я так плакала… А потом…
И в этот момент – звук. Сначала гул, потом – тонкий свист, «хвост» в бледном небе.
Взрыв. Земля под ногами дёргается, как ковёр. Звон в ушах, словно кто‑то ударил по колоколу прямо в черепе. Я вижу будто в замедленной съемке, как Артём резко бросается вперёд – одно движение, как выстрел, накрывает собой Иру и ребенка.
Мой живот вдруг пронзает острая боль. Но ведь я точно не ранена! Задержка… У меня две недели задержка. Это последнее, что я вспоминаю, потому что в этот момент мир вокруг меня гаснет…
– Глупость какая.
– Глупость? Да как ты в институте своем учишься, что не можешь посчитать элементарное! Вова был зачат через три недели после смерти Андрея! И угадай, кто мне в этом помог?
– Артём, что это значит?
– Я всё объясню… – произносит хрипло. – Не здесь.
– Твой жених утешил меня в моём горе, – продолжает Ира, – Я так плакала… А потом…
И в этот момент – звук. Сначала гул, потом – тонкий свист, «хвост» в бледном небе.
Взрыв. Земля под ногами дёргается, как ковёр. Звон в ушах, словно кто‑то ударил по колоколу прямо в черепе. Я вижу будто в замедленной съемке, как Артём резко бросается вперёд – одно движение, как выстрел, накрывает собой Иру и ребенка.
Мой живот вдруг пронзает острая боль. Но ведь я точно не ранена! Задержка… У меня две недели задержка. Это последнее, что я вспоминаю, потому что в этот момент мир вокруг меня гаснет…
Выберите полку для книги