Читать и слушать книги

Муж пять лет молчал о том, что касается нашей дочери.

А другая женщина знала о моём ребёнке больше, чем я.

— Ты вытянешь не правду, Вера. Ты вытянешь опеку, экспертизу и чужую женщину с адвокатом.

Я акушерка. Четырнадцать лет отдаю матерям их детей и знаю правило: есть бирка, журнал и две подписи. Ошибиться можно. Не знать — нельзя.

Но самое страшное мне сказал не муж.

Мне это сказали бумаги, пять лет лежавшие в комоде.

Одна переправленная цифра.
Одна вырванная страница.

Муж говорит: ты всё разрушишь.
Мама говорит: не трогай, живи как жила.

Все просят меня остановиться — и никто не объясняет почему.

Архив велит ждать тридцать дней. Значит, я не буду ждать.

Цена правды уже назначена.

Она сидит в соседней комнате и складывает пазл.

— Деточка, что случилось? Ты вся зеленая! — Спрашивает Халида, протирая мне лицо влажным полотенцем.
Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.
— Я беременна… — шепчу я.
— Ох, так это такая радость! Представляешь, как обрадуется хозяин? У Карима нет наследников, твой ребенок будет первым!
Я хватаю за руку служанку и шепчу:
— Нет, Халида! Ты не расскажешь! Ни ему, ни кому бы то ни было другому, поняла?
Женщина кивает, а я наклоняюсь ближе.
— Ты поможешь мне сбежать! Ради памяти о своей дочери, ради всего святого! — молюсь я, и Халида кивает.
— Я помогу, но если Карим узнает, мы обе погибнем, ты же знаешь!
— Знаю, но другого выхода нет! Я должна вернуться домой, чего бы мне это не стоило.

Меня попросили подтянуть по предметам нового ученика. Кто ж знал, что к этой работе прилагается тесное общение с его наглым и высокомерным отцом-одиночкой.
Он раздражает, бесит меня неимоверно и… к моему ужасу, притягивает.

Алмазов хватает меня за локоть и тянет на себя. Его красиво лицо совсем близко. А жёсткий взгляд тёмных глаз внезапно смягчается. Он наклоняется и мне становится страшно. Страшно, что я сдамся этому наглецу без сопротивления.
- Я… я переезжала к вам, чтобы заниматься с вашим сыном. А вот это всё – лишнее.
- Так позанимайтесь и со мной Анна Евгеньевна, - говорит он и прижимает меня к себе.
Дыхание замирает. Я не хочу, но тянусь к этому опасному мужчине.
Если сдамся, падать будет очень больно. Но Боже… как же хочется сдаться…
- Я… я такое не преподаю, - говорю я, еле ворочая языком. – Я по другим предметам специалист.
Наглая усмешка играет на губах Алмазова.
- Тогда учить тебя буду я, Аня… готова к первому уроку?

Двухтомник в одной книге. Студентка-медик Василиса привыкла решать всё сама. Однажды в клубе она встречает Платона Корсака — опасного наследника империи.
Вспышка страсти перерастает в нечто большее, но за красивой сказкой скрывается тьма. Василисе приходится сделать невозможный выбор и исчезнуть.
Спустя пять лет судьба сводит их снова. Сможет ли она довериться прошлому и дать шанс тому, кто однажды разрушил их любовь?

— Простите, но я не могла его не впустить, — выдает нервно домработница, встречая возле забора.
— Кого?
Она открывает дверь в мой же двор и указывает ладонью.
— Его.
На идеально подстриженном газоне медленно, но верно вырастает палатка. Мальчишка вертится вокруг неё, натягивая растяжки и забивая колышки, чтобы строение было устойчивым.
— Это кто? — спрашиваю ошарашенно.
Мальчик оборачивается, и по веснушкам на курносом носу я его узнаю.
— Твой сын, — фыркает Артём недовольно.
— Что ты тут делаешь?
— Мама не может из-за меня лечь в больницу. Бабушка хотела меня тебе подкинуть, и я решил сделать это сам. Я буду с тобой жить, но на своих условиях. Не потесню, и запасы у меня есть, — кивает на рюкзак. — Мы можем даже не общаться. Так даже будет лучше.
Ну да… Я в доме, сын в палатке. Вообще шикарно…

— Что ты устроила?! — рявкает муж, с силой сжимая мое запястье. — Пацаны просто шутят! Он же просто приобнял ее, че ты истеришь и позоришь меня перед мужиками?!

