Читать и слушать книги
— Милый, я должна тебе кое-что сказать, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, несмотря на учащённое сердцебиение.
Стас мельком взглянул на неё, и на его лице отразилось раздражение.
— Это может подождать? Я очень устал и хочу отдохнуть, — произнёс он холодно.
— Может быть, это стоит услышать прямо сейчас? — настаивала Анна, чувствуя, как её тревога усиливается.
— Хорошо, говори, — ответил Стас, бросив вилку на стол.
Анна глубоко вдохнула и, собравшись с духом, объявила:
— Я беременна.
Наступила гробовая тишина. Анна видела, как на лице Стаса появляется странное выражение — смесь шока и недовольства. Он посмотрел на неё пустым взглядом и повторил:
— Ты беременна?
Стас мельком взглянул на неё, и на его лице отразилось раздражение.
— Это может подождать? Я очень устал и хочу отдохнуть, — произнёс он холодно.
— Может быть, это стоит услышать прямо сейчас? — настаивала Анна, чувствуя, как её тревога усиливается.
— Хорошо, говори, — ответил Стас, бросив вилку на стол.
Анна глубоко вдохнула и, собравшись с духом, объявила:
— Я беременна.
Наступила гробовая тишина. Анна видела, как на лице Стаса появляется странное выражение — смесь шока и недовольства. Он посмотрел на неё пустым взглядом и повторил:
— Ты беременна?
Муж.
Теперь даже неизвестно, муж он ей или нет.
Брак давно стал техно-конструкцией: никаких страстей, только взаимовыгодный контракт и совместный инвестиционный портфель, как в далёкой Америке, в которой она так и не была, или, точнее, в их голливудских фильмах. Скорее, второе, где жена – куратор его частной жизни, а муж – донор её эстетических проектов.
Контракт, по всей видимости, надо подписывать заново или расторгнуть.
Теперь даже неизвестно, муж он ей или нет.
Брак давно стал техно-конструкцией: никаких страстей, только взаимовыгодный контракт и совместный инвестиционный портфель, как в далёкой Америке, в которой она так и не была, или, точнее, в их голливудских фильмах. Скорее, второе, где жена – куратор его частной жизни, а муж – донор её эстетических проектов.
Контракт, по всей видимости, надо подписывать заново или расторгнуть.
— Где я? — её голос звучал неуверенно
— Ты в безопасности, — произнёс он холодно. — Я забрал тебя после аварии. Теперь ты под моей защитой.
— Почему я здесь? Спросила она.
— Потому что твой отец... — его голос стал чуть мягче, но всё равно оставался холодным, как лёд. — Он будет в долгу перед мной. И ты будешь моим залогом.
— Отдохни, — сказал он. — Тебе предстоит долгий путь. И я обещаю, ты будешь помнить меня.
— Ты в безопасности, — произнёс он холодно. — Я забрал тебя после аварии. Теперь ты под моей защитой.
— Почему я здесь? Спросила она.
— Потому что твой отец... — его голос стал чуть мягче, но всё равно оставался холодным, как лёд. — Он будет в долгу перед мной. И ты будешь моим залогом.
— Отдохни, — сказал он. — Тебе предстоит долгий путь. И я обещаю, ты будешь помнить меня.
– Ты попала в серьёзную аварию. Твоей дочери нужна операция… – слышу женский голос.
Он приобретает язвительные, угрожающие ноты и становится очень злым.
С ужасом я осознаю, что этот голос принадлежит Юле. Любовнице моего мужа и моей бывшей лучшей подруге!
Что она здесь делает? Что с моей дочерью?!
– Кроме меня в этой больнице нейрохирургов нет. И твоя дочь через пару часов окажется на моём операционном столе, – голос мерзавки переходит в злобный, яростный шёпот. – Ты испортила мне жизнь. И сейчас я испорчу твою. Обещаю, что во время операции моя рука дрогнет, и ты навсегда потеряешь свою дочь.
Четыре года назад я узнала о беременности и о том, что мой муж-известный нейрохирург спал с моей подругой. Мерзавка пришла к нам в гости и осталась на ночь. Я увидела, как мерзавцы занимались любовью на моей кухне, а после попала в реанимацию, ведь они меня отравили.
Он приобретает язвительные, угрожающие ноты и становится очень злым.
С ужасом я осознаю, что этот голос принадлежит Юле. Любовнице моего мужа и моей бывшей лучшей подруге!
Что она здесь делает? Что с моей дочерью?!
