Книги в жанре «Эротика»
— Поздравляю, серая мышка, тебе удалось привлечь моё внимание. Правда, с ооочень большим опозданием, но как говорится — лучше поздно, чем никогда?
— Нет-нет-нет! Всё это в прошлом, я больше не люблю тебя! Не вздумай меня трогать!
— Папочке пожалуешься? — усмехаюсь.
— Если надо будет — пожалуюсь!
— Прости, крошка, за горькую правду, но ты потеряла для него ценность после того, как я развёлся с тобой.
Три года назад наши отцы заключили сделку: я в обмен на спасение бизнеса, он — ради расширения своей империи. Это был брак по расчёту, и я, несмотря ни на что, влюбилась в своего равнодушного мужа. Только тогда он отверг меня, а спустя три года не даёт мне прохода и ведёт себя так, словно я всё ещё принадлежу ему.
ХЭ
НЕ ЗАБУДЬТЕ ДОБАВИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ ❤️
— Нет-нет-нет! Всё это в прошлом, я больше не люблю тебя! Не вздумай меня трогать!
— Папочке пожалуешься? — усмехаюсь.
— Если надо будет — пожалуюсь!
— Прости, крошка, за горькую правду, но ты потеряла для него ценность после того, как я развёлся с тобой.
Три года назад наши отцы заключили сделку: я в обмен на спасение бизнеса, он — ради расширения своей империи. Это был брак по расчёту, и я, несмотря ни на что, влюбилась в своего равнодушного мужа. Только тогда он отверг меня, а спустя три года не даёт мне прохода и ведёт себя так, словно я всё ещё принадлежу ему.
ХЭ
НЕ ЗАБУДЬТЕ ДОБАВИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ ❤️
— Предлагаю тебе приятный способ отработать долг, — самодовольно заявляет босс. — За триста штук я бы мог нанять себе несколько таких как ты. Но тебе повезло, — его пальцы скользят по моим влажным от слёз щекам. — Сегодня я хочу именно тебя.
Когда-то давно этот мужчина был для меня рыцарем в сияющих доспехах.
Но прошли годы, я выросла и поняла, что в жестокой реальности нет места сказкам.
Рахим Рамзанов владелец шикарного ночного клуба, где я работаю официанткой.
Сегодня мне не повезло, меня оболгали и обвинили в воровстве.
И теперь мой «рыцарь» смотрит на меня как на воровку:
— Будешь возмещать ущерб лично мне.
— Я не воровка! Это харам! Я не буду с вами спать!
— А никто тебе это и не предлагает, — властно дёргает замочек на моей блузке. — Лично я собираюсь тебя как следует наказать. А уж будешь ты спать после этого или нет — меня не касается. Раздевайся!
Когда-то давно этот мужчина был для меня рыцарем в сияющих доспехах.
Но прошли годы, я выросла и поняла, что в жестокой реальности нет места сказкам.
Рахим Рамзанов владелец шикарного ночного клуба, где я работаю официанткой.
Сегодня мне не повезло, меня оболгали и обвинили в воровстве.
И теперь мой «рыцарь» смотрит на меня как на воровку:
— Будешь возмещать ущерб лично мне.
— Я не воровка! Это харам! Я не буду с вами спать!
— А никто тебе это и не предлагает, — властно дёргает замочек на моей блузке. — Лично я собираюсь тебя как следует наказать. А уж будешь ты спать после этого или нет — меня не касается. Раздевайся!
Я — Кира. Заучка, ботаничка и девушка, которая мечтала спокойно закончить юрфак.
Марк Волков — богатенький сынок, звезда университета и парень, которого я обходила за три аудитории.
Он всегда смотрел на меня так холодно, будто я лично испортила ему жизнь.
Я его боялась.
Очень.
А потом моя мама вышла замуж за его отца.
И Марк стал моим сводным братом.
Теперь мы живём в одном доме, учимся в одной группе и делаем вид, что между нами ничего нет. Точнее, я делаю.
Потому что Марк больше не прячет взгляд.
И, кажется, он никогда меня не ненавидел.
Кажется, всё намного хуже...
Я ему нравилась.
Марк Волков — богатенький сынок, звезда университета и парень, которого я обходила за три аудитории.
Он всегда смотрел на меня так холодно, будто я лично испортила ему жизнь.
Я его боялась.
Очень.