Я смотрю на рассевшуюся в гостиной компанию и на свою сжавшуюся от ужаса дочь, а потом — на человека, с которым прожила пятнадцать лет.

Что с нами стало? Раньше ведь он таким не был.

— Мы уходим, Игорь. Я подаю на развод.

— Иди-иди! Кому ты нужна, старая вешалка с прицепом! Приползешь еще! — бросает он мне вслед.

Я ушла в никуда, надеясь только на себя. И не знала, что мой личный ад только начинается.
Муж решил уничтожить меня, собственная мать встала на его сторону, а помощь пришла оттуда, откуда я не ждала...

В нашей Ольховке я была не первой красавицей и даже не второй! Тридцать шестой размер ноги, пятьдесят шестой всего остального и под боком Ромка Лужин, твердящий что таких как я, жирух, замуж никто не берет, должна быть ему благодарна, что мужик хоть есть рядом.
А потом я взяла под опеку Гришку и Нюту и Ромка сказал: сдай обратно, особенно младшую, мало того что с прицепом, так еще и аутистку на горб повесила. Отец у них без вести пропавший, военный, глядишь, объявится и заберёт.
Он объявился, да, пришёл к моей калитке, показал документы и сказал, что дети его и он их забирает.
Мне бы отпустить, переболеть и выстрадать, но я, дура, пустила его в дом, кто ж знал, что вместо семьи и шанса на счастье он мне нож в спину вставит.

Владимир всю жизнь умел чинить чужие квартиры. Трещины в стенах, кривые полы, разбитые потолки — всё можно исправить, если знать, где слабое место. Он был уверен, что и его семья крепкая: любимая жена Виолетта, дочка Алина, тёплый дом, в который всегда хочется возвращаться. Пока однажды на очередном объекте не появилась Ева — красивая, одинокая, опасно понимающая его молчание. Один случайный поцелуй запускает цепочку лжи, измен и решений, после которых уже невозможно остаться прежним. Но когда страсть проходит, остаётся главное: разрушенный дом, заплаканные глаза дочери и вопрос, на который слишком поздно искать ответ — можно ли починить семью, если сломал её собственными руками?

– Уважаемые гости! Спасибо что посетили наш дом! Не хотел я портить радостный день… Но у нас произошло горе! – все тут же замолкают, а у меня сжимается сердце, – Марьям опозорила дом, – говорит он отчётливо, не глядя на меня. – Она не жена мне больше.

– Абдулла… – я пытаюсь поймать его взгляд. – О чём ты говоришь?

Он не смотрит. Достаёт из внутреннего кармана сложенные вдвое несколько листов, распрямляет, бросает на стол.

– Это распечатка ДНК‑теста, которая говорит о том, что Заур не мой сын! – он почти выкрикивает последнюю фразу, как удар ставит точку. – Заур нагулянный.
______

Меня и сына с позором изгоняют из дома, обвинив в измене. А на следующий день мой муж женится на другой…

– Куда это ты собралась, Неждана? – мужчина больно хватает меня за локоть и дергает на себя.
Аслан Махмудов. Брат моего мужа…
Зачем я ему понадобилась? Почему не отпустит меня?
– Что тебе нужно? – пытаюсь вырваться из цепкой хватки. – Я давно рассталась с Руфатом, и хочу вернуться домой.
– Плевать я хотел на Руфата, – бросает жестко. – Мне нужен мой сын.
Что? Как он догадался?
***
Любимый обманул меня. Сказал, что свободен, даже паспорт показал.
Мы расписались…
И только потом я узнала, что на Кавказе совсем другие обычаи.
Здесь никах – все, а штамп в паспорте – ничто.
Руфат забрал меня из моего родного Питера и увез к себе на Родину.
В первую нашу ночь я отдалась любимому, а на утро узнала, что у него уже есть жена.
Только страшнее то, что ночью Руфата не было в доме.
Испугавшись, я сбежала, потому что понимала – со мной был кто-то другой.
А спустя месяц тест показал две полоски…