Книги по тегу «университет»: ""
Капитан баскетбольной команды спас меня от изнасилования и восстановил репутацию «давалки» — просто назвав своей. Фёдору нужны мои оценки, мне нужна его защита. Фальшивые отношения без чувств — идеальный план.
Но когда его командный голос срывается на шёпот, а случайные прикосновения задерживаются дольше, чем нужно, я забываю, что это всего лишь спектакль. Как устоять и не влюбиться в того, кто разрушит тебя одним щелчком пальцев?
— Лети, лепесточек, прямо ко мне в руки…
Но когда его командный голос срывается на шёпот, а случайные прикосновения задерживаются дольше, чем нужно, я забываю, что это всего лишь спектакль. Как устоять и не влюбиться в того, кто разрушит тебя одним щелчком пальцев?
— Лети, лепесточек, прямо ко мне в руки…
– Мне пришло порядка сорока панических сообщений о том, что вся группа не сдала ваш экзамен.
– Не сдала, – подтвердил Леонид.
– Может быть, вы могли бы проявить немного… благосклонности? Они же не математики, в конце концов. Им бы основы, базу. Можно ведь как-то по-человечески…
– По-человечески? – перебил он. – Что это за специалисты выйдут, если они будут надеяться на «благосклонность»?
– У ребят нервный срыв!
– Дисциплина – залог успеха, – парировал он. – Если я сделаю поблажку сейчас, они сядут на шею в следующем семестре.
– Вы их запугали!
– Вот что, Ольга Викторовна. Готовить ваших студентов будем вместе.
******
Когда мои студенты в слезах написали, что некий Леонид завалил всю группу, я, пышка с обострённым чувством справедливости и куратор группы, рванула спасать положение. Думала, легко договорюсь. Ага, как бы не так. Он оказался не просто новеньким, а горячим нахалом в очках, который вместо «да, коллега, вы правы» выдал мне ультиматум.
– Не сдала, – подтвердил Леонид.
– Может быть, вы могли бы проявить немного… благосклонности? Они же не математики, в конце концов. Им бы основы, базу. Можно ведь как-то по-человечески…
– По-человечески? – перебил он. – Что это за специалисты выйдут, если они будут надеяться на «благосклонность»?
– У ребят нервный срыв!
– Дисциплина – залог успеха, – парировал он. – Если я сделаю поблажку сейчас, они сядут на шею в следующем семестре.
– Вы их запугали!
– Вот что, Ольга Викторовна. Готовить ваших студентов будем вместе.
******
Когда мои студенты в слезах написали, что некий Леонид завалил всю группу, я, пышка с обострённым чувством справедливости и куратор группы, рванула спасать положение. Думала, легко договорюсь. Ага, как бы не так. Он оказался не просто новеньким, а горячим нахалом в очках, который вместо «да, коллега, вы правы» выдал мне ультиматум.
Эшли Санчес - студентка третьего курса престижного Университета Дрелла в Пенсильвании, будущий политолог и лучший дебатер своего клуба "Авиор". Она привыкла побеждать честно, аргументируя свою позицию, прикрепляя достоверные факты. Но когда на полуфинале межвузовских дебатов она с разгромным счетом обыгрывает своего заклятого соперника Лиама Фоксвера - гордость клуба "Алькор", - победа приносит не триумф, а проклятие.
После уничтожающей победы на дебатах Эшли попадает в эксперимент, где ее заклятый враг - единственный участник, с которым она обязана враждовать ежедневно.
После уничтожающей победы на дебатах Эшли попадает в эксперимент, где ее заклятый враг - единственный участник, с которым она обязана враждовать ежедневно.
Стены университета Дейтон-бич хранят гораздо больше секретов, чем может показаться на первый взгляд. Один из них - мой.
Большой, чертовски грязный и восхитительно сексуальный секрет по имени Лиам Синклер. Очевидно, Господь дал ему все, кроме номера моего телефона. Не то, чтобы я думала об этом, поскольку Лиам явно ненавидит меня.
А все почему? Потому что я - его новый преподаватель по уголовному праву. Меня зовут Роуз Литолтон, и я очарована своим студентом.
Сама судьба, кажется, упорно пытается столкнуть нас лбами, испытывая и доводя до истощения. Я сопротивляюсь, как могу.
Или, что гораздо честнее, пытаюсь устоять перед искушением.
Дейтон-бич - крохотный городок, и если о моем секрете узнают, мне придется с позором вылететь не только из университета, но и целого штата.
Пугает ли это меня? Чертовски сильно.
Останавливает ли это меня? Ни капельки.
Большой, чертовски грязный и восхитительно сексуальный секрет по имени Лиам Синклер. Очевидно, Господь дал ему все, кроме номера моего телефона. Не то, чтобы я думала об этом, поскольку Лиам явно ненавидит меня.