– Кроме меня в этой больнице нейрохирургов нет. И твоя дочь через пару часов окажется на моём операционном столе, – голос мерзавки переходит в злобный, яростный шёпот. – Ты испортила мне жизнь. И сейчас я испорчу твою. Обещаю, что во время операции моя рука дрогнет, и ты навсегда потеряешь свою дочь.
Четыре года назад я узнала о беременности и о том, что мой муж-известный нейрохирург спал с моей подругой. Мерзавка пришла к нам в гости и осталась на ночь. Я увидела, как мерзавцы занимались любовью на моей кухне, а после попала в реанимацию, ведь они меня отравили.
– Эта девка не от меня беременна! Я сделаю ДНК-тест. Не мой это ребенок! - рычит муж, пойманный с поличным.
- Ты мне изменил! Предал! Как ты мог, Сергей?! Как ты мог? Сказал бы, что уходишь к молодой! Что детей хочешь! Что бесплодная сорокалетняя жена тебе не нужна! Сказал бы честно, в конце концов!
– Ты. Моя. Жена. На этом точка.
– Не буду я этого терпеть, понял, Королев?! На развод подам!
– Только попробуй, – подрывается муж и буквально вдавливает меня в стену, – развода не будет!
Смотрю в глаза мужа и улыбаюсь сквозь слезы:
- Ошибаешься, дорогой мой. Без штанов тебя оставлю! Предательства этого не прощу!
Толкаю Сергея, и в этот самый момент тест на беременность падает на пол, привлекая взгляд моего мужа, который в шоке спрашивает:
– Это что?!
- Ты мне изменил! Предал! Как ты мог, Сергей?! Как ты мог? Сказал бы, что уходишь к молодой! Что детей хочешь! Что бесплодная сорокалетняя жена тебе не нужна! Сказал бы честно, в конце концов!
– Ты. Моя. Жена. На этом точка.
– Не буду я этого терпеть, понял, Королев?! На развод подам!
– Только попробуй, – подрывается муж и буквально вдавливает меня в стену, – развода не будет!
Смотрю в глаза мужа и улыбаюсь сквозь слезы:
- Ошибаешься, дорогой мой. Без штанов тебя оставлю! Предательства этого не прощу!
Толкаю Сергея, и в этот самый момент тест на беременность падает на пол, привлекая взгляд моего мужа, который в шоке спрашивает:
– Это что?!
- Развели с первого раза, - говорит с усмешкой, - Слава богу.
- Нам с тобой нечего делить, - отвечаю, пожав плечами, - Ни детей, ни имущества.
- У нас с тобой из совместно нажитого имущества только твои тридцать килограммов, - смеется Андрей, пыхнув на меня табачным дымом.
- И твои измены, - добавляю, не удержавшись.
- Одно вытекает из другого. Не находишь?
- Не нахожу, - вздыхаю, оборачиваясь в сторону автобусной остановки.
- Ален, - выпускает струю дыма в сторону и кладет руку на мое плечо, - Займись собой, пока не поздно.
- Нам с тобой нечего делить, - отвечаю, пожав плечами, - Ни детей, ни имущества.
- У нас с тобой из совместно нажитого имущества только твои тридцать килограммов, - смеется Андрей, пыхнув на меня табачным дымом.
- И твои измены, - добавляю, не удержавшись.
- Одно вытекает из другого. Не находишь?
- Не нахожу, - вздыхаю, оборачиваясь в сторону автобусной остановки.
- Ален, - выпускает струю дыма в сторону и кладет руку на мое плечо, - Займись собой, пока не поздно.
— Было у тебя рыжее чудо. Потерял ты его. Но не плачь, скоро встретишь снова.
Слова наглой цыганки, приставшей ко мне, я не принял всерьез, пока не увидел на кастинге ее.
— Я же уже шказала? Я Юля. Мне четыре года.
Огненно-рыжие волосы и такие знакомые голубые глаза. И бойкий характер.
— Тебе нужна дочка, мне нужен папа, давай объединимся?
— Что?
— Ну… Правда, я еще должна проверить, подходишь ты мне или нет. А давай устроим кастинг?
— Кастинг?
— Ага! Кастинг на лучшего папу!
В таком я еще не участвовал, но мне зашло. Я прошел все испытания кроме последнего — встречи с ее мамой.
— Ты нам не нужен, Астахов, оставь нас в покое…
Слова наглой цыганки, приставшей ко мне, я не принял всерьез, пока не увидел на кастинге ее.
— Я же уже шказала? Я Юля. Мне четыре года.
Огненно-рыжие волосы и такие знакомые голубые глаза. И бойкий характер.
— Тебе нужна дочка, мне нужен папа, давай объединимся?
— Что?