А потом моя мама вышла замуж за его отца.
И Марк стал моим сводным братом.
Теперь мы живём в одном доме, учимся в одной группе и делаем вид, что между нами ничего нет. Точнее, я делаю.
Потому что Марк больше не прячет взгляд.
И, кажется, он никогда меня не ненавидел.
Кажется, всё намного хуже...
Я ему нравилась.
Он — наследник бурых медведей. Дерзкий мажор на байке, который не привык к отказам.
Она — его главная тайна из прошлого, которая однажды просто исчезла, вычеркнув его из жизни.
Одна случайная встреча в дверях деканата — и зверь внутри признает в ней ту самую. Но как приручить истинную, если между вами годы тишины и стена из старых обид?
История Гордея Бероева и Полины Медведевой!
История родителей Гордея: https://litmarket.ru/reader/mashenka-dlya-dvuh-medvedey?page=1
История родителей Полины: https://litmarket.ru/reader/dvoynaya-metka-ohotnica-dlya-medvedevyh?page=1
Книга содержит одну сцену 18+ в эпилоге, являющуюся логическим завершением романтической линии. Весь остальной текст — городское фэнтези с мистикой и приключениями.
Она — его главная тайна из прошлого, которая однажды просто исчезла, вычеркнув его из жизни.
Одна случайная встреча в дверях деканата — и зверь внутри признает в ней ту самую. Но как приручить истинную, если между вами годы тишины и стена из старых обид?
История Гордея Бероева и Полины Медведевой!
История родителей Гордея: https://litmarket.ru/reader/mashenka-dlya-dvuh-medvedey?page=1
История родителей Полины: https://litmarket.ru/reader/dvoynaya-metka-ohotnica-dlya-medvedevyh?page=1
Книга содержит одну сцену 18+ в эпилоге, являющуюся логическим завершением романтической линии. Весь остальной текст — городское фэнтези с мистикой и приключениями.
— Я вернулся за тобой, Женя, — невозмутимо заявляет мой бывший муж.
Честно, лучше бы он соврал.
Нет сил слушать этот бред.
— Зря, — отвечаю я.
Собираюсь обойти Нечаева, но он перехватывает моё запястье и резко дёргает на себя.
— Жень, к чему это всё? Ты ведь всё равно меня простишь, — заявляет с невероятной наглостью.
О нет, ни за что!
Семь лет назад Нечаев бросил меня, когда был так отчаянно нужен. Предал. Изменил.
А сейчас он хочет вернуть всё обратно, но я его никогда не прощу.
Честно, лучше бы он соврал.
Нет сил слушать этот бред.
— Зря, — отвечаю я.
Собираюсь обойти Нечаева, но он перехватывает моё запястье и резко дёргает на себя.
— Жень, к чему это всё? Ты ведь всё равно меня простишь, — заявляет с невероятной наглостью.
О нет, ни за что!
Семь лет назад Нечаев бросил меня, когда был так отчаянно нужен. Предал. Изменил.
А сейчас он хочет вернуть всё обратно, но я его никогда не прощу.
Субординация - наше всё, особенно, если ты устроилась в фирму мечты. Но я оказалась не готова к тому, что новый босс скажет: раздевайся!
– Ты распалила меня слишком сильно своими невинными хлопающими глазками и нежным ротиком, – Назаров так близко, что я не дышу.
– Стойте! Нет! – кричу я. Пытаюсь оттолкнуть. Сердце под ребрами точно бешеное. – Остановитесь! Вы меня не за ту принимаете! Я учительница вашей дочери!
– Да хоть президентша! Сегодня будешь той, кем я скажу. Так что вставай на колени, и помоги снять стресс.
Я пришла к Назарову, чтобы поговорить о поведении его дочери. Вот только все пошло не по плану, и теперь Артур Александрович не остановится, пока…
… не получит меня.
А он всегда получает то, что хочет.
По-хорошему или по-плохому.
– Стойте! Нет! – кричу я. Пытаюсь оттолкнуть. Сердце под ребрами точно бешеное. – Остановитесь! Вы меня не за ту принимаете! Я учительница вашей дочери!
– Да хоть президентша! Сегодня будешь той, кем я скажу. Так что вставай на колени, и помоги снять стресс.
Я пришла к Назарову, чтобы поговорить о поведении его дочери. Вот только все пошло не по плану, и теперь Артур Александрович не остановится, пока…
… не получит меня.
А он всегда получает то, что хочет.
По-хорошему или по-плохому.
— Не отводи глаз. Смотри, как они свободны. В своём выборе. В своей боли. В своём удовольствии. Это язык. Самый честный из всех.
— Я не могу…
— Смотри.
Его руки на моих плечах, тяжёлые и неумолимые. В зале, залитом красным неоном, двое танцуют на грани боли и экстаза. А он стоит за моей спиной и дышит в самое ухо:
— Ты чувствуешь эту силу?
Я чувствую. Она бьёт в живот, горячая и стыдная. Его пальцы скользят по моему боку, вниз, останавливаются там, где дрожит всё тело.
— Твоё тело уже знает правду. Оно уже говорит на этом языке. Тебе остаётся только перестать его стыдиться.
Его ладонь прижимается ко мне — жёстко, без права на отказ.
— Видишь? — шепчет он, глядя на моё отражение в зеркале. — Теперь это твоё.
— Я не могу…
— Смотри.
Его руки на моих плечах, тяжёлые и неумолимые. В зале, залитом красным неоном, двое танцуют на грани боли и экстаза. А он стоит за моей спиной и дышит в самое ухо:
— Ты чувствуешь эту силу?
Я чувствую. Она бьёт в живот, горячая и стыдная. Его пальцы скользят по моему боку, вниз, останавливаются там, где дрожит всё тело.
— Твоё тело уже знает правду. Оно уже говорит на этом языке. Тебе остаётся только перестать его стыдиться.
Его ладонь прижимается ко мне — жёстко, без права на отказ.
— Видишь? — шепчет он, глядя на моё отражение в зеркале. — Теперь это твоё.
— Она не бывшая. Она деловой партнер.
— А по тому, как она на тебя смотрела, не скажешь.
— А по тому, как ты на нее смотрела, не скажешь, что тебе не плевать. Его слова — как пощечина.
— И что, если не плевать?
— Тогда ты дура. Я тот человек, на которого стоило бы наплевать.
— Это мне решать.
— Нет. Это решаю я.
— Почему? Потому что ты альфа? Потому что думаешь, что можешь просто взять, а потом сделать вид, что ничего не было?
— Потому что не умею по-другому! — выкрикивает он, и голосе — столько боли, что у меня перехватывает дыхание. — Я не умею быть нежным. И если ты станешь моей — я сотру тебя в пыль своей опекой, своей ревностью, своим проклятым характером! Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня. Тимур делает шаг. Теперь между нами — сантиметр, не больше.
— Ты пожалеешь, — шепчет он.
— Это мое дело.
— Ты будешь ненавидеть меня.
— Уже ненавижу.
— Тогда, — его рука ложится на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, — к черту всё. — И он целует меня
— А по тому, как она на тебя смотрела, не скажешь.
— А по тому, как ты на нее смотрела, не скажешь, что тебе не плевать. Его слова — как пощечина.
— И что, если не плевать?
— Тогда ты дура. Я тот человек, на которого стоило бы наплевать.
— Это мне решать.
— Нет. Это решаю я.
— Почему? Потому что ты альфа? Потому что думаешь, что можешь просто взять, а потом сделать вид, что ничего не было?
— Потому что не умею по-другому! — выкрикивает он, и голосе — столько боли, что у меня перехватывает дыхание. — Я не умею быть нежным. И если ты станешь моей — я сотру тебя в пыль своей опекой, своей ревностью, своим проклятым характером! Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня. Тимур делает шаг. Теперь между нами — сантиметр, не больше.
— Ты пожалеешь, — шепчет он.
— Это мое дело.
— Ты будешь ненавидеть меня.
— Уже ненавижу.
— Тогда, — его рука ложится на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, — к черту всё. — И он целует меня
Я сняла квартиру и попала в ловушку. Хан сказал, что теперь я отрабатываю долг. В полиции развели руками — бесполезно. А потом я вцепилась в рукав незнакомца. Он уничтожил Хана одним звонком и приказал: «Иди за мной». Теперь я живу в его доме. Он — военный. Холодный, стальной, опасный. Он спас меня, но требует полного подчинения. Только одна проблема: я влюбляюсь в своего тюремщика. Но сможет ли эта ледяная глыба тоже растаять?
Выберите полку для книги