А все почему? Потому что я - его новый преподаватель по уголовному праву. Меня зовут Роуз Литолтон, и я очарована своим студентом.
Сама судьба, кажется, упорно пытается столкнуть нас лбами, испытывая и доводя до истощения. Я сопротивляюсь, как могу.
Или, что гораздо честнее, пытаюсь устоять перед искушением.
Дейтон-бич - крохотный городок, и если о моем секрете узнают, мне придется с позором вылететь не только из университета, но и целого штата.
Пугает ли это меня? Чертовски сильно.
Останавливает ли это меня? Ни капельки.
Я попала в элитный университет по гранту и сразу поняла: здесь таких, как я, не ждут.
Для них я — ошибка в списке. Девочка не из их круга. Серая мышка с бокового входа, которая должна молчать, благодарить и не мешать золотой молодёжи блистать.
Для Дамира Войта я сначала стала пари.
Самый холодный, богатый и опасный парень “Вертикали” решил доказать, что сможет превратить меня в лицо главного университетского конкурса. Сделать из неидеальной девчонки ту, на кого будут смотреть все.
Только он не знал одного.
Я тоже играю.
Мне нужен доступ туда, куда обычных студентов не пускают. Мне нужны ответы о грантовом отборе, из-за которого моя сестра потеряла своё место. И если фамилия Войт может открыть мне закрытые двери — я воспользуюсь ею.
Он думает, что учит меня побеждать.
Я думаю, что использую его.
Но чем ближе финал, тем опаснее становится наша игра. Потому что ставка уже не в конкурсе.
Для них я — ошибка в списке. Девочка не из их круга. Серая мышка с бокового входа, которая должна молчать, благодарить и не мешать золотой молодёжи блистать.
Для Дамира Войта я сначала стала пари.
Самый холодный, богатый и опасный парень “Вертикали” решил доказать, что сможет превратить меня в лицо главного университетского конкурса. Сделать из неидеальной девчонки ту, на кого будут смотреть все.
Только он не знал одного.
Я тоже играю.
Мне нужен доступ туда, куда обычных студентов не пускают. Мне нужны ответы о грантовом отборе, из-за которого моя сестра потеряла своё место. И если фамилия Войт может открыть мне закрытые двери — я воспользуюсь ею.
Он думает, что учит меня побеждать.
Я думаю, что использую его.
Но чем ближе финал, тем опаснее становится наша игра. Потому что ставка уже не в конкурсе.
Одна случайная встреча. Один пролитый кофе. Одно слово, брошенное в лицо, — и война началась. Они встретились — и разнесли друг друга в щепки. Она не из тех, кто прощает. Он не из тех, кто извиняется. Но им придется работать вместе, даже если каждый мечтает об обратном. Но их прошлое уже пересеклось — задолго до знакомства. Правда окажется страшнее любой вражды.Между ними — пропасть, глубже которой, кажется, не бывает. Но иногда пропасть — единственное, что отделяет ненависть от любви.
— Вы написали: «Любовь — это страдание», но это неправильно. Это только половина правды. Мицкевич пишет: «Любовь — это страдание и наслаждение». Одно не существует без другого. Нельзя выбрать только свет. Тьма — часть сделки.
Он назвал её музой. Он целовал её в полумраке библиотеки, среди старых кник, а когда она стала неудобной, просто перестал её замечать.
Это дарк академия в сердце Польши. Ягеллонский университет, старые библиотеки, ночные читальные залы, Мицкевич, Блейк, Бодлер и профессор, который использует литературу как оружие соблазнения.
Это любовный треугольник, где выбор между разрушением и свободой. Иллюзия великой страсти или настоящая любовь, которая не требует жертв?
Это книга, которая разобьёт вам сердце и соберёт заново.
Он назвал её музой. Он целовал её в полумраке библиотеки, среди старых кник, а когда она стала неудобной, просто перестал её замечать.
Это дарк академия в сердце Польши. Ягеллонский университет, старые библиотеки, ночные читальные залы, Мицкевич, Блейк, Бодлер и профессор, который использует литературу как оружие соблазнения.
Это любовный треугольник, где выбор между разрушением и свободой. Иллюзия великой страсти или настоящая любовь, которая не требует жертв?
Это книга, которая разобьёт вам сердце и соберёт заново.
Он остановился. Посмотрел на меня. Дождь шумел вокруг.
— Вера. Можно я провожу вас до дома? До метро ещё далеко, а вы промокнете.
Я кивнула. Мы шли ещё двадцать минут. Он рассказывал про средневековые манускрипты, про то, как в одном монастыре монах переписал весь псалтырь и на последней странице написал: «Слава богу, это наконец закончилось». Я смеялась. Он улыбался. И дождь кончился, а мы всё шли.
