Читать и слушать книги

Она — простая студентка, приехавшая в столицу на стипендию. Он — золотой мальчик университета, наследник бизнес-империи, привыкший, что все перед ним заискивают. Она — единственная, кто не боится сказать ему в лицо, что он «пустой мажор». Это бесит его и одновременно заводит. Он начинает портить ей жизнь: буллинг, провокации, давление. Но за каждой стычкой растёт напряжение, которое вот-вот взорвётся. И когда это случится — они оба не смогут остановиться.

Она помолвлена с старшим сыном семьи — спокойным, надёжным, правильным. Они не любят друг друга, но брак выгоден обеим семьям. Она переезжает в их дом за месяц до свадьбы и встречает младшего брата — того, кто сбежал из дома пять лет назад, жил в городе, нажил состояние и вернулся только ради похорон отца. Он смотрит на неё так, будто уже знает, как она выглядит без платья. Она не должна на него смотреть. Но в большом доме, где все спят, а она не может сомкнуть глаз, он — единственный, кто не спит тоже...

Очень запутанный служебный роман, в котором начинаешь сопереживать гг мужчине, а не женщине 💕

— Тогда я тебя уволю!

— Увольняйте, — уверенно ответила Ирина, не отводя взгляда.

— Ты для меня не очередная. Ты мне нравишься, — слова вырвались сами, почти против его воли.

— Очень за вас рада. Спасибо за предложение, но нет. Увольняйте.



Добрый день, любимая читательница!

📚 Новые главы каждый день, кроме понедельника.

📚 От моей книги (18+): Легко. Интересно. Жизненно.

Очень прошу вашей поддержки 🤗
❤️ Добавляйте книгу в библиотеку 📖, ставьте звёздочку ⭐, пишите комментарии ✍️👩‍💻🤗 Это очень вдохновляет 💖

Она — первокурсница на стипендии, ездит на автобусе, ест в столовой, прячется от внимания. Он — сын владельца университета, третий курс, король кампуса, который развлекается тем, что ломает чужие правила. Их сталкивает нелепая случайность: на вечеринке её фотографируют рядом с ним в компрометирующей ситуации, и фото разлетается по университету. Чтобы спасти её репутацию и его имидж перед советом попечителей, его отец предлагает им обоим притвориться парой на один семестр. Она ненавидит его. Он считает её скучной. Но в «притворстве» они обнаруживают то, чего не ждали: он впервые встретил кого-то, кто не боится его, а она — кого-то, кто видит её не как «стипендиатку», а как женщину.

Идея пришла ко мне внезапно, во время позднего ужина с коллегой. Он рассказывал о своих путешествиях, о встречах, о людях, которые ломают шаблоны. И я поймал себя на мысли: мне не хватает чужого взгляда. Чужого присутствия. Того, кто мог бы увидеть Алису такой, какой я её уже не вижу: желанной, загадочной, недоступной даже для меня.
Это было безумие. Социальные нормы кричали об измене, о предательстве, о разрушении брака. Но внутри меня зрело нечто темное и притягательное. Желание разделить её. Не отдать, а именно разделить опыт обладания ею с кем-то ещё. Стать свидетелем её удовольствия, полученного от других рук.

Ей 22, она интерн на первой практике. Ему 40, он — лучший хирург страны с тёмным прошлым: двадцать лет назад он был «пацаном с третьей линии», решавшим чужие судьбы ножом. Теперь он держит клинику и спасает жизни. Она не боится его — и это бесит его сильнее всего. С первой операции между ними искрит, но он клянётся не трогать подчинённую. Пока однажды ночью она не приходит к нему в кабинет с рассечением на руке — и он понимает, что не сможет остановиться.

Он держал скальпель твёрже, чем собственные чувства. Но она заставила его порезаться...

Днём мы занимались обычными делами. Она читала книгу. Я работал над проектом. Но воздух между нами был другим. Наэлектризованным. Каждое движение, каждый взгляд были наполнены смыслом. Мы оба знали, к чему идём. И это знание связывало нас крепче любых верёвок.
Глеб приехал ровно в восемь вечера. Без опозданий. Без подарков. Без лишних слов. Он вошёл в квартиру, поздоровался со мной кивком, посмотрел на Веронику тем самым взглядом хирурга. Она стояла в гостиной, одетая в простое чёрное платье. Её руки были сложены перед собой. Голова слегка опущена. Поза идеального подчинения...

Она устраивается секретаршей в крупную компанию, не зная, что у фирмы три совладельца, которые делят не только бизнес, но и женщин. Первый — её бывший, с которым она рассталась год назад. Второй — его отчим, который всегда смотрел на неё слишком внимательно. Третий — новый партнёр, идеальный, холодный, который никогда не смешивает работу и pleasure — пока не видит её. Каждый из троих хочет её себе. Но они привыкли делить всё — и не умеют уступать. Когда выясняется, что у компании проблемы с законом и все трое оказываются в одном номере отеля с ней на ночь, правила игры меняются окончательно.

«— Как мы её поделим? — спросил один. — Решим во время переговоров, — ответил второй. — Я уверен, что она останется со мной, — вставил третий. А она молчала. Потому что впервые в жизни не знала, что сказать»...

Глупое пари между двумя друзьями: кто быстрее заставит её улыбнуться, тот и выигрывает. Она — новая стажёрка, тихая, собранная, не из тех, кто ведётся на обаяние. От лица героя, который привык выигрывать: сначала это просто игра, потом — азарт, потом — что-то, от чего становится тяжело дышать. Друг не играет грязно, но он делает то, чего герой не умеет: слушает. И чем ближе ночь, тем яснее: он не хочет выигрывать. Он хочет, чтобы она выбрала его не из-за пари, а потому что не может иначе. Это было просто пари. Пока не стало единственной ставкой в его жизни...

В тот вечер мы должны были просто отдохнуть. Забыть о дедлайнах, о начальстве, о бесконечной гонке за успехом, который казался всё более иллюзорным. Но судьба, или скорее случайность, распорядилась иначе.
На вечеринке в соседнем здании, куда мы забрели от скуки, я увидел её. Её звали Вера. Ей было двадцать семь лет. Она стояла у барной стойки, одетая в простое чёрное платье, которое облегало её фигуру, подчеркивая изгибы талии и бёдер. Её волосы, тёмные и слегка влажные от дождя, падали на плечи непослушными волнами. Но привлекало не это. Привлекал её взгляд.
Она смотрела на толпу так, будто искала кого-то конкретного. Или чего-то конкретного. В её глазах читался голод. Не сексуальный, хотя и он там был, а экзистенциальный. Голод по жизни, по ощущению, по чему-то настоящему, что могло бы вырвать её из серости обыденности...