— Ну… Правда, я еще должна проверить, подходишь ты мне или нет. А давай устроим кастинг?
— Кастинг?
— Ага! Кастинг на лучшего папу!
В таком я еще не участвовал, но мне зашло. Я прошел все испытания кроме последнего — встречи с ее мамой.
— Ты нам не нужен, Астахов, оставь нас в покое…
– Я тебя люблю, моя девочка. Мы со всем справимся, мама тебя никому не отдаст, - целую крошечный носик своей новорожденной малышки. Дверь палаты распахивается, и я вскидываю голову, подумав, что акушерка что-то забыла. Но ошибаюсь. На пороге палаты стоит Александр – отец моей дочери. Тот, кто не дал и слова сказать в свое оправдание. Тот, кто обещал отобрать мою дочь. И тот, кто растоптал все мои чувства и любовь к нему, когда подверг мою и жизнь моей малышки смертельной опасности.
– Что ты здесь делаешь, Саша? – выходит из меня полушепотом, и я сильнее прижимаю дочь к груди, стараясь укрыть от жадного взора ее отца, который сверлит пронзительным взглядом малышку в моих руках.
– Приехал познакомиться с дочерью.
– Что ты здесь делаешь, Саша? – выходит из меня полушепотом, и я сильнее прижимаю дочь к груди, стараясь укрыть от жадного взора ее отца, который сверлит пронзительным взглядом малышку в моих руках.
– Приехал познакомиться с дочерью.
– Нет, я конечно знаю, что некоторые мужики козлы и бесстыжие личности, но чтобы настолько?!
– Ты это о ком, Лер? - спрашивает меня подруга, с интересом осматривая моё красное от ярости лицо и то, что я держу в руках.
– Да о нашем боссе, Максиме Александровиче!
Да, он красавчик. Да, он успешен и богат. И да, уверенности ему всегда было не занимать! Но это всё равно не позволяет ему настолько нагло вести себя с подчиненными!
Когда я получаю коробку от имени своего босса, Максима Александровича, с игривой припиской, то внутри сразу же всё забурлило от гнева.
– Оно будет идеально подчёркивать твои аппетитные округлости! Ну ты слышишь, Лид? Он даже не скрывается!
Пародируя его наглый тон, сообщаю содержимое записки подруге. А сама вытаскиваю из коробки белье, да такое, что даже в отношениях стыдно надеть!
– Ну нет, Лидка. Он перешёл все границы. Я ему ни какая-нибудь секретутка! Он у меня за это ответит!
– Ты это о ком, Лер? - спрашивает меня подруга, с интересом осматривая моё красное от ярости лицо и то, что я держу в руках.
– Да о нашем боссе, Максиме Александровиче!
Да, он красавчик. Да, он успешен и богат. И да, уверенности ему всегда было не занимать! Но это всё равно не позволяет ему настолько нагло вести себя с подчиненными!
Когда я получаю коробку от имени своего босса, Максима Александровича, с игривой припиской, то внутри сразу же всё забурлило от гнева.
– Оно будет идеально подчёркивать твои аппетитные округлости! Ну ты слышишь, Лид? Он даже не скрывается!
Пародируя его наглый тон, сообщаю содержимое записки подруге. А сама вытаскиваю из коробки белье, да такое, что даже в отношениях стыдно надеть!
– Ну нет, Лидка. Он перешёл все границы. Я ему ни какая-нибудь секретутка! Он у меня за это ответит!
— Твоя жена уже спит! Глянь, совсем без задних ног дрыхнет! — хихикала и полушепотом мурлыкала любовница мужа. — Как же я по тебе соску-училась, мой лев! Больше не оставляй меня так надолго одну-у! Скажи, что я лучше твоей Лерки!
— Хватит разговоров! Иди ко мне!
Я и представить не могла, что наш совместный отдых с мужем обернется его разоблачением в измене. Прямо в массажном кабинете, пока он думал, что я спала, предавал меня с моей же подругой! Дочь, увлечённая отцовскими подарками, выбрала его сторону, забыв о моей любви. Теперь мне оставалось лишь вырваться из этого ада, однако супруг заявил, что не собирается уходить из семьи.
— Хватит разговоров! Иди ко мне!
Я и представить не могла, что наш совместный отдых с мужем обернется его разоблачением в измене. Прямо в массажном кабинете, пока он думал, что я спала, предавал меня с моей же подругой! Дочь, увлечённая отцовскими подарками, выбрала его сторону, забыв о моей любви. Теперь мне оставалось лишь вырваться из этого ада, однако супруг заявил, что не собирается уходить из семьи.
Выберите полку для книги