У моего подъезда он остановился.
— Вера. Я хотел бы пригласить вас на ужин. Не в столовую. В настоящее место. С вином и свечами. Это слишком самонадеянно?
— Нет, — сказала я. — Это прекрасно.
Он поцеловал мне руку. Губы были тёплыми. Я стояла в подъезде и смотрела, как он уходит, и сердце билось так, как не билось лет десять.
Ужин был в пятницу. Маленький ресторан, свечи, тихая музыка. Он говорил о своей работе, я — о своей. О том, как я люблю Бронте и ненавижу, когда студенты путают «their» и «there». Он смеялся. Я тоже. Вино было тёмным и терпким.
Когда мы вышли на улицу...
— Вера. Можно я провожу вас до дома? До метро ещё далеко, а вы промокнете.
Я кивнула. Мы шли ещё двадцать минут. Он рассказывал про средневековые манускрипты, про то, как в одном монастыре монах переписал весь псалтырь и на последней странице написал: «Слава богу, это наконец закончилось». Я смеялась. Он улыбался. И дождь кончился, а мы всё шли.
У моего подъезда он остановился.
— Вера. Я хотел бы пригласить вас на ужин. Не в столовую. В настоящее место. С вином и свечами. Это слишком самонадеянно?
— Нет, — сказала я. — Это прекрасно.
Он поцеловал мне руку. Губы были тёплыми. Я стояла в подъезде и смотрела, как он уходит, и сердце билось так, как не билось лет десять.
Ужин был в пятницу. Маленький ресторан, свечи, тихая музыка. Он говорил о своей работе, я — о своей. О том, как я люблю Бронте и ненавижу, когда студенты путают «their» и «there». Он смеялся. Я тоже. Вино было тёмным и терпким.
Когда мы вышли на улицу...
– Не слишком ли ты много болтаешь, белочка?
– А ты чего шторки дёргаешь, как будто за ними прячется враг народа? Я, между прочим, имею полное право есть печенье в медпункте!
– Знаешь, что, спортсмен? Сейчас я встану и отхлестаю тебя этим пакетом.
Но моя нога цепляется за коврик и я падаю прямо на этого несносного баскетболиста. От инерции удара наши губы соприкасаются…
–…
–…
Я сбегаю прочь!
И всё же нет спасения от него, Ян приходит в студсовет, в котором нахожусь и я.
– Кажется, ты хотела меня отшлёпать? Если поможешь в деле, то можешь делать со мной всё, что захочешь. Хоть госпожой тебя буду звать. – Выдыхает Ян.
+++++++
Диана – пышка с зелёными глазами, которая обожает любовные романы, зефир и… попадать в нелепые ситуации. Она всего лишь хотела тихо съесть печенье в медпункте, но случайно столкнулась с наглым баскетболистом. Ян – дерзкий, мускулистый и с языком без костей, готовый на всё, лишь бы спасти команду от провала.
– А ты чего шторки дёргаешь, как будто за ними прячется враг народа? Я, между прочим, имею полное право есть печенье в медпункте!
– Знаешь, что, спортсмен? Сейчас я встану и отхлестаю тебя этим пакетом.
Но моя нога цепляется за коврик и я падаю прямо на этого несносного баскетболиста. От инерции удара наши губы соприкасаются…
–…
–…
Я сбегаю прочь!
И всё же нет спасения от него, Ян приходит в студсовет, в котором нахожусь и я.
– Кажется, ты хотела меня отшлёпать? Если поможешь в деле, то можешь делать со мной всё, что захочешь. Хоть госпожой тебя буду звать. – Выдыхает Ян.
+++++++
Диана – пышка с зелёными глазами, которая обожает любовные романы, зефир и… попадать в нелепые ситуации. Она всего лишь хотела тихо съесть печенье в медпункте, но случайно столкнулась с наглым баскетболистом. Ян – дерзкий, мускулистый и с языком без костей, готовый на всё, лишь бы спасти команду от провала.
Она не из тех, кто тает от его взгляда. Он не из тех, кто умеет слышать слово “нет”.
Тэян привык побеждать. Элия привыкла стоять на своём.
В их противостоянии не было крика — только взгляды, в которых столько напряжения, что воздух звенел.
Но именно в этом напряжении и рождается настоящая близость: когда ты видишь чужую силу и не хочешь её сломать, а хочешь понять.
Тэян привык побеждать. Элия привыкла стоять на своём.
В их противостоянии не было крика — только взгляды, в которых столько напряжения, что воздух звенел.
Но именно в этом напряжении и рождается настоящая близость: когда ты видишь чужую силу и не хочешь её сломать, а хочешь понять.
Выберите полку для книги