Книги в жанре «Драма»
Просыпаюсь после операции и читаю сообщение на телефоне: «Женя, я подаю на развод. Не звони мне, пожалуйста».
Пишу: «Давай поговорим нормально».
Ответ приходит мгновенно: «Мне нечего тебе сказать. Всё уже решено. Так будет лучше для нас обоих».
Я сжимаю смартфон в руке и не знаю, плакать или смеяться.
Два года вместе, полтора из которых — в браке. Два года, в течение которых я старалась быть хорошей женой. Готовила, убирала, поддерживала его во всём. Любила — и до сих пор люблю.
И вот благодарность..
А что, если у него есть другая?
И самый главный вопрос, который вытесняет всё остальное:
Как жить дальше?
***
Муж сообщает мне о разводе смс-сообщением. Оказалось, у него есть любовница, а я мешаю их счастью. Свекровь выгоняет меня из дома с вещами. Я могла бы опустить руки, но не собираюсь радовать этих двоих своей слабостью.
Я докажу, что смогу начать всё с чистого листа.
Потому что после предательства мужа жизнь не заканчивается.
Пишу: «Давай поговорим нормально».
Ответ приходит мгновенно: «Мне нечего тебе сказать. Всё уже решено. Так будет лучше для нас обоих».
Я сжимаю смартфон в руке и не знаю, плакать или смеяться.
Два года вместе, полтора из которых — в браке. Два года, в течение которых я старалась быть хорошей женой. Готовила, убирала, поддерживала его во всём. Любила — и до сих пор люблю.
И вот благодарность..
А что, если у него есть другая?
И самый главный вопрос, который вытесняет всё остальное:
Как жить дальше?
***
Муж сообщает мне о разводе смс-сообщением. Оказалось, у него есть любовница, а я мешаю их счастью. Свекровь выгоняет меня из дома с вещами. Я могла бы опустить руки, но не собираюсь радовать этих двоих своей слабостью.
Я докажу, что смогу начать всё с чистого листа.
Потому что после предательства мужа жизнь не заканчивается.
«Дима, брат… Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Ты знаешь об Ольге, я очень её люблю, она необыкновенная, словно светится изнутри. Дима, я, как и обещал тебе, храню главную тайну о нас. Об этом не знает даже Ольга. Я не понимаю, зачем тебе это, но раз обещал, то выполняю. Конечно, когда ты появишься, для всех это будет шоком, но это может дать тебе определённое преимущество. Для всех ты просто брат, несправедливо осужденный, за которого я долго боролся, но изменить ничего не смог. Я не могу никому доверять, брат. Никому, кроме тебя. Умоляю, найди ее, как сможешь. Защити ее от него. Она и…Позаботься о том, что останется от меня. Прости за эту ношу, но мне больше не к кому обратиться. Твой брат, Олег.»
РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! ПЕРВЫЕ ДНИ ПРОДАЖ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!
— Представляешь, — звенел голос девицы, — когда Вера узнает, что этот дом мы строили для нас? Она так старалась, подбирала каждый сантиметр…
— Перестань, — муж прервал ее страстным поцелуем. — Вера старуха, уже отыграла свое.
У меня загудело в ушах. Положительный тест на беременность в правом кармане потяжелел до тонны, словно неподъёмный камень.
— А ребенок? — не унималась Лика— Ты же говорил, она хочет второго. Вдруг чудом забеременеет?
И тогда мой муж, мужчина, которого я любила половину своей жизни, отец моей дочери, сказал то, что навсегда отпечаталось в моем мозгу раскаленным железом.
— Если она и забеременеет, я не приму ребенка. В сорок лет рожать — это безумие. Родится инвалидом, и кто будет виноват? Я не готов воспитывать неполноценного ребенка ради ее капризов. Старые женщины должны уходить достойно!
— Представляешь, — звенел голос девицы, — когда Вера узнает, что этот дом мы строили для нас? Она так старалась, подбирала каждый сантиметр…
— Перестань, — муж прервал ее страстным поцелуем. — Вера старуха, уже отыграла свое.
У меня загудело в ушах. Положительный тест на беременность в правом кармане потяжелел до тонны, словно неподъёмный камень.
— А ребенок? — не унималась Лика— Ты же говорил, она хочет второго. Вдруг чудом забеременеет?
И тогда мой муж, мужчина, которого я любила половину своей жизни, отец моей дочери, сказал то, что навсегда отпечаталось в моем мозгу раскаленным железом.
— Если она и забеременеет, я не приму ребенка. В сорок лет рожать — это безумие. Родится инвалидом, и кто будет виноват? Я не готов воспитывать неполноценного ребенка ради ее капризов. Старые женщины должны уходить достойно!
– Ну что, успеем по-быстрому? – спросила девушка.
Этот голос был незнаком, звонкий, легкий, веселый.
– Как получится. – ответил ей мой муж. – Нам вроде некуда торопиться.
Я сжала кулаки до белых костяшек. Каждое слово врезалось в уши, как клинки
– Что, жена совсем динамит? – рассмеялась она с издёвкой. – Совсем ты недолюбленный, недоласканный?
А потом – его голос, чуть насмешливый, даже довольный:
– Не сравнивай себя с ней. Если провести аналогию, то жена – это борщ. А ты – мраморная говядина. Во всем нужно разнообразие.
Всё внутри оборвалось.
Борщ...
Мраморная говядина...
Я медленно вышла из своего укрытия.
Колени дрожали, но я стояла твёрдо. Губы сами собой растянулись в улыбку – не ту, добрую, а другую – холодную, с ядом.
– Борщ, значит, – произнесла я будто не своим голосом. – А это, судя по всему, мраморный телёночек? Ну что ж... Приятного аппетита, гурман.
Этот голос был незнаком, звонкий, легкий, веселый.
– Как получится. – ответил ей мой муж. – Нам вроде некуда торопиться.
Я сжала кулаки до белых костяшек. Каждое слово врезалось в уши, как клинки
– Что, жена совсем динамит? – рассмеялась она с издёвкой. – Совсем ты недолюбленный, недоласканный?
А потом – его голос, чуть насмешливый, даже довольный:
– Не сравнивай себя с ней. Если провести аналогию, то жена – это борщ. А ты – мраморная говядина. Во всем нужно разнообразие.
Всё внутри оборвалось.
Борщ...
Мраморная говядина...
Я медленно вышла из своего укрытия.
Колени дрожали, но я стояла твёрдо. Губы сами собой растянулись в улыбку – не ту, добрую, а другую – холодную, с ядом.
– Борщ, значит, – произнесла я будто не своим голосом. – А это, судя по всему, мраморный телёночек? Ну что ж... Приятного аппетита, гурман.
Просперо — лучший обувной мастер в городе. Все — от простых работяг до богачей — знают его, уважают и даже немного побаиваются. Вкладывая в работу настоящее волшебство своих рук и частичку души, Просперо не только починит любую вашу вещь, но и будто бы сделает её лучше, чем она была.
Главное правило — никогда не опаздывай к этому мастеру! Если ты придёшь забирать свою обувь, но опоздаешь хотя бы на минуту, он глянет будто бы сквозь тебя и равнодушно спросит: "Вы кто?"
Главное правило — никогда не опаздывай к этому мастеру! Если ты придёшь забирать свою обувь, но опоздаешь хотя бы на минуту, он глянет будто бы сквозь тебя и равнодушно спросит: "Вы кто?"
— Ну что, успеем по-быстрому? — спросила девушка.
Голос — звонкий, чужой.
— Как получится, — ответил мой муж. — Нам вроде некуда торопиться.
Я стояла за дверью, сжимая кулаки до белых костяшек.
Каждое слово — как лезвие.
— Что, жена совсем динамит? — смеётся она. — Совсем ты недолюбленный, да?
А он, мой “надёжный”, почти ласково отвечает:
— Не сравнивай себя с ней. Жена — это борщ. А ты — мраморная говядина.
Во всём нужно разнообразие.
И всё внутри оборвалось.
Борщ.
Мраморная говядина.
Я улыбнулась. Не потому что смешно — просто мышцы ещё не поняли, что можно не держаться.
Так закончилась одна жизнь и началась другая — без фильтров, без самообмана и без страданий “ради семьи”.
Теперь я — женщина, которая перестала варить борщ.
Я варю кофе.
Для себя.
Голос — звонкий, чужой.
— Как получится, — ответил мой муж. — Нам вроде некуда торопиться.
Я стояла за дверью, сжимая кулаки до белых костяшек.
Каждое слово — как лезвие.
— Что, жена совсем динамит? — смеётся она. — Совсем ты недолюбленный, да?
А он, мой “надёжный”, почти ласково отвечает:
— Не сравнивай себя с ней. Жена — это борщ. А ты — мраморная говядина.
Во всём нужно разнообразие.
И всё внутри оборвалось.
Борщ.
Мраморная говядина.
Я улыбнулась. Не потому что смешно — просто мышцы ещё не поняли, что можно не держаться.
Так закончилась одна жизнь и началась другая — без фильтров, без самообмана и без страданий “ради семьи”.
Теперь я — женщина, которая перестала варить борщ.
Я варю кофе.
Для себя.
В свое восемнадцатилетние я надеялась уйти из дома тетушки и забыть о том, как я «чудесно» жила в ее доме. Но внезапно выяснилось, что мой родительский дом давно продан и идти мне некуда, а тетушка вознамерилась меня выдать замуж за мужчину почти вдвое старше меня. Сделать меня второй женой. Прислугой в чужом доме. Ведь его жена неизлечимо больна, а дети нуждаются в присмотре. Вот только станет ли этот брак спасением, или меня ждет еще один плен из которого я никогда не смогу выбраться?
— Бабуль, мне страшно. Не могу уснуть, — испуганно лепечет внучка, поджав губки. — Там за стенкой монстры… Они такие звуки странные издают. Ох, ох, ах, ах! — малышка театрально закатывает глаза и шумно дышит, пытаясь изобразить то, что она, якобы, услышала. — Ещё и стучат так громко…
— Милая, монстров не существует, — отвечаю я, но сама настораживаюсь, когда посреди ночи не нахожу в постели мужа. — Давай я схожу и проверю.
Подхожу к комнате внучки, за стеной которой спит домработница. В самом деле слышу подозрительные звуки… Сердце обрывается. Варя была права.
Не может быть.
Эвелина в два раза младше Гены, он ей в отцы годится. Вдруг девушка тайком привела кого-то в дом?
Допустим, у неё есть парень и им негде проводить время… Стоп.
Тогда вопрос - а где Гена?
Раздается очередной протяжный женский стон. А следом тихое шиканье:
— Эва, потише, нас могут услышать…
А вот и Гена. Пропажа обнаружилась.
— Милая, монстров не существует, — отвечаю я, но сама настораживаюсь, когда посреди ночи не нахожу в постели мужа. — Давай я схожу и проверю.
Подхожу к комнате внучки, за стеной которой спит домработница. В самом деле слышу подозрительные звуки… Сердце обрывается. Варя была права.
Не может быть.
Эвелина в два раза младше Гены, он ей в отцы годится. Вдруг девушка тайком привела кого-то в дом?
Допустим, у неё есть парень и им негде проводить время… Стоп.
Тогда вопрос - а где Гена?
Раздается очередной протяжный женский стон. А следом тихое шиканье:
— Эва, потише, нас могут услышать…
А вот и Гена. Пропажа обнаружилась.
Молодая мать после родов видит в себе изменения, ее тело стало другим, желание угасло, а в браке нарастает стена непонимания. Отчаяние и чувство вины грозят разрушить все, что так дорого. Это история о том, как заново открыть в себе женщину, научиться принимать любовь и возродить семью.
На свадьбе сына я заметила на муже чужой след помады.
— Ты что, целовался с кем-то?
— С кем я тут, по-твоему, целоваться мог? — фыркает муж. — С золотыми рыбками в пруду? Или с садовым гномом?
А спустя время его любовница подошла ко мне и заявила, что беременна.
Двадцать пять лет я была идеальной женой, сглаживала углы и сохраняла фасад благополучия. Терпела унижения, обесценивание и гнев.
— Думаешь, твой адвокат чего-то стоит против моих связей? Да я тебя так по судам затаскаю! Ты же ничего без меня не значишь!
С меня хватит. Я начала готовить ответный удар.
А он думал, что я, вечно всепрощающая и слабая, сдамся. Думал, что его генеральские погоны защитят его от всего. Но он ошибся.
— Ты что, целовался с кем-то?
— С кем я тут, по-твоему, целоваться мог? — фыркает муж. — С золотыми рыбками в пруду? Или с садовым гномом?
А спустя время его любовница подошла ко мне и заявила, что беременна.
Двадцать пять лет я была идеальной женой, сглаживала углы и сохраняла фасад благополучия. Терпела унижения, обесценивание и гнев.
— Думаешь, твой адвокат чего-то стоит против моих связей? Да я тебя так по судам затаскаю! Ты же ничего без меня не значишь!
С меня хватит. Я начала готовить ответный удар.
А он думал, что я, вечно всепрощающая и слабая, сдамся. Думал, что его генеральские погоны защитят его от всего. Но он ошибся.
Выберите полку для книги