Книги в жанре «Любовные романы»
Она — офисное солнышко. Улыбается так, что хочется улыбаться в ответ. Печёт печенье, украшает ёлки, заражает всех праздничным настроением.
Никто не знает, что каждый вечер она возвращается в пустую квартиру и засыпает под любимые песни мамы.
Он — ледяной IT-директор. Не улыбается, не шутит, не подпускает близко. Коллеги зовут его айсбергом и обходят стороной.
Декабрь. Корпоративная игра «Тайный Санта».
Она вытянула его имя. И пока она пытается растопить лёд загадочного директора, кто-то оставляет на её столе странные подарки. Слишком точные. Слишком личные.
Кто-то в офисе знает её настоящую.
Кто-то видит сквозь маску.
Но кто?
***
Эта история — про маски, которые мы носим, и про тех редких людей, которые видят сквозь них
Эта история — про декабрь, про снег за окном, про гирлянды и мандарины, про то щемящее чувство, когда праздник вокруг, а внутри — пусто
И про то, как пустота вдруг заполняется. Неожиданно. Необъяснимо. Навсегда
Никто не знает, что каждый вечер она возвращается в пустую квартиру и засыпает под любимые песни мамы.
Он — ледяной IT-директор. Не улыбается, не шутит, не подпускает близко. Коллеги зовут его айсбергом и обходят стороной.
Декабрь. Корпоративная игра «Тайный Санта».
Она вытянула его имя. И пока она пытается растопить лёд загадочного директора, кто-то оставляет на её столе странные подарки. Слишком точные. Слишком личные.
Кто-то в офисе знает её настоящую.
Кто-то видит сквозь маску.
Но кто?
***
Эта история — про маски, которые мы носим, и про тех редких людей, которые видят сквозь них
Эта история — про декабрь, про снег за окном, про гирлянды и мандарины, про то щемящее чувство, когда праздник вокруг, а внутри — пусто
И про то, как пустота вдруг заполняется. Неожиданно. Необъяснимо. Навсегда
Ксюша живёт в своём безопасном мирке, а Артур, настоящее воплощение опасности и соблазна.
Он — её новый сосед.
Он — именно тот тип, от которого нужно держаться подальше. Но когда его пальцы касаются её кожи, когда его тёмные глаза обещают настоящий грех, устоять невозможно.
-- … у меня дверь захлопнулась… -- говорю я еле слышно, обнимая себя за плечи.
-- Пойдем, не в подъезде же ты будешь сидеть …
-- Неудобно, я лучше тут подожду…
-- Ксюша, до Нового года осталось четыре часа, давай встретим его вместе, это все лучше, чем одной…
Он — её новый сосед.
Он — именно тот тип, от которого нужно держаться подальше. Но когда его пальцы касаются её кожи, когда его тёмные глаза обещают настоящий грех, устоять невозможно.
-- … у меня дверь захлопнулась… -- говорю я еле слышно, обнимая себя за плечи.
-- Пойдем, не в подъезде же ты будешь сидеть …
-- Неудобно, я лучше тут подожду…
-- Ксюша, до Нового года осталось четыре часа, давай встретим его вместе, это все лучше, чем одной…
— Хорошо. Ты хочешь правды? Ты сама все довела до этого.
— Я? — я слышу, как мой голос ломается.
— Да, ты! Ты как картинка из журнала, в которую нельзя вдохнуть жизнь! А она… она другая. Она — не ты.
Каждое слово, будто нож, врезается в кожу, в мышцы, в кости. Я чувствую, как внутри что‑то умирает.
— Мы разводимся, — говорю я, и сама удивляюсь, как ровно звучат слова.
— Ошибаешься. — Он усмехается. — Ты ничего не получишь.
— Убирайся, — шепчу я.
— С удовольствием. Но учти — война будет грязной. И ты проиграешь.
***
Значит, тебе мало того, что ты сделал со мной, с нашей семьей? Теперь ты хочешь войны, любимый? Но хватит ли у тебя сил победить в ней!?
— Я? — я слышу, как мой голос ломается.
— Да, ты! Ты как картинка из журнала, в которую нельзя вдохнуть жизнь! А она… она другая. Она — не ты.
Каждое слово, будто нож, врезается в кожу, в мышцы, в кости. Я чувствую, как внутри что‑то умирает.
— Мы разводимся, — говорю я, и сама удивляюсь, как ровно звучат слова.
— Ошибаешься. — Он усмехается. — Ты ничего не получишь.
— Убирайся, — шепчу я.
— С удовольствием. Но учти — война будет грязной. И ты проиграешь.
***
Значит, тебе мало того, что ты сделал со мной, с нашей семьей? Теперь ты хочешь войны, любимый? Но хватит ли у тебя сил победить в ней!?
Все верят в то, что блокнот Наумовны является волшебным. Лишь сама Агриппина не верит в эту чушь, поэтому предпочитает действовать, а не ждать какого-то абстрактного чуда.
В этому году Даше не повезло ни разу. Она развелась, осталась без работы и жилья. И не верила, что в этом мире остались нормальные мужчины. Вот только она не знала, что, если под новый год надеть костюм оленя, то можно познакомиться с тем, кто изменит всю жизнь раз и навсегда.
Новогодняя история из «Блокнота Наумовны».
В этому году Даше не повезло ни разу. Она развелась, осталась без работы и жилья. И не верила, что в этом мире остались нормальные мужчины. Вот только она не знала, что, если под новый год надеть костюм оленя, то можно познакомиться с тем, кто изменит всю жизнь раз и навсегда.
Новогодняя история из «Блокнота Наумовны».
— Ты слишком дерзкая для той, что мне должна, — выдыхает молодой человек, опуская голову вниз.
— А что я тебе должна? — мой голос сильно осип от такой близости молодого человека.
Его горячее дыхание опаляет лицо, обнажённые ключицы, по которым скользят капли, падающие с волос.
— За билет, воришка, — он понижает голос. — Сама говорила, что я могу просить всё, что пожелаю.
Губы парня изгибаются в многообещающей улыбке, а я задыхаюсь от его дальнейших слов и понимаю, что я попала.
Чтобы избежать нежеланного брака, я сбежала в закрытую академию. Но смогу ли я учиться спокойно, когда наглый мажор требует от меня платы за билет, который я у него украла?
И не только билет…
— А что я тебе должна? — мой голос сильно осип от такой близости молодого человека.
Его горячее дыхание опаляет лицо, обнажённые ключицы, по которым скользят капли, падающие с волос.
— За билет, воришка, — он понижает голос. — Сама говорила, что я могу просить всё, что пожелаю.
Губы парня изгибаются в многообещающей улыбке, а я задыхаюсь от его дальнейших слов и понимаю, что я попала.
Чтобы избежать нежеланного брака, я сбежала в закрытую академию. Но смогу ли я учиться спокойно, когда наглый мажор требует от меня платы за билет, который я у него украла?
И не только билет…
Циничный босс Никита ради пари надевает костюм Деда Мороза в детском онкоцентре. Но его гениальный PR-ход оборачивается неожиданно: детская мудрость и помощь ассистентки Даши заставляют его забыть о камерах и рейтингах. Снеговики из бумаги, разговоры о северном сиянии и один поцелуй под бой курантов меняют всё. Иногда настоящее чудо начинается там, где заканчиваются расчеты.
Романтическая комедия о том, как в погоне за виральным контентом можно найти себя.
Романтическая комедия о том, как в погоне за виральным контентом можно найти себя.
— Успокоилась? Теперь можем поговорить? — произносит он ровным, почти будничным тоном, словно мы обсуждаем планы на выходные. В его голосе ни тени раскаяния — лишь лёгкая усталость человека, вынужденного разбираться с «незначительной» проблемой.
Я медленно поворачиваюсь к нему. В глазах ещё стоят слёзы, но внутри уже зреет холодная решимость — как лёд, сковывающий бурю. Каждое слово даётся с трудом, но я заставляю себя говорить чётко, без дрожи:
— Нам не о чем говорить. Я подам на развод. Живи как хочешь.
Он проводит рукой по влажным волосам, откидывает их назад. Капли воды срываются с кончиков и падают на паркет, оставляя тёмные пятна. На лице — ни тени волнения, лишь лёгкая досада, будто я капризничаю, как ребёнок, не получивший желаемую игрушку.
— Наташа, тебе почти сорок, — говорит он, и в его голосе звучит та самая снисходительная интонация, от которой внутри всё сжимается. — Кому ты будешь нужна после развода, ничего не имея за душой?
Я медленно поворачиваюсь к нему. В глазах ещё стоят слёзы, но внутри уже зреет холодная решимость — как лёд, сковывающий бурю. Каждое слово даётся с трудом, но я заставляю себя говорить чётко, без дрожи:
— Нам не о чем говорить. Я подам на развод. Живи как хочешь.
Он проводит рукой по влажным волосам, откидывает их назад. Капли воды срываются с кончиков и падают на паркет, оставляя тёмные пятна. На лице — ни тени волнения, лишь лёгкая досада, будто я капризничаю, как ребёнок, не получивший желаемую игрушку.
— Наташа, тебе почти сорок, — говорит он, и в его голосе звучит та самая снисходительная интонация, от которой внутри всё сжимается. — Кому ты будешь нужна после развода, ничего не имея за душой?
Они наряжают к Рождеству две ёлки. Одну, большую, чтобы занимала едва ли не половину гостиной, Валентин приносит в дом. Вторая, пока ещё маленькая, за окном.
— Тебя не смущает, что наш ребёнок растёт среди вампиров?
— Среди покойников. Говорите правильно, детектив. К тому же, Молли жива. Никакой проблемы.
Линдси усмехается с горчинкой, качает головой.
Ей всё ещё больно слышать это слово — «детектив».
Вечная жизнь с привкусом смерти, уютно устроенная на пороховой бочке. С бомбой замедленного действия в руках.
Валентин никогда не спрашивает, куда она идёт, просто знает: Батлер
вернётся.
Телефонный звонок — как привет из прошлой жизни, в которой не нужно было оглядываться ни на кого, кроме себя.
— Телевизор включи, — Покойник не здоровается, не прячет иронию в голосе. — Насладись лучшим реалити-шоу в прямом эфире.
— Тебя не смущает, что наш ребёнок растёт среди вампиров?
— Среди покойников. Говорите правильно, детектив. К тому же, Молли жива. Никакой проблемы.
Линдси усмехается с горчинкой, качает головой.
Ей всё ещё больно слышать это слово — «детектив».
Вечная жизнь с привкусом смерти, уютно устроенная на пороховой бочке. С бомбой замедленного действия в руках.
Валентин никогда не спрашивает, куда она идёт, просто знает: Батлер
вернётся.
Телефонный звонок — как привет из прошлой жизни, в которой не нужно было оглядываться ни на кого, кроме себя.
— Телевизор включи, — Покойник не здоровается, не прячет иронию в голосе. — Насладись лучшим реалити-шоу в прямом эфире.
Я провела семь лет в аду — в качестве личного ассистента Михаила Громова, самого богатого и невыносимого человека в Москве. Он невероятно красив, дико богат и известен как «дьявол делового мира». И он мой начальник. За безупречной внешностью Михаила Громова скрывается ледяная, беспощадная натура. Семь лет в его кабинете я балансировала между желанием убить его и… другими, странными чувствами. Но когда я наконец подала заявление, всё пошло не по плану. Когда я наконец решилась уйти, холодный и расчётливый тиран внезапно сорвался с цепи. Всё, что я знала о нём, рухнуло в один миг. Оказалось, что его молчание было не безразличием, а одержимостью. Его контроль — не привычкой, а манией. И мой побег он воспринял не как досадную потерю сотрудника, а как личное предательство. Он отказался меня отпускать. Разнёс кабинет в щепки. Объявил, что никогда меня не отпустит. Он готов на всё — на угрозы, шантаж, разрушение карьер — лишь бы я осталась.
БЕСПЛАТНО! Юлия терпеть не может своего соседа Юрия. Он паркуется как придурок, защищает сына-хулигана и вообще невыносим. Юрий отвечает взаимностью - эта истеричка из триста девятой достала его своими претензиями!
Но их дети, Алиса и Миша, быстро мирятся после глупой ссоры. И теперь упрямым родителям придётся как-то уживаться рядом. Особенно когда во дворе появляется наглый рыжий кот, который явно что-то замышляет.
Записки под дверью, случайные встречи на лестнице, печально закончившийся отдых... Дети сводничают, кот интригует, а снег идёт и идёт, превращая обычный декабрь в сказку.
Новогодняя романтическая комедия о том, как трудно признать, что ты был неправ. И как легко влюбиться, когда перестаёшь этому сопротивляться.
Но их дети, Алиса и Миша, быстро мирятся после глупой ссоры. И теперь упрямым родителям придётся как-то уживаться рядом. Особенно когда во дворе появляется наглый рыжий кот, который явно что-то замышляет.
Записки под дверью, случайные встречи на лестнице, печально закончившийся отдых... Дети сводничают, кот интригует, а снег идёт и идёт, превращая обычный декабрь в сказку.
Новогодняя романтическая комедия о том, как трудно признать, что ты был неправ. И как легко влюбиться, когда перестаёшь этому сопротивляться.
Выберите полку